Вздрагиваю, когда довольный мажорик ловит мой взгляд в капкан своих зелёных глаз и нагло подмигивает. Спалил, гаденыш… Но от его неминуемых подколок меня спасает звонок отца.

Ставить на громкую связь я не буду, а прижать телефон к уху — не могу, потому что не хочу испачкать его в странно пахнущей маске для волос. Поэтому просто максимально увеличиваю громкость динамика. Если никто в ближайшие пару минут не включит фен, то поговорить нам удастся.

— Привет, пап.

— Здравствуй, дочь моя. Тебя отвезти в магазин за платьем? — произносит отец немного уставшим голосом.

— Не-а. Я в парикмахерской с Настей, а потом мы поедем в магазин.

— Так давай я вас сам отвезу.

Папа ненавидит ходить по магазинам, просто физически не выносит! А тут вдруг внезапное желание принять участие в шоппинге?

— Дмитрий Васильевич, если вас взяли в плен и пытают — кашляните два раза, — иронизирую я.

Господи, ну вот за что мне это всё? Ну мама… решила действовать через отца. Наивная московская женщина.

— Ты вообще собираешься на приём?

— На какой-то точно собираюсь, — ухмыляюсь.

— Хватит ёрничать, Алена, — в трубке слышится недовольный вздох отца. — Могу я попросить тебя прийти на мероприятие без фокусов? С матерью я поговорю.

— Папуль, давай, пожалуйста, менее пафосно. Я не собираюсь портить приём, потому что отдаю себе отчёт, кто там будет. Просто перестаньте мне пихать этого Додика с дурацким именем. Ладно, мама, но ты-то куда? — в сердцах выпаливаю я.

Повисает пауза, а затем динамик разражается громким хохотом.

— Артёмом его зовут, — выпаливает папа, отсмеявшись. — Это бабка и немного сдвинутая мамаша до сих пор считают, что он Дормедонт. Хорошо хоть Алексей, его отец, не позволил этим клушам парню жизнь испортить.

Я ошарашено молчу от этой новости… Всегда считала эту Павлину странной особой и, как оказалось, не зря.

— Они с мамой нагло сводничают, и она сказала, что ты не против! — дую губы на отца.

— Я в курсе и не против, — ухмыляется он. — Эта Снежана, конечно, плохо влияет на мать. Но Артём, как мне кажется, отличная партия для тебя.

— Она вроде как Павлина Евгеньевна, но, видимо, тоже плохо на твой мозг влияет, папочка, — ехидно выплевываю я, а Настя хрюкает на заднем фоне. Смешно ей, заразе.

— Не дерзи отцу. Лучше приглядись, дочь. Носом всегда фыркнуть успеешь. Я, на самом деле, не только из-за этого звоню, — продолжает отец. — Дамир утром звонил Денису, и он сказал, что сам передаст перчатки Насте.

Я перевожу красноречивый взгляд на резко посерьезневшую Настю. Теперь понятно, что нам пушистый писец, и поэтому Дениска-редиска не пришёл на каток.

— Вас точно не нужно подвезти? Я здесь недалеко, — напоминает о себе папа.

— Кхм, не нужно. Спасибо, па. Целую, — прокашлявшись, бормочу я.

Итак, на горизонте две проблемы: Додик Артём и Дениска-редиска… Никак не могу определиться, какая из них серьезнее.

— Твоя задница тоже хороша, Белоснежка. Проблемки так и липнут к ней, как мухи на мед, — фонтанирует довольной улыбкой моя третья проблема. Хотя это так… мелкий противный скунс.

Только я открываю рот, чтобы остудить красноречие Глебаськи, как вижу позади него недовольную Катю.

— Слушай, Алён, ну позвони своему Славику. Может, во второй раз предки поверят в вашу искреннюю любоф-ф, — ухмыляется она и машет ноготочками перед лицом мажора.

— Его зовут Владислав. Это совершенно другое имя, — стараясь не закипать, цежу я. — Шли бы вы оба наряды на вечер выбирать.

«Сладкая парочка Твикс» снисходительно смотрит на нас и вальяжно топает к выходу.

Сиамские близнецы, однозначно.

И, Катя, похоже реально вцепилась в Глебасика, так что минус один помощничек. Впрочем, к чему врать то? Она была единственным помощником, других у меня нет. Ладно, не так страшен Артём «Доримедонтович», как его малюют.

— Вот сучка! — ошарашенно шипит Настя на моего мастера, и та испуганно ойкает.

Полностью сдергиваю с лица полотенце, и в неверии смотрю на себя в зеркало. Желто-коричневое нечто вместо привычных мокрых черных волос и, почему-то, мое лицо.

Эй, дорогой и горячо любимый дедушка Мороз, я, конечно, характером не сахар, но может просто не дарить мне ничего на Новый год, чем вот так? Тридцать три проблемы на задницу…

— Это всё твоя ущербная стерва сделала! — кричит Настя, привлекая к нам внимание персонала. — Кто тебя надоумил подменить краски, овца⁈

— Я… ничего не делала. Про-о-стите… Не знаю, ка-а-ак так вышло, — парикмахер что-то блеет и заикается.

— Не знает она, как же! Администратора зови, — рявкает подруга.

Я внимательно смотрю в побледневшее лицо девушки, и пытаюсь найти следы фальши на раскаивающейся мордашке. В то, что это подстава, верить категорически не хочется, да и девушка выглядит так, будто прямо сейчас замертво упадет — глаза на мокром месте, губы дрожат, а руки отбивают нервную чечетку.

Ну не могла Катя незаметно подкрасться, подговорить… теоретически, конечно, могла, но что это за, мать вашу, тогда дружба такая? Она прекрасно знает, как я не люблю любые эксперименты с внешностью.

— Ева, ты зачем эту плошку брала? — вклинивается в назревающий скандал мастер Насти, которая выходила покурить: — Это же тонирование для следующей клиентки, — словно ничего и не произошло, комментирует она.

Потом отталкивает от меня еле живую девушку, и принимается замешивать какое-то адское варево.

— Ты что окончательно хочешь добить мои волосы⁈ — взрываюсь я, наконец-то отойдя от шока.

И, в подлетевшую к нам администраторшу, упорно изображающую молчаливую статую, я стреляю молнии, и жалею, что взглядом невозможно причинять моральный и физический вред. Все, сука, бесят!

— Спокойно, Белоснежка! — звучит иронично. — Это увлажняющий компонент и немного тоника. Сейчас сделаю тебе красивый рыжеватый цвет. Да и этот состав ненадолго, через неделю снова будешь брюнеткой.

— Не смей мне тыкать, пока я не засудила ваш сраный салон, — зло выплевываю я хамке.

— Да суди на здоровье. Я так-то твой вечер сейчас спасаю. — нагло хмыкает девица, а «администрация» по-тихому сваливает бочком.

Это у них в Пересвете что ли местная черта — хамить и выполнять свою работу через жопку?

— Так, ты с укладкой то хоть справишься? — игнорируя наше присутствие, спрашивает у бледного привидения мой новоявленный колорист.

— Чтобы эта криворукая и мне что-то отрезала⁈ — не своим голосом орёт Настя, и вскакивая с кресла, дергается от трясущейся девушки.

— Пф-ф… какие нежные фиалки, — тихо ухмыляется наглая коза, и уже громче: — Макияж в подарок, за случившееся недоразумение. Ева — лучший визажист в городе.

Вот это то и стремно…

≡≡

Я верчусь у большого зеркала и придерживаю вешалку с платьем. Красивое бордовое платье в пол, но к новому цвету волос оно совершенно не подходит. Слишком простит и сливается, а мне хочется чего-то запредельно-дерзкого, но в рамках приличия, конечно. Я ведь обещала.

— Я до сих пор уверена, что к истории с твоими волосами причастна косплейщица на Кейт Мосс. Но сучка даже не представляет какая горячая штучка в итоге из тебя получилась, — довольно скалится Настя, и бесцеремонно вваливается в мою примерочную.

— Не демонизируй Катю. Просто у неё временное помутнение на фоне повышенной тестостероновости твоего братца, — ухмыляюсь я, и поворачиваюсь лицом к Насте.

— Конечно-конечно, Аленушка… Ты бы рот закрыла, а то гланды застудишь. Нормальное платье! — понимая причину моего шока, огрызается девушка.

Я придирчиво разглядываю невзрачный кусок бежевой тряпки, гордо носящий название «вечернее платье», потому что даже на статус ночнушки оно не тянет. Настя красавица-блондинка, а этот мышиный цвет и непонятный крой с полностью закрытой зоной декольте аж до шеи превращает её в старую деву. И если шелковая ткань еще как-то может себя оправдать, то непонятная длина, режущая икры ровно по середине и пайетки по подолу это просто выстрел в глаза из дробовика.