— Дмитрий Васильевич, — улыбается папа и тоже протягивает ей руку.

— Так вот ты какое, молодое дарование, подающее большие надежды. Константин мне фактически угрожал, что проклянёт если не возьму картины самой талантливой его ученицы. — тепло улыбается, и внимательно разглядывает девушку, владелец галереи.

— А мне тем, что сожжёт их если не отдам Вам, — парирует Настя, широко улыбаясь.

— Предлагаю объединиться и устроить этому заслуженному деятелю искусств тёмную, — заговорщицки подмигивает мужчина.

Вот и познакомились. Видно, что этим двоим импонирует общаться друг с другом. Не думаю, что информация о том, что я знаю владельца галереи и он на самом деле хороший мужик как-то повлияла бы на Настино предвзятое отношение к нему.

Лучше, когда люди сами принимают решение — их это человек или нет. Без посредников.

— Глеб Золотарев, — переключает внимание на себя наш прынц. — Я…

— А Глеб как раз поможет вам устроить темную для Костяна. «ЗолВек». Помнишь я тебе о них рассказывал? — перебивает его на полуслове папа.

Что происходит?

— Есть что-то ценное, требующее дополнительной охраны? — Глеб кивает в сторону залов и ждёт ответа от Юнусова.

Мажорик внезапно оказался совладельцем частного охранного предприятия. Неожиданно, конечно, но уважения достоин. Признаться, я была уверена, что этот хлебушек вырос с золотой ложкой во рту.

— Друзья напугали про разную нечисть — молодежь с баллончиками, любители пририсовать усы к шедеврам, обычные воришки. У нас много мелочевки. За всем не уследишь, сам понимаешь. Не сажать же смотрительниц музея.

— Будет смотреться несколько архаично, — прищуривается Глебасик и уголок его рта насмешливо дергается вверх. — Вход же свободный, но с соблюдением правил или как придется?

— Сам то, как думаешь? Вход у нас в лучших российских традициях. Бόрис Джонсон бы позавидовал, — ухмыляется Юнусов, демонстрируя белоснежную улыбку.

— Да вы в теме, Дамир Тахирович, — не сдерживаюсь от шпильки я. — Предлагаю все же поставить столик с масками и антисептиком, чтобы точно не прикопались. Вдруг кто-то забудет маску…

Юнусов одаривает меня снисходительным взглядом: «Куда ты лезешь, девочка? Взрослые дяди сами разберутся» и возвращается к разговору с фитнес-хлебушком.

Вот делай добрые дела ближнему своему… Оценят, как же.

Папа мне подмигивает, мол, не дуйся. А я и не дуюсь. Записываю на подкорке.

— Команда небольшая. У нас не получится за всем уследить. Трое, четверо — это максимум. Ещё понадобится видеонаблюдение, а у нас нет. Покупать или брать в аренду — ценник подскочит.

Интересно, это только я вижу, что Глеб аккуратно, но упорно пытается отказаться от действительно выгодного контракта. Уж Юнусов точно не будет скупиться на оплате.

Или это из-за нашей картины?

— С этим проблем нет, Глеб. Вчера наружку повесил. Лично, — настаивает на своем друг отца.

Глеб оглядывается, и видимо всё же, что-то замечает.

— Ай, как не хорошо, подставлять под сто тридцать восьмую, Дамир Тахирович, — скалится накачанный чоповец.

(прим. автора — статья 138.1 УК РФ изготовление, продажа, покупка технических средств специального назначения для получения негласной информации запрещено и карается лишением свободы сроком до четырех лет.).

— Смотри-ка и правда разбирается. Говорю тебе, надо брать, — ухмыляется папа и специально для нас указывает рукой на датчики пожарной сигнализации.

Внимательно приглядываюсь и замечаю там небольшие точки. Вот это технологии!

— Подставлять мы, разумеется, никого не хотим и предупреждение на входной группе среди мелких бумажек будет. Кто не заметит, тот сам виноват. Вообще надеюсь на людское благоразумие, но перестраховаться стоит, — продолжает Юнусов.

— Камера на диск пишет или не подключали ещё? — аккуратно интересуется Глеб.

— Автономная, на ноутбук или к Денису на телефон… я же динозавр. В ваших современных гаджетах не разбираюсь. Можем посмотреть, ноутбук в кабинете.

— Не стоит. Давайте не будем о работе сегодня, — с натянутой улыбкой произносит мажорик и косится на нас с Настей.

Как-то странно косится…

Тут-то до меня доходит сакральный смысл фразы «Вчера наружку повесил». Вчера, Карл!

Подозреваю, что мы с Настей патологически притягиваем неприятности на свои тощие жопки. Печально, что лотерейные билеты мне по-прежнему не светят. А так хотелось выиграть авто-о-омобиль!

Глебасик чертыхается, замечая наши побледневшие траурные мины, и задает мужчинам отвлекающие вопросы.

Одной Вике, по-моему, пофиг на всё происходящее — сидит себе, посапывает в плечо. И на руководителя своего ей плевать, и на то, что в любую секунду таинственный Денис вскроет наш подлог. Счастливый нетрезвый человек.

— Конечно, Пьер. Волноваться совершенно не о чем. Музе от меня поклон, — успокаивает невидимого абонента Юнусов.

— Музе? — весело спрашивает папа, едва он заканчивает разговор.

— Новая муза Мокшановского, которая, к сведению, моложе его дочери ревнует и не пускает его к поклонницам на выставку, — ухмыляется мужчина. — Хотя это даже к лучшему, что его не будет. Меньше забот.

— Ха-ха, точно. Они ведь с ней познакомились на какой-то тусовке. Прозорливая барышня, однако.

Опустив глаза, я прячу ехидную улыбку. А еще говорят, что мужчины не сплетничают, как же.

Мой телефон начинает жужжать радостными смсками от Насти:

«Ты поняла⁇ Чела этого не будет!»

«Погугли как он выглядит. Я ржу… вылитый мопс — маленький и со складками жира».

— А это настоящее имя или псевдоним? — спрашиваю я.

— Милая, он не француз. Ванька Щеглов из Перми, — расплывается в широкой улыбке Юнусов, разрывая все шаблоны серьезного и интеллигентного человека.

— Фамилию зря поменял. Пьер Щеглов звучало бы более эстетично и не так пафосно, — задумчиво тянет Настя, сканируя Юнусова нечитаемым взглядом.

Украдкой смотрю на часы и понимаю, что пора отчаливать. В галерее, конечно, хорошо, но впечатлений за день предостаточно.

— С нашей стороны будут люди в штатском, чтобы не вызывать подозрений и наружка по периметру, — оповещает всех мажорик, получив подтверждение от своих сотрудников.

— Добро, — отвечает ему Дамир Тахирович.

И как только я собираюсь попрощаться со всеми и наконец-то смыться в отель, папа, заметив это, резко выдает шок-контент:

— Детали завтра обсудим, Глеб. Ребята, вы все приглашены на приём в честь гонок и открытия выставки.

Я жду, что все начнут отнекиваться и выдумывать отговорки, но с удивлением наблюдаю, что не отказывается никто.

— А это не будет выглядеть как будто я протеже? — интересуется Глебасик, отсвечивая своими винирами.

Говнюк мог бы и отказаться…

— Уж лучше веселое протеже, чем весь вечер наблюдать уныние и постные мины здешних шишек, — говорит папа, окончательно портя мое настроение. — Дочь, поехали уже что ли?

— Я на такси, господин Дзержинский, — ухмыляюсь я, поймав его многозначительный взгляд.

Судя по всему, и папан хочет донести до меня, как прекрасен Доримедонт и попросить, чтобы не приходила на приём в кедах и драных джинсах.

— Я внуков хочу нянчить пока ещё самостоятельно в туалет хожу, а не драться с ними за памперсы.

— Как пафосно, — хохочу я. — Тебя что мама покусала?

— Денис вот тоже всё отмахивается от нас, — вмешивается в наш разговор Юнусов. Может их с Алёной познакомить, Дим? А то этот фигурист никак не угомонится.

— А владелец катка ваш… родственник? — прокашлявшись, спрашивает Настя.

— Племянник мой, сын сестры. Оболтус редкостный.

— Я не знала, что Денис ваш племянник, — отвечаю мужчине и многозначительно смотрю на Настю.

Знаем, проходили. А то сейчас ещё и в этом грехе меня обвинит, ёж психованный.