Но он не оставляет мне выбора. Его руки ложатся на каждое колено, и он мягко, но решительно раздвигает мои ноги.

Я замираю, выплескивая свое недовольство.

— Не-а, milaya.

Я подумываю отпихнуть его, но когда прохладный воздух касается моей киски, я резко вдыхаю.

— Идеально, — вздыхает он и проводит пальцем по центру моего ядра. Мое тело чуть не выгибается, его прикосновение вызывает прилив возбуждения.

Он обхватывает меня за колени и сгибает мои ноги, пока они не оказываются прижатыми к животу. Я думала, что это будет моей версией пытки — быть такой открытой и уязвимой, но вместо этого во мне вспыхивает похоть. Я никогда в жизни так не возбуждалась.

— Посмотри на себя. Нетронутая, незапятнанная. Сладкие розовые губы и эти лилейно-белые бедра. Ты знаешь, как сильно ты меня заводишь? — Он проводит грубой рукой по внутренней стороне моего бедра, и я слышу, как он старается сдержать дыхание.

Когда он снова проводит пальцем по моему намокшему центру, я стону и прикусываю губу, пьянея от его прикосновений.

— Господи, я умираю от желания сделать с тобой мерзкие вещи. Ради этого стоило убить человека. А теперь не шевелись. — Он сосредоточенно скрепляет мои колени ограничителями так, что мои ноги оказываются широко раздвинутыми.

Я пытаюсь вывернуться из его хватки, но снова обнаруживаю, что не могу сдвинуться больше чем на несколько дюймов. Я громко сглатываю.

— Что ты собираешься со мной сделать?

Его голос, глубокий и соблазнительный, понижается на октаву.

— Все, что я захочу, milaya.

Кончики его пальцев скользят по внутренней стороне моего бедра, пока не оказываются на моей обнаженной киске.

— Блядь, — прохрипел он низким, глубоким голосом.

Его пальцы погружаются в мою киску, заставляя меня вздрагивать от удовольствия. Для меня это все в новинку, и мое тело реагирует на это так, словно оно горит.

— Ты такая мокрая. Это только для меня, или ты была бы такой мокрой для любого мужчины?

— Только для тебя, — пробормотала я.

Он издает довольный звук.

— Ты такая отзывчивая, такая готовая к моим прикосновениям. Знание того, что я буду твоим первым, делает меня таким чертовски твердым.

Кровать прогибается, и мой пульс мерцает, а кожа горит. Что он собирается делать?

Его руки сжимают мои бедра, и он делает глубокий вдох между моих ног.

— Роман, нет. — Я пытаюсь сомкнуть ноги, но не могу благодаря связям.

— Посмотри на себя, детка. С этой киски капает вода.

У меня перехватывает дыхание, и я клянусь, что мои глаза закатываются обратно в голову. Эта потребность внутри меня непреодолима и совершенно нова. Это слишком много, но в то же время чертовски вкусно.

— Я собираюсь дать тебе именно то, что тебе нужно. — Он опускает поцелуй прямо над моей щелью и прижимает меня одной сильной мозолистой рукой к бедру, чтобы я не могла пошевелиться.

Подув теплым воздухом на мою чувствительную кожу, я вздрагиваю. Это ощущение такое сырое и непривычное, усиленное отсутствием зрения. Я едва не падаю с кровати, когда его язык наконец-то достигает того места, где я нуждаюсь в нем больше всего.

Святое дерьмо. Он проводит языком по моему клитору, засасывая его в рот, а затем вводит в меня один палец. С каждым медленным, нежным движением его языка от моего входа к клитору мои мышцы сжимаются.

Это… нереально. И все это для меня в новинку.

Я даже не представляла, что чьи-то язык и палец, работающие в тандеме, могут быть так чертовски хороши.

— Тебе нравится? — бормочет он.

Мне не нужно отвечать. Мы оба знаем, что мне это очень нравится.

Он не останавливается. Он лижет меня снова и снова. Мои губы раздвигаются от удовольствия, дыхание переходит в короткие позывы.

— О Боже, — задыхаюсь я, дергаясь от уз. Логическая сторона моего мозга больше не функционирует — верх взяла потребность.

Он хочет, чтобы я почувствовала, и более того, он хочет, чтобы я почувствовала, насколько сильно он контролирует мое тело.

Я близка, чертовски близка, и он это знает. Но вместо того, чтобы довести меня до предела, как прошлой ночью, он отстраняется.

Я задыхаюсь от протеста.

— Роман.

— Пока не кончай, красотка. — Его голос густой. — Я не буду торопить события сегодняшнего вечера.

Роман

Глупая девчонка не слушает. Когда я вошел сюда раньше, у меня не было намерения трахать ее. Я просто хотел напугать ее — чувства самосохранения, которого ей явно не хватает. Но в очередной раз ей удалось взять верх.

Она предлагает мне свое тело в надежде, что я не раскрою ее маленький секрет. Аукцион ее девственности.

Она с ума сошла, если думает, что Анатолий не заметит. Он ценит ее девственность, как редкий драгоценный камень.

Более достойный мужчина повернулся бы и ушел, но, оказывается, я не такой. Не после того, как я уже попробовал ее на вкус и жажду продолжения.

Я стряхиваю с себя пиджак и с бешеной энергией расстегиваю рубашку, позволяя ей упасть на пол. Она не видит меня без рубашки, но чем меньше одежды между нами, тем лучше.

Свечи в комнате купают ее тело в свете, мерцающем на ее груди при каждом вздохе. Мне отчаянно хочется впиться в нее ртом, провести языком, зубами и губами по каждому сантиметру ее блестящей кожи.

— Роман, это… Мне нужно больше.

Я раздвигаю ее киску и погружаюсь в нее языком, проталкиваясь так глубоко, как только могу. Ее тихий скулеж наполняет воздух, и ее извивания усиливаются, когда ее жидкое тепло заполняет мой рот.

— Ты знаешь, как я изголодался по тебе? Ни одна женщина еще не заставляла меня так изнываться, — говорю я ей, вдавливая свой ноющий член в матрас.

Я пощипываю чувствительный бутон, кружа языком в устойчивом ритме вокруг ее клитора. Вводя палец обратно в ее мокрую дырочку, я чувствую, как она нуждается. Ее киска крепко сжимается вокруг моего пальца. Моя маленькая невинность хочет, чтобы я заставил ее кончить.

Она выглядит такой чертовски сексуальной. Между ее раздвинутыми бедрами блестит потребность, и она жаждет меня — моего языка, моего пальца, а вскоре и моего члена, чтобы довести ее до предела.

Я тихо смеюсь.

— Полмиллиона долларов, и ты стоишь каждого пенни, — шепчу я, касаясь ее складок.

Черт, я бы с легкостью потратил и больше. Она может забрать все мои деньги, потому что это самое живое, что я чувствовал с тех пор, как… не могу вспомнить. И все же мысль о том, что она готова продать себя почти любому, разжигает мою кровь. Я хочу, черт возьми, знать, почему.

Пора подвести ее к краю пропасти.

Я делаю это медленно, вводя палец в нее и выводя из нее, а затем вставляю второй, поглаживая ее клитор, используя щетину своей бороды, чтобы усилить удовольствие между ее ног.

Она не единственная, кто находится на острие ножа. Я хочу наслаждаться каждым ее стоном, каждым ее хныканьем и каждой каплей влаги, размазанной по моему лицу.

Но я также хочу получить ответы.

— Скажи мне, на что тебе действительно нужны деньги, — шепчу я, касаясь ее внутренней поверхности бедра, мои пальцы мягко входят и выходят из нее.

Лиза дрожит и трепещет. Она так близка, что я чувствую ее вкус.

Она мотает головой, отказывая мне в ответах, которые я хочу получить.

Я на взводе, из моего члена течет сперма в штаны, потому что я не доверяю себе, не могу освободить свой член, зная, что мое самообладание висит на волоске.

— Давай, milaya. — Мое дыхание обдувает киску. — Ты можешь рассказать мне.

Она стонет, прикусывая нижнюю губу, когда я даю ей еще один вкус удовольствия, просовывая свой язык внутрь. Ее соски вздрагивают в ответ на мои прикосновения.

— Хорошо. Я люблю ходить по магазинам. Мне нужны деньги на одежду и прочее.

Такая милая маленькая лгунья. Она за это заплатит.

Я провожу кончиком носа по ее щели, вдыхая ее в последний раз. Затем я отстраняюсь от нее полностью, руками и ртом. Я даже схожу с кровати, оставляя ее холодной.