— Прекратите это дерьмо, — говорю я. — Просто скажи нам, кто ты такой и о чем была эта встреча, и мы все сможем сэкономить время.

— Я… я ничего не знаю, — шипит он. — Я просто охранник — клянусь могилой своей матери. Они мне ничего не говорят.

Я раздраженно хмыкаю.

— Будет лучше, если ты не будешь считать меня идиотом. Напоминаю: с твоим другом все прошло не так гладко.

Он нервно бросает взгляд на своего коллегу, который лежит лицом вперед на твердом бетонном полу склада. Этот засранец потянулся ко мне с ножом, в результате чего получил пулю в голову. Чертов новичок.

Мужчина бледнеет до тошнотворного зеленого цвета. Я вздыхаю, переставляя дрель с его колена на член. Не думаю, что мне доводилось раньше сверлить чей-то член, но все бывает в первый раз.

— Ты что, с ума сошел?! Отойдите от меня! — кричит он и борется с веревками, крепко привязывающими его к стулу.

С расстояния в несколько футов Павел с отвращением корчит рожу, когда парень начинает хныкать.

— Ты еще молод, чтобы потерять свой член, — говорю я ему, хотя живым он отсюда не выйдет. — Ты, наверное, мало им пользовался за свою короткую жизнь. Я не знаю, кого ты защищаешь, но это не стоит того, чтобы из-за этого терять гениталии.

— Ты, блядь, не понимаешь. — Он пытается держать себя в руках, но трясется как лист, его бравада давно улетучилась. — Они сделают гораздо хуже, если узнают, что я проболтался. С тем же успехом ты можешь просто убить меня.

Мы с Павлом обмениваемся взглядами. Что ж, это только что стало чертовски интересным.

— Как тебя зовут? — требую я.

Его глаза опускаются к дрели, а затем снова поднимаются, чтобы встретить мой жесткий взгляд. Он тяжело сглатывает, пот льется со лба.

— Артем, — прохрипел он.

— Хорошее имя. — Павел кивает. — Вот этот парень — Роман Васильев. Наверняка ты о нем слышал.

Глаза Артема выпучиваются, и он выглядит так, будто вот-вот описается.

— Да, я так и думал. Он и в лучшие дни не в духе, но в последнее время совсем с катушек съехал. Видишь ли, есть девушка, которую он не может заполучить, но которую он очень, очень хочет…

— О, черт возьми, — бормочу я.

Павел только смотрит на меня с сухим весельем.

— Как я уже говорил, он действительно постоянно ходит с синими яйцами, и это делает его довольно злым. Так что, если я могу что-то посоветовать, — Павел делает паузу, его светлые волосы сверкают под флуоресцентными лампами, — не беспокойся о своем будущем, думай о настоящем.

С этими словами мой друг надевает на правую руку кастет и наносит мощный удар в солнечное сплетение Артема, от которого тот падает на землю и корчится.

Хорошо. Пусть он вытошнит свои кишки и переосмыслит свою позицию по поводу молчания.

— Мои яйца в порядке, — шепчу я Павлу. — Так что, может, займешься своим гребаным делом.

Хотелось бы, чтобы дело было только в синих яйцах — это достаточно легко устранить. Проблема не в том, чтобы перепихнуться, а в том, чтобы мой член принял одну и только одну особу.

Артем перестал отплевываться и смотрит между нами, раскачивая головой из стороны в сторону, словно не имеет ни малейшего представления о том, что происходит, но рад, что наше внимание отвлечено от него.

— Похоже, тебе нужна небольшая мотивация… — Когда я включаю дрель, чтобы начать, он действительно выходит из себя.

— Нет, блядь! — взрывается Артем. — Вы дикие ублюдки.

— Именно такие мы и есть. — Павел снова наносит ему удар.

Я делаю два шага назад, в нос ударяет отвратительный запах блевотины. Я предпочитаю металлический привкус крови.

— Говори. На кого ты работаешь?

Он сплевывает кровь на землю, но не поднимает головы, чтобы посмотреть на нас, когда он бормочет имя.

— Говори. — Я пинаю его.

— Братва Жукова. Я работаю на долбаных Жуковых.

Мы с Павлом обмениваемся взглядами. Не может быть, чтобы мы никогда не слышали о том, что на нашей территории действует братва. Мы здесь главные, и все братья подчиняются Максиму и Синдикату Белова.

— Кто они, мать их, такие? — Я заерзал на месте.

— Банда из Санкт-Петербурга. Два брата, Николай и Сергей. Они умные. Как уличные умники. И злобные. Последние несколько лет, пока Николай сидел в тюрьме, делами заправлял Сергей, но они расширяются, захватывают все новые территории.

— Почему они встречались с Анатолием Петровичем? — спрашиваю я, чувствуя, как в животе нарастает неприятное чувство.

— Сегодня вечером был только Сергей, без Николая, но я, блядь, не знаю никаких подробностей. Все, что я делаю, — это стою на страже снаружи и выполняю их поручения. — Он жестом показывает на своего мертвого коллегу на полу. — Дмитрий знал больше.

Ну и хрен с ним.

Я включаю дрель и с размаху набрасываюсь на подходящее место, чтобы начать свою грязную работу.

— Ты знаешь больше, чем думаешь. — Я улыбаюсь ему, позволяя принять меня во всей моей безумной красе. — Может, тебе просто нужно напоминание.

Пронзительные крики Артема эхом отражаются от стен. Он быстро заговорит — никто не хочет потерять свой член из-за дрели.

Лиза

— Елизавета, пожалуйста, сосредоточься, — говорит мама, в ее тоне слышится разочарование. Мы в офисе свадебного организатора, решаем множество деталей, которые меня не интересуют.

Я вздыхаю, а мой взгляд возвращается к телефону, чтобы следить за акциями, которые я купила вчера. Цена акций растет, так что пора продавать.

— Лимонный крем был моим любимым, — предлагаю я, отвлекаясь.

— Это лимонный творог, — поправляет она, как будто меня это волнует.

— Точно, творог. Вкус в любом случае потрясающий. Идеальный выбор для свадебного торта.

Да, идеальный для свадьбы, которой не будет. Когда-то я бы чувствовала себя виноватой за то, что моя мама так старается ради события, которое будет отменено в случае моего успеха. Но теперь уже нет. Мои родители никогда не ставили во главу угла мои потребности и то, что для меня лучше. Роман прав — пора предоставить им самим решать за себя.

Как долго я смогу продолжать жертвовать своим счастьем ради них? Если оставить все на их усмотрение, это будет продолжаться бесконечно. В этом-то и проблема. Они будут продолжать брать у меня, пока не останется ничего.

— Может, лучше обойтись ванилью, — беспокоится мама, нахмурив брови. — Обычно безопаснее придерживаться традиций.

Я с трудом подавляю смешок.

— Конечно, мама. Как тебе больше нравится.

Я приклеилась к своему телефону, спрятанному под столом, наблюдая за тем, как цена на акции неуклонно растет. Черт, скоро мне придется продавать.

— Я не могу определиться со скатертями. Белые, небелые или кремовые?

Мой палец завис над кнопкой продажи, готовый действовать, как только цена достигнет цели.

— Лиза, ты меня слышала? — раздраженно огрызается мама.

Быстрым нажатием я продаю, получая кругленькую прибыль в двадцать тысяч долларов. Прошла всего неделя с тех пор, как я начала торговать, но результаты уже впечатляют. Я заработала двести тысяч долларов от своего первоначального капитала. Это хорошее начало, но мне нужно набрать темп, если я хочу заработать миллион долларов до свадьбы менее чем за две недели.

— Выбирай, мама. Все в порядке.

Я поднимаю взгляд и вижу, что она хмурится.

— Не знаю, что на тебя нашло в последнее время, но это твоя свадьба. Самый важный день в твоей жизни — во всех наших жизнях — и отсутствие твоего интереса вызывает недоумение. На ней будет присутствовать вся московская элита. Ты должна отдать предпочтение планированию, а не тому, что ты постоянно делаешь в своем телефоне.

Я вздыхаю и, убедившись, что сделка состоялась, опускаю телефон на колени.

— Я переписывалась с Кирой. — Ложь плавно слетает с моего языка. — Она спрашивала, не нужна ли мне помощь с планированием, но я бы сказала, что у тебя все под контролем. Вы с миссис Петрович, кажется, более чем счастливы справиться с деталями.