«Зачем я смеялась над другом…» Зачем я смеялась над другом И дёргала острым плечом, Когда говорил он: – Я буду Писать, ибо знаю о чём! Зачем мои дерзкие губы, Усмешку тая в уголках, Шептали надменно: – Я буду Писать, ибо ведаю как! Зачем мы не вняли друг другу? И вот, исправляя просчёт, Гоняем, как лошадь по кругу, Он – как… Я, понятно, – о чём… «Молчи, молчи. В глубинах зреет слово…»
Молчи, молчи. В глубинах зреет слово, Ему ещё являться не черёд, Оно ещё для дела не готово — Не дышит, не играет, не поёт. Молчи, молчи, наивный прорицатель, До времени замкни свои уста, Следи покуда за гаданьем капель По розовой ладони лепестка. Переживай зерна произрастанье И вымиранье редкостных зверей. Пусть не открыть – пытайся вникнуть в тайну Всего живого на земле твоей. Когда ж тебе привидится причина И суть явлений высветит ясней, Молчи, молчи… Великие мужчины Об этом не болтают, ей-же-ей! «Как пусто в доме. Как опрятно…» Как пусто в доме. Как опрятно, Полы оранжево-чисты. И даже солнечные пятна Не нарушают чистоты. Хожу по убранной квартире, Сама оранжево-чиста. Вне одержимости гордыней. Вне ощутимости креста. Четыре возраста Всё можно, всё – когда бы только знать, Что это в утешение и в радость. Пускай бушует девственная младость — Всё можно, всё – когда бы только знать. Всё можно, всё – когда бы только знать, Что светофор не загляделся красным Бесовским светом… Пусть и без соблазна, Но кое-что возможно – только б знать. Всё можно, всё – теперь. Гляди вперёд! Твой тепловоз оставлен машинистом, Свистит листва, и стрелочник неистов… Всё можно, всё. Теперь – гляди вперёд! Отличница-пятиклашка 19-летняя студентка радиофака политеха Всего лишь полтинник «Всё будет по-прежнему…» Всё будет по-прежнему — Не доискаться Причин невозможности Не повторяться. Всё будет по-прежнему: Ветер отвоет, Снега отойдут, И суставы отноют. И ворох сирени Под соловьями Согнётся, как сучья Сентябрьских яблонь. По-прежнему кто-то Однажды заметит, Что с дыней чарджуйскою Родственен месяц. Что звёзды летят, Словно падают листья, Что короток август И Спас уже близко. Что, видимо, вскоре Закончится лето И снова прислышится Песенка эта: Всё будет по-прежнему… «Что-то выплеснет, что напророчит…» Что-то выплеснет, что напророчит К ночи исповедальная мгла? За оградой из тысячи строчек Я жила, как могла. Я люблю эту прочную клетку Больше прочих причуд. Кто же это придумал так метко — Жить мне так, как хочу. Вот и майся теперь. Вот и маюсь — День за днём позади — От лиловых в младенчестве маек До цепи на груди. Вот и выросла, и повзрослела, Вот и в тело вошла. И опять ничего за пределом Этих строк не нашла… «Мы шли друг к другу, выбирая путь…» Мы шли друг к другу, выбирая путь: По компасу, по карте, по указке, Но тут один из нас решил махнуть На всё. И укатил на Каспий. И компас тот подвох не раскусил — С ферритовой упорностью кретина Тащил меня на Север что есть сил, И с картой, впрочем, та ж была картина. Конечно, мы не встретились тогда, И друга всяк нашёл себе другого. Не раз места сменились и года, И вот однажды прихожу к знакомым. Гляжу – сидит какой-то явный шиз, Небритый, в волосах гуляет ветер. – Вы, извините, – говорит, – не из? . . – Из! . . Из! . . – спешу ему ответить. Он засиял как новый медный таз, Захохотал заливисто и сочно: – А я давно разыскиваю вас, Вот рассчитал, и что ж – довольно точно! Мы тут же в дружбе поклялись навек, Он занял рубль, слетал до магазина… Ну что сказать – хороший человек. А он украдкой посмотрел на сына. – Однако всё могло бы быть не так… — Забормотал. Завсхлипывал. Заплакал. И только потный солнечный пятак Всё тискал в мощных заскорузлых лапах. |
