— Это не плохо, милая. Вряд ли это очевидно для большинства, но у меня наметанный глаз.

Я не могу удержаться, чтобы не посмотреть на нее. Что, черт возьми, это значит — наметанный глаз?

Она качает головой в сторону.

— Несмотря на то, что ты потрясающе красива и тебе уже далеко за восемнадцать… я думаю, ты девственница. Я права?

Мои щеки вспыхивают красным. Я не знаю, почему она спрашивает меня об этом, но отрицать бессмысленно.

Я киваю и прикусываю губу.

— Моя жизнь сложна.

— О, я уверена. Это всегда так. — Она вздохнула и провела рукой по моей руке. — Пожалуйста, прости меня за бесцеремонность. Мы редко набираем людей для таких вещей, но ты — изысканная красавица, которую оценят наши элитные члены. Я бы пожалела себя, если бы не сказала что-нибудь.

Я жестом показываю на женщин, разложенных на столе.

— Прости, но я не могу… сделать это.

Ее губы подрагивают в уголках.

— Не совсем так. Мы проводим здесь аукционы, на которых женщины продают свою девственность тому, кто больше заплатит. Это очень, очень выгодно. Не редкость, когда такая милая и невинная женщина, как ты, получает сумму близкую к шестизначной. Американских долларов, то есть.

Мой рот открывается. Аукцион моей девственности? Это развратно… даже если она предлагает умопомрачительную сумму.

Я неловко отодвигаюсь.

— Я не могу этого сделать.

Она выдыхает вздох веселья.

— Все так говорят… поначалу. Но вот что я тебе скажу. У нас строгий процесс отбора; у нас никогда не было проблем ни с одним из наших покровителей. Действо происходит здесь, на месте, сразу после аукциона, с очень строгими мерами безопасности. У нас никогда не было жалоб. И мы переводим тебе деньги в тот же вечер.

Мое сердце бешено колотится в ушах. То, что она предлагает, непостижимо, но и деньги, которые она предлагает, тоже.

Деньги, которые будут доступны немедленно.

Деньги, которые я смогу быстро приумножить с помощью дневной торговли.

Деньги, которые я смогу использовать, чтобы освободить Софию и себя от Анатолия, а если понадобится, то и своих родителей.

Это сумасшедшая перспектива. Ни при каких других обстоятельствах я бы не стала об этом думать, но если я все сделаю правильно, это может стать моим билетом к свободе.

Краем глаза я вижу, как Кира возвращается в зал для выступлений.

— Я подумаю, — говорю я Паулине.

Я серьезно. Не знаю, смогу ли я на самом деле пройти через это, но это возможность, которую должна рассмотреть, по крайней мере.

Она бросает мне в руку что-то похожее на визитную карточку. Я быстро засовываю ее в свой клатч.

— Я знаю, что все происходит очень быстро, но в полночь состоится аукцион. У тебя есть мой номер. Позвони мне, когда примешь решение. — Паулина начинает отворачиваться, но потом останавливается. — Просто чтобы ты знала, я зарезервирую для тебя самое лучшее место в этот вечер. Я думаю, что за тебя можно выручить очень неплохие деньги, моя дорогая. — Она уходит, оставляя меня поднимать челюсть с пола.

Мои глаза сканируют толпу, замечая Киру, направляющуюся ко мне, и Романа вдалеке. Я стараюсь не придавать этому слишком большого значения. Даже если он видел, как мы с Паулиной разговаривали, он понятия не имеет, о чем шла речь.

Кира подходит ко мне, бросая быстрый взгляд на Паулину, которая направляется к другим посетителям.

— О чем вы болтали? — спрашивает она.

— Да так, ни о чем. — Я молюсь, чтобы у меня был достойный покер-фейс. — Она просто хотела убедиться, что я получаю удовольствие.

Кира поднимает брови.

— Правда?

— Это дико. — Я ухмыляюсь. — Но я не жалуюсь.

— Хорошо. В этом и был смысл сегодняшнего вечера. И смысл всей этой поездки. — Она сжимает мою руку и целует меня в щеку, после чего уходит смотреть шоу.

Дрожь пробегает по моей спине, когда я слышу знакомое глубокое пение в ухе.

— Не хочешь рассказать мне, что это было, milaya?

Роман

Между ее губ прорывается мягкий шепот. Ее тело напрягается, но она не поворачивается ко мне лицом, даже когда я оттаскиваю ее в тень. Я держу ее спиной к себе, чтобы мы выглядели как все остальные гости, наслаждающиеся шоу.

Большинство других посетителей, включая Киру, сейчас находятся на другой стороне зала, наблюдая за финальным представлением вечера. Это оргия с участием нескольких человек в огромном надувном бассейне, где все обнажены, но в масках. Это место — нечто иное.

Но меня задело не само шоу. Нет, я лишь наполовину обращал внимание на представления. Все мое внимание было сосредоточено на Лизе. Наблюдение за тем, как учащается ее дыхание, как легкий румянец возбуждения окрашивает ее лицо и грудь в красивый розовый оттенок, подталкивало меня к грани самоограничения.

Я не хочу больше сдерживаться.

Мои руки ложатся на тугую талию Лизы, и я притягиваю ее к себе. Если она не собирается смотреть на меня, то уж точно будет чувствовать меня. Каждый мой дюйм.

— Она просто хотела убедиться, что я… я получаю удовольствие.

Чушь. Паулину тянет к ней. Я почувствовал это в тот момент, когда менеджер надела маску на лицо Лизы. Хотя, на первый взгляд, мысль о том, что эти две женщины вместе, возбуждает меня, под кожей вспыхивает ревность.

Несмотря на непринужденное объяснение Лизы, я чувствую ее нервы. Я вижу их по тому, как напрягается ее горло при глотании, как трепещет ее пульс у основания шеи. Она затронута мной так же, как и я ею.

То, что я делаю, совсем не похоже на поведение телохранителя, но мне сейчас не до этого. Точно так же, как меня не волнует, что она помолвлена с моим так называемым деловым партнером. Рациональные мысли покинули мой разум, потому что она обмякла в моих прикосновениях, ее тело прижалось к моему.

— Правда? — прохрипел я. — Потому что я думаю, что она хочет тебя. Не то чтобы я мог ее винить. — Я провожу пальцами по ее руке, как это делала Паулина.

У Лизы перехватывает дыхание.

— Тебе понравилось ее прикосновение?

На мгновение она замолкает. Нефильтрованные звуки чужого удовольствия заполняют пространство между нами. Я уверен, что она сейчас опомнится и закроет тему, но она этого не делает. Она очень намеренно откидывается назад и виляет попкой, заставляя меня выкрикнуть русское ругательство.

— Н-не так сильно, как мне нравится это. — Ее слова звучат так низко, что их почти не слышно.

Но я знаю, что я услышал, и я потрясен ее наглостью. Потрясен, но действительно чертовски возбужден.

— О да, milaya? Хочешь испытать то же удовольствие, что и сегодня? — Я провожу ладонью по бокам ее тела и останавливаюсь прямо под ее левой грудью. Ее ребра упираются в мою руку с каждым учащенным вдохом. — Потому что я могу помочь в этом.

Когда она молчит, я запускаю пальцы в ее волосы у корней и тяну, вызывая у нее стон. Она целенаправленно двигает бедрами назад, навстречу моему болезненно твердому члену, из которого уже течет сперма.

— Я не мужчина, с которым можно играть. Если хочешь, чтобы я доставил тебе удовольствие, используй слова.

— Пожалуйста, — шипит она. — Да.

Как только слово покидает ее рот, я оказываюсь на ней.

— Смотри шоу.

Я осыпаю ее шею мелкими поцелуями, вдыхая ее пьянящий аромат, а моя левая рука накрывает ее грудь, придавая ей форму, доставляя мне удовольствие.

С ее губ срывается стон.

Я поднимаю ее длинное платье сзади, моя ладонь лениво пробегает по ее бедрам, пока не опускается между ног. Ее трусики уже насквозь мокрые — кульминация ночного возбуждения.

Нас никто не видит, мы купаемся в тени, но я все же позаботился о том, чтобы задрать переднюю часть ее платья, чтобы оно висело низко, прикрывая то, что я собираюсь с ней сделать. Сзади я сдвигаю ее трусики в сторону и провожу двумя пальцами по ее шелковистой щели.

Каждый из нас издает глубокий стон при первом моем прикосновении. Она сжимает бедра вместе, и по тому, как ее тело реагирует даже на мои легкие прикосновения, я понимаю, что она прекрасно кончит на мои пальцы.