— Викуля, не спать! — рявкает так резко, что все едва заметно дергаются. — Создатель шедевра будет на выставке? Или кто-то от него, кто уже видел картину? У меня акриловые грунты. Не критично, но надо знать.
— Нет, вроде… не знаю. Не получится нифига, да?
— Получится должно… больше переживаю за лессировочный слой, сохнет не быстро. Хотя тут и рисовать то без заморочек, прямой пропиской. Главное, чтобы картину не лапали, а то сразу попалимся. — с небольшими сомнениями в голосе резюмирует Настя.
Пока девушка, тщательно сверяясь с испорченным оригиналом, делает небольшие мазки масляными красками, прошу разрешения взять небольшой холст и тоже помалевать. Рисовать не умею, но хочется занять руки и заодно избавить себя от назойливых взглядов некоторых субъектов.
Глебушка тоже времени зря не теряет и начинает снимать холст с подрамника. Его мобильник хоть и стоит на беззвучном, но не унимается под непрекращающимися атаками настойчивого абонента. Настя в красках описывает, что сделает с Глебом и его телефоном, если тот не перестанет его терроризировать и не ответит на звонки. Соглашаюсь со всеми угрозами и предлагаю посильную помощь в исполнении. Внимая нашим угрозам аппарат все-таки умолкает, но через секунду оживает вновь… Теперь начали падать одна за другой смс. Бесячий фитнес-хлебушек, видя крайнюю степень возмущения на наших лицах, неспеша поднял руки в примирительном жесте и угомонил свой жужжащий гаджет. Аллилуйя!
А оставшаяся без опеки, из-за нашей перепалки, Вика решила прикорнуть прямо на полу, нагло подмяв мою сумку вместо подушки. Ладно, вроде ничего хрупкого там нет, пусть немного поспит.
Глубоко вздохнув, я верчу затекшей шеей и незаметно пытаюсь сделать растяжку спины. Знаю, что незаметно не получится, потому что зеленые глаза уже полчаса не переставая ловят любые мои действия и шевеления. Чертов локатор. Хорошо хоть молчит.
— Может уже перестанешь искать у меня на лбу третий глаз? Шаманов в роду не было и вряд ли он внезапно откроется.
— А ведьмы были? — привычно скалится он и вопросительно приподнимает брови. — Какие-то непонятные кружки рисуешь.
— Это нейрографика, упырь, — ехидно заключаю я, косясь на Настю.
Девушка работает в полной тишине и отвлекать её совсем не хочется, но засранец выводит из равновесия. А я ведь почти успокоилась, рисуя нейролинии. Точно упырь или вампир.
Только-только восстановленную тишину прерывает резкий громкий звук:
Начальник ест лобстера, я огурец*
Начальник при бабках, я с бабкой живу
Хочешь есть лобстеров? Спросит, подлец.
Работай, работай, паши, паши
Всё равно — начальнику премия, тебе кукиши
Работай, работай, паши, паши
У босса «Армани», ты штопай трусы
Пи-пи-пи-пи (обсценная лексика)
(*прим. автора — нетипичная «песня» про начальников. Но зная характер Вики, такая песня в её стиле, хоть и к начальнику она хорошо относится.)
Пока мы с Настей ошалело переглядываемся, обалдевая от рингтона, Глеб ухмыляется и выразительно смотрит на мою сумку. Да не моё это!
После того как телефон заходит матерными воплями на второй круг, Вика начинает копошиться и выуживает свой телефон, молча нажимает на громкую связь и закрывает глаза, нагло возвращаясь в объятия морфея. Шикарно.
— Вика, здравствуй ещё раз. Ты же в галерее? Мы с Дмитрием Васильевичем зайдем к тебе через десять минут, хорошо? — в трубке слышится знакомый голос Дамира Тахировича.
Отвечать руководству «лучший сотрудник месяца» не планирует так как крепко дрыхнет. А пауза, тем временем, затягивается…
— Да, конечно, — как можно грубее отвечаю я и нажимаю на сброс звонка.
Паника за секунду сковывает всё тело, особенно мозг. Что теперь делать⁈
— Через десять минут тут будет хозяин галереи и мой отец. Вот теперь нам точно жопа!!! — честно пытаюсь говорить спокойно, но срываюсь на истеричный крик.
— Не ори, бесишь! Я почти закончила. — прорывается сквозь мою истерику командный голос Насти. — Глеб, быстро дай мне подрамник, буду крепить. А вы, реанимируйте как-то эту пьянь.
Пока я продолжаю изображать дерево, парень рывком поднимает Викину тушку и волочет её в направлении туалета. Настин толчок в плечо окончательно возвращает в реальность и придает мне скорости.
Хватаю свою сумку и под пристальными взглядами достаю оттуда упаковку «Энтеросгеля».
— Если бы не знала тебя, то могла бы удивиться, а так конечно же нет. — не удерживается от ехидного комментария маленькая язва.
— Я его сегодня купила. Хороший детокс и очищение, между прочим, — обиженно огрызаюсь, предупреждая: — Лучше молчите. Оба!
Забираю у Насти ранее принесенный бокал с изображением Сергея Шнурова в трусах. Точно Викин, после таких-то песенок… слышал бы начальник…
— А это для чего? — серьезно спрашивает Глеб, не забывая брызгать ледяной водой Викино лицо и шею. Правда пока безрезультатно.
— Адсорбент. Как уголь активированный. Может и не поможет, но попытаться стоит. Ты, главное, её разбуди как-нибудь…
Терпения у паренька не хватает, и он перевешивает шею девушки через раковину. С каким-то особенным удовольствием льёт ледяной водой на затылок нашей алкогольной сони. Вика матерится и орёт. Миссия выполнена.
Быстро вливаю в неё разбавленный гель. И ждем чуда… Глеб решает закрепить результат и выдавливает дополнительную порцию без воды прямо в Викин рот.
От девчонки несёт как из винного погреба, но взгляд вроде проясняется. Быстро знакомим хмельной разум с последними новостями и волочем её обратно в основной зал.
— Старайся с ними особо не разговаривать. Мы быстро их выпроводим и всё. — командует Настя, — жвачка есть у кого-нибудь?
Глебасик гордо сообщает что у него целая пачка сует руку в карман джинсов и протягивает мне… презерватив. Кобелина.
— А что-то чем нормальные люди дыхание освежают у тебя есть?
Глава 8
Мы быстро ликвидируем следы разрушений и остатки еды. Настя выглядит обиженной и избегает моих взглядов.
Вот что началось то? Настроение у юного дарования, похоже, скачет только так.
— Зачем было устраивать спектакль с адресом галереи если ты знаешь хозяина? — холодно спрашивает она и щурит свои глазищи.
А-а-а… теперь понятно.
— Никакого спектакля, Насть, — оправдываюсь я. — Я правда не знала где находится эта галерея и ни разу здесь не была.
— Почему тогда не сказала, что знаешь Юнусова? Твой отец совладелец? — хмурит брови и забрасывает меня вопросами.
— Да нет, же. Мой отец не имеет вообще никакого отношения к искусству. Я слышала, что Дамир Тахирович хочет сделать что-то связанное с этой темой, но не была уверена. Да и что, собственно, поменялось если бы ты узнала эту информацию?
— Девочки, брейк, — вклинивается в наш разговор Глебушка и пытается приобнять обеих.
Уворачиваюсь. На сегодня, пожалуй, хватит фитнес-обнимашек.
Тем более что, судя по тому, как начинает дергаться ручка входной двери, к нам пожаловали долгожданные гости.
— Виктория, а ты чего закрылась? — удивленно произносит Дамир Тахирович, открывший дверь своим ключом.
Заперлись называется… Господи, какое счастье, что они раньше зайти не решили.
Владелец галереи окидывает помещение и наконец замечает наш скромный кружок по интересам.
Мда… Вика мастерски обыгрывает статую и молчит, ребятки тоже как-то не горят желанием общаться…
— Ох, смотрю ты тут не одна. Алёна, здравствуй, — он тепло улыбается мне, а на Настю и Глеба смотрит вопросительно, явно ожидая, что они представятся.
— Добрый день, Дамир Тахирович, рада Вас видеть. Пап, привет. — приветливо улыбаюсь мужчинам, разрушая неловкую тишину.
— Анастасия Золотарева, — Настька отмирает первой и протягивает ладонь для рукопожатия: — Здравствуйте, Дамир Тахирович. Я Ваш начинающий экспонент. Хотела взглянуть на картины… ничего, что мы вот так ворвались?
