Они победили. Они всегда побеждают. Потому что они знают, что я сделаю все, чтобы защитить свою сестру, даже если это будет означать женитьбу на Анатолии.

Заставив себя сделать несколько глубоких вдохов, я встаю и брызгаю на лицо водой в ванной. Я все еще в пятнах и потрясена, но изо всех сил стараюсь взять себя в руки.

Роман не должен узнать правду, потому что я нутром чую, что он будет бороться за меня. За нас. Неважно, что его связывает с Анатолием, я знаю, что он сделает все, что в его силах, чтобы обеспечить мою безопасность.

Именно поэтому мне нужно, чтобы он поверил, что наше время вышло. Даже если это разорвет мне сердце, другого выхода нет.

Роман

Сразу после того, как я попрощался с Максимом, в дверь моего кабинета тихонько постучали, и я обернулся как раз в тот момент, когда вошла Лиза.

На моем лице инстинктивно появляется улыбка.

— Разве ты не должна быть голой и ждать меня в постели? — поддразниваю я, но когда поднимаю взгляд, ее лицо закрыто, глаза пусты. — Что случилось? — В три быстрых шага я оказываюсь перед ней, готовый заключить ее в свои объятия, но она отступает назад, просто недосягаемая.

— Мне жаль, но наше время истекло. Мне нужно вернуться домой и разобраться с реальной жизнью. — Ее слова словно отработаны, как будто она говорит по сценарию.

У меня в груди как будто все рушится. Что-то не так.

— Что происходит? Ты чего-то боишься? Что бы это ни было, ты можешь поговорить со мной. — Я стараюсь сохранить тон, даже когда мне хочется схватить ее за плечи и вытрясти из нее все слова.

Она смаргивает слезы, скапливающиеся в уголках глаз, и делает взволнованный вдох.

— Я не могу, — прохрипела она. — Мы всегда знали, что этому придет конец. Я выхожу замуж через несколько…

— Чушь собачья, — рычу я. — Дело не в этом. Что-то случилось. Что именно? Не лги мне, мать твою. Я заслуживаю правды.

Она пытается успокоить дрожащие руки, сцепив их перед собой.

— У нас всегда была дата окончания. Кое-что случилось, и мне нужно уйти. Сейчас.

Я наступаю на нее, нуждаясь в том, чтобы быть ближе. Мне нужно смотреть ей прямо в глаза.

— Скажи мне правду. Ты долгое время что-то скрывала от меня — от всего мира. Если ты хочешь покончить с этим, хорошо, но имей приличие быть честной со мной.

Она покачала головой, на ее лице промелькнула печаль.

— Роман. — Она произносит мое имя как мольбу. — Не делай это сложнее, чем должно быть.

Мне все равно, что она хочет оттолкнуть меня; я не позволю ей этого сделать. Я прижимаю ее к себе, а сердце колотится в груди. Хорошо. Пусть она почувствует, насколько я взволнован.

— Ты не выйдешь за него замуж, и на этом все закончится.

— Как ты можешь так говорить? — Она пытается оттолкнуть меня от себя, но я не двигаюсь с места. — Это не твое решение, Роман. Прими, что между нами все кончено. Смирись с тем, что между нами никогда не было ничего большего.

— К черту. Я знаю, что ты чувствуешь ко мне, потому что я чувствую то же самое к тебе. — Я прислоняюсь лбом к ее лбу, и мои слова звучат низким, гравийным тоном. — Если тебе нужны деньги, я дам их тебе. Если тебе нужно кольцо, ты будешь носить мое кольцо. Я сделаю для тебя все.

Она яростно замотала головой, по ее щекам потекли горячие слезы.

— Как ты можешь так говорить? Ты привязан к нему так же, как и я.

Боже, неужели она так думает? Что глупая сделка значит для меня больше, чем она?

Я провожу рукой по шее.

— Для меня нет ничего важнее тебя.

Ее черты лица искажаются от страдания.

— Это рискованно, Роман. Мы не можем бросить все ради этого… безумия. Пожалуйста, послушай меня. Я должна вернуться домой.

— Я не был с тобой до конца честен. — Я стиснул зубы, слова тяжело ложились на язык. — Анатолий что-то задумал. Он перенаправил наши корабли, не сказав нам ни слова, и проводит тайные встречи с петербургской братвой — братвой, которая, как мы полагаем, стоит за покушениями на мою жизнь.

На ее лицо падает тень.

— Санкт-Петербург?

— Братья Жуковы. Анатолий тайно встречался с одним из братьев, Сергеем. Я не знаю, почему, но знаю, что они жестоки и стремятся к экспансии. Чем бы они ни занимались, это нехорошо.

Лиза бледнеет, словно увидела привидение. Она бросается в ванную комнату, расположенную рядом с главной спальней, и зажимает рот рукой.

Какого черта?

Услышав резкий звук рвоты, я хватаю бутылку воды и маленькое полотенце, но как только я дохожу до двери ванной, она открывает ее, все еще выглядя пепельной и потрясенной.

— Хватит секретов. — Я подвожу ее к кровати и протягиваю ей воду. — Расскажи мне правду — прямо здесь и сейчас. Что все это значит?

Ее глаза тяжелые и затравленные.

— В тот вечер, когда Анатолий взял Софию на тот деловой ужин, когда мы были в Лондоне… Партнеры, с которыми они ужинали, были из Санкт-Петербурга, и звали его Сергей.

В моем нутре завязывается тугой узел. Мне не нравится, к чему ведет эта история.

— София пила в тот вечер. Я не знаю, сколько и почему, но Анатолий давал ей алкоголь.

Мои руки сжимаются в кулаки.

— Я знаю, — признаю я.

— Что?!

— Человек, которого я послал присмотреть за ней, сообщил мне, что она, кажется, неуверенно стоит на ногах. Хотя ты сказала, что в этом нет необходимости, я попросил его остаться и присматривать за ней несколько дней.

Она качает головой.

— Это так хреново.

— Она рассказала тебе какие-нибудь подробности об ужине? Рассказала что-нибудь, что обсуждалось?

Лиза тяжело сглотнула.

— Она не так уж много помнила. Может, в этом и был смысл того, чтобы дать ей выпить.

Я в ярости провожу рукой по шее.

— Черт. Почему она вообще там была? Какая причина могла быть у Анатолия, чтобы привести твою семнадцатилетнюю сестру на ужин с членами братвы?

На лице Лизы мелькнула боль.

— Так Анатолий контролирует меня. Он знает, как сильно я люблю свою сестру, как оберегаю ее. Он использует ее, чтобы держать меня в узде, вот почему мне нужно вернуться домой и разобраться с этим беспорядком. — Она обнимает свое тело, как будто ей нужно защититься. — Моя мама только что позвонила и ясно дала понять, что если я не вернусь домой и не выйду замуж за Анатолия, как планировалось, то он женится на Софие вместо меня, с благословения моих родителей.

— Господи, мать твою, — прорычал я. — София еще ребенок.

По ее щеке скатывается свежая слеза.

— Ей скоро будет восемнадцать.

Да пошел я. Борис и Анастасия Ивановы опустились еще ниже, чем я мог себе представить, продавая своих дочерей за деньги и власть.

Я хватаю Лизу за челюсть, желая, чтобы она полностью сосредоточилась на том, что я собираюсь сказать дальше.

— Я всегда буду защищать тебя и твою сестру. — Я опускаю нежный поцелуй на ее губы. — Я не позволю, чтобы с вами случилось что-то плохое.

Она тяжело сглатывает, в ее глазах плещутся эмоции.

— Как ты можешь отказаться от сделки по перевозке? Анатолий будет с тобой спорить, а он не умеет играть честно.

Мой смех звучит черство и мрачно даже для моих собственных ушей.

— Хотел бы я посмотреть, как он попытается уничтожить синдикат. Мы разорвем его на части. — Следующие слова я произношу со спокойной уверенностью. — Анатолий — покойник, milaya. Он связался не с теми людьми, и он за это заплатит. — Я смахиваю большим пальцем слезу с ее щеки. — Он заплатит за все, что сделал с тобой. За каждую маленькую обиду, каждый маленький синяк он будет страдать от моих рук в десятикратном размере.

Как только слова слетают с моих губ, ее взгляд загорается, а губы прижимаются к моим. Это лучшее чувство в мире. Я целую ее в ответ так яростно, что опасаюсь, как бы не поцарапать ее губы, но не могу сдержаться.

Когда Лиза отстраняется, ее глаза все еще полузакрыты и затуманены.

— Тебе нужно кое-что увидеть. — Она тянется к тумбочке у кровати и достает телефон, вводит пароль и нажимает на какое-то приложение. После нескольких нажатий она передает его мне.