Я пролистываю приложение, заполненное графиками и цифрами, которые я едва понимаю. И тут меня осеняет. Я поднимаю на нее глаза.

— Ты занимаешься дневным трейдингом, чтобы зарабатывать деньги?

Когда она кивает в подтверждение, я продолжаю листать.

— Вот это да! Ты заработала кучу денег.

— Да. — Она слегка улыбается. — Посмотри на дату моего первого депозита.

Я прокручиваю назад историю ее сделок, мои брови сходятся вместе в концентрации.

— Первая сделка была в тот день, когда мы вернулись из Лондона, — отмечаю я.

Она вздыхает.

— Ты хотел узнать, что за аукцион был в клубе. Вот тебе и ответ. Я по глупости думала, что если верну Анатолию то, что моя семья ему задолжала, то буду свободна.

Я морщусь, чувствуя, как сжимается грудь.

— Не смей винить себя ни на одну гребаную секунду. Это все не на твоей совести. Это все на твоей семье и на том дерьмовом ублюдке, которого ты называла женихом. Но теперь все кончено. Я сожгу весь мир, я убью. Я сделаю все, что потребуется, чтобы ты и София были в безопасности.

В ее глазах плещутся эмоции.

— Я знаю, что сделаешь.

Я притягиваю ее к себе на колени, ее голова прижимается к моей груди.

— Ты должна чертовски гордиться собой, — говорю я ей. — Где ты научилась этим навыкам?

— Я сама себя научила, — признается она с легким оттенком гордости в голосе. — Мне просто нужен был небольшой стартовый капитал.

Мой тон темнеет.

— Я рад, что это я дал семена.

Она улыбается и грустно качает головой.

— Мне все еще нужно вернуться в город. София еще не знает, что задумали мои родители и Анатолий, но я им не доверяю. Я должна найти способ защитить ее.

— Где она?

— Насколько я могу судить, она все еще в школе. Не думаю, что она что-то знает… пока.

Я провожу рукой по ее щеке.

— Завтра утром мы первым делом уедем отсюда и заберем твою сестру. Вы обе теперь под моей защитой, и ты ни за что на свете не вернешься к этому подонку. И я включаю в эту категорию и твоих родителей.

Ее глаза блуждают по моему лицу, изучая меня так же пристально, как я изучаю ее.

— Как мне так повезло, — наконец говорит она, — что я нашла тебя в том хаосе, которым является моя жизнь?

— Как нам обоим так повезло, — поправляю я ее, проводя большим пальцем по чувствительной нижней части ее челюсти.

У меня на кончике языка вертится мысль о том, как глубоко я к ней привязан, как готов пройти через сам ад, чтобы она была в безопасности и счастлива. Я готов отдать за нее жизнь, не задумываясь.

Но я сдерживаюсь. Действия говорят громче слов, и я покажу ей, что значит покорить мир ради любимой женщины.

Важен только этот момент, мы вместе; все остальное — просто шум.

Роман

Я не уверен, сколько времени мы уже спали, когда зазвонил мой мобильный. Я нащупываю его на тумбочке рядом с кроватью. Лиза свернулась калачиком у меня на груди — должно быть, мы оба задремали после напряженного дня.

— Privet, — отвечаю я, пытаясь прогнать паутину из головы.

— Это Савин. Мне нужно тебе кое-что показать. Это не может ждать.

— Дай мне минутку, — говорю я Савину. — Я тебе перезвоню.

Когда я сажусь в постели, Лиза тоже приходит в себя.

Она растерянно смотрит на меня.

— Что происходит? — Голос у нее негромкий, но обеспокоенный.

— Дела синдиката. Мне нужно ответить на звонок в моем офисе.

— Это как-то связано с Анатолием? — Она хмурится. — Если да, то я тоже хочу это услышать.

Я делаю паузу, проводя рукой по своим взъерошенным волосам. Не принято посвящать посторонних в дела синдиката, но она права. Это касается ее, как никого другого, и она заслуживает правды, даже если она уродлива.

Я киваю.

— Пойдем со мной.

Сидя перед монитором компьютера, я не сразу понимаю, на что мы смотрим. Это прямая трансляция с грузового судна, груженного кокаином Козлова из Нью-Йорка, которое в этот самый момент пришвартовалось в порту Роттердама.

Камеры Савина показывают мрачную сцену под покровом темноты. Девушек, молодых и дезориентированных, ссаживают с нашего корабля в два грузовых фургона, припаркованных в доках.

— Что это за хрень? — рычу я в свой телефон, включенный на громкую связь.

Объективно сцена передо мной очень ясна, но мне нужно, чтобы он подтвердил, что то, что я вижу, — реальность.

— Он торгует женщинами через Роттердам. В трюме корабля было около двадцати девушек, — объясняет Савин. — Я заплатил нескольким портовым рабочим за информацию. Судя по всему, это происходит каждый раз, когда наши корабли приходят из США.

Мои легкие замирают. Высокий каблук, который я нашел.

Лиза рядом со мной испуганно хнычет. Мне бы хотелось оградить ее от этой уродливой реальности, но она должна знать, с чем мы имеем дело и кто такой Анатолий на самом деле. Я знал, что он безжалостен, но даже меня поразило, что он готов ввязаться в это дерьмо. Низший из низших. У меня такое чувство, что в основе его бизнеса с Жуковыми лежит торговля людьми.

Я притягиваю Лизу к себе, когда вижу, что она побледнела. Я не буду ничего от нее скрывать, но это означает, что ей предстоит узнать несколько довольно мрачных истин о жизни в преступном мире.

— Пусть кто-нибудь из твоих людей присмотрит за грузовыми фургонами, — говорю я Савину. — Я хочу знать, куда они едут и что происходит с этими девушками.

— Будет сделано.

Мои мысли разбегаются в миллион разных направлений. Анатолий играл с нами, он лгал нам и воспользовался кораблями, которые мы выкупили, чтобы перевозить человеческий груз. Наркотики — это одно, но торговлю людьми мы не трогаем.

— Корабль уже разгрузился и скоро отправится, — говорит Савин. — Мне сказали, что остановка всего на час, не больше.

— Тогда к чему была эта дерьмовая задержка из-за погоды? — спрашиваю я.

Савин с отвращением хмыкает.

— Девочки умерли в пути. Потребовалось дополнительное время, чтобы разобраться с их телами.

Лиза застывает в моих объятиях, и я успокаиваю ее, поглаживая по спине медленными, успокаивающими кругами. Ей не нужно слышать эти жуткие подробности.

— Мне нужно, чтобы ты был с нами на земле. Оставь за главного кого-нибудь надежного. Нам везде нужны глаза и уши.

— Я уеду прямо сейчас, — подтверждает он.

Я прощаюсь с Савином, зная, что это начало очень долгой ночи.

Лиза поднимает голову с моей груди и смотрит на меня с таким отчаянием, что у меня замирает сердце.

— Как Анатолий оказался замешан в торговле людьми? Я не понимаю. Его семья занимается легальным бизнесом. Зачем ему заниматься этим дерьмом?

— Власть и деньги — корень всех зол в этом мире. Его отец никогда не хотел связываться с организованной преступностью, но я думаю, что Анатолию нравится танцевать с дьяволом. А дьявол приходит в виде братвы Жукова.

Лиза испустила тяжелый вздох.

— Это гораздо хуже, чем я могла себе представить. У меня плохое предчувствие. Мы можем уехать за Софией?

Проводя языком по зубам, я обдумываю варианты.

— Детка, послушай меня. Будет быстрее, если я попрошу одного из своих людей забрать Софию из школы и привезти сюда. Вы обе спрячетесь здесь, пока мы не выясним, что за хрень тут происходит. Никто не знает об этом месте, кроме моего окружения. Это безопасно. А пока мне нужно съездить в Санкт-Петербург и встретиться с этими ублюдками. Братва к братве.

Ее глаза расширились.

— Ты собираешься оставить меня здесь одну?

Я разглаживаю бороздку между ее бровями.

— Я не могу делать то, что должен, и одновременно беспокоиться о тебе.

Лиза кивает, ее лицо осунулось и побледнело. Может, она и согласна, но сжатые челюсти и сросшиеся брови говорят о многом.

Мы должны разобраться с этим вопросом прямо сейчас. У меня есть предчувствие, что очень скоро все полетит кувырком.

— Пообещай мне, что будешь следить за собой. — Дрожь в ее голосе задевает мое сердце. — Я не могу тебя потерять.