«Сгорел у друга дом…» Сгорел у друга дом — И дом-то был неважным, И было в основном Имущество бумажным. И дали для семьи Квартиру лучше прежней И повод, чтоб сменить Постылые одежды. Что ж плакать? Времена Бывали и почище. Но, что ни день, жена Идёт на пепелище И бродит по углам Обугленного сруба, Где с пеплом пополам Воспоминаний груда. Ах, этот старый дом… Он слишком много знает. Он слишком скопидом, Чтобы делиться с вами. Душа его черна — Куда чернее лона. Зачем же ты, жена, Кладёшь ему поклоны? Чего ты ищешь тут? Каких таких видений? Обрывки ссор и смут — Черта его владений. Пусть в чёрных потолках Уже не видно грязи, Ты, двери потолкав, Вернёшься восвояси. А он замрёт во тьме, Развесив ставни-уши, Обрыдлевший тебе, Осточертевший мужу. Ненужный, как тапёр Со сломанной ключицей… С ним ничего теперь Дурного не случится. «Надоедают звонки телефонные…»
Надоедают звонки телефонные, Не увлекает игра. Снова хожу по исхоженной комнате, Как привиденье, стара. Тень роковая за каждою малостью, Годы видны наперёд. Даже того, с кем обнималась ты, Холод и ужас проймёт. В мире, где правят сон и усталость, Лишь поклоненье судьбе — Всё, что осталось, всё, что осталось, Всё, что осталось тебе… «Писать бы мне сирень-цветочки…» Писать бы мне сирень-цветочки: Всё это ценится друзьями, А я выкатываю строчки, Как бочки с тучными язями. И получаю оплеухи За то, что, вечно двуедина, Я половиной – сею слухи И разум сею – половиной. «Я так люблю моих друзей…» Я так люблю моих друзей, Что иногда во снах Встречаю их, и праздник сей Я с ними пьяно говорю И рьяно пью вино, Я если что и натворю, Так с ними заодно. Мои друзья, как на подбор, Злы, веселы, умны, Мне скажут: «Что за разговор! Мы тоже видим сны, Где, зла, умна и весела — Что лучше, не поймёшь, — Ты без кормила и весла По улице гребёшь». И мы вот так поговорим И разойдёмся вновь Друг другу заполнять гарем Цветных, горючих снов. ………………………………… О, стая диких обезьян! О, пламенные львы! Мои давнишние друзья, Приснившиеся мне друзья, Да, право, есть ли вы? Портрет моего знакомого От площади Горького до Маяковки, Минуя Почайну, срезая углы, Шагает прохожий без остановки — Прохожий, похоже, во власти игры. То что-то бормочет он, то напевает, То глазом прищуренным зыркнет на миг. И пятятся о-то-ро-пе-ло трамваи, Когда переходит он линию им. Прохожий угрюм и к тому ж хромоножка. Потёрт пиджачишко и брюки стары. Но в маленьких глазках сияют подложно Зрачки – не зрачки, а две чёрных дыры. Там бестии водят свои хороводы, Там вьюги беснуются навеселе, И музыка сфер от вершин небосвода С рыданием ливней спадает к земле. Прохожий идёт как ни в чём не бывало, Набив до оскомины звуками рот. А солнце над ним полковым запевалой В поту и в пыли одурело орёт… «Мы приходим к вам с бутылкой…» Мы приходим к вам с бутылкой, Наши умные друзья, Экзотической посылкой Из чужой страны вранья. Из чужой, далёкой, чуждой Каламбуров, песен, рифм, Где в дворцах из всякой чуши Каждый сам себе калиф. Наши искренние страхи Вам до коликов смешны, И последние рубахи Наши — вашим не нужны. Но, сойдясь двумя волнами За обеденным столом, Мы поймём, что между нами Не достроен волнолом. Потому что с равной болью Наши сны и ваша явь По утрам у изголовья Одинаково стоят. «О ты, мой местный гений…»
О ты, мой местный гений, Моя мирская блажь, Без права вдохновений Судьбу мою уважь. Пропой тугим фальцетом, Аккордом оглуши Тоску жены поэта В холодной злой глуши. И я себя припомню, И стану горевать И свой ничтожный подвиг Геройством называть. И лампа среди ночи, И сон в зените дня Покажутся не очень Постыдны для меня. вернутьсяЫсыах – якутский праздник встречи лета. |
