Когда новый Император вступит в должность, получив Зеркало, Меч и Веер, три символа власти над страной — тогда неминуемо наступят перемены. Может не сразу, но наступят. Лорд Фудзивара-но Мичитака — обязательно предпримет шаги по удалению от центра власти Госпожи Кагуи и всего клана Тайра — это только то, что первым в голову приходит. Да и остальная колода особ приближенных перетасуется знатно. А ведь нужно учитывать, что Императрица Рэнка — родная сестра Лорду Мичитаке и ворон ворону глаз не выклюет. А если к власти придут другие? Тогда может что угодно случится, вплоть до чистки аристократов при дворе и высылки половины к черту на кулички, в провинцию, что для них хуже смерти.

И только Соно-химэ, Принцесса Весенней Луны — может быть спокойна за свое место при дворе, так как, во-первых, она никакого места особо и не занимает, во-вторых, ни на что не претендует и в-третьих — она удобна и забавна для всех. Ах, да… а еще она легкомысленная простушка, которую так легко обмануть и развести… по крайней мере так всем кажется. И никто не задумывается что именно эта простушка всех их переживет. Кто бы ни пришел к власти.

Отгоняю от себя яркие картинки как именно Соно-химэ умудряется со всеми дружить… особенно с мужчинами. Сажусь рядом с ней и глажу ее длинные черные волосы.

— Сейчас мы вас расчешем и умоем. — говорю я. — Позавтракаем и в купальни сходим, смоем с себя все эти сплетни. А потом будет обед и вы сможете поупражняться в каллиграфии и птичек порисовать. Идзуми сказала, что с кухни по ошибке слишком много еды принесли, так что видимо придется выбрать что именно кушать будете.

— Сан-сан. — говорит она: — Не хочу я в купальню, там на меня опять смотреть будут… и разговаривать придется. И потом… господин Такэда же в час Змеи придет, никак нельзя.

— Точно! — хлопаю я себя по лбу. — Какая я нерадивая! Совсем про Господина Такэду забыла! Ай-яй-яй! Извините, химэ, забегалась… давайте я вам волосы причешу.

— Хорошо. — покорно склоняет голову она, явно радуясь тому, что в общие купальни идти не придется. Конечно, я ее понимаю, у нее социальных страхов как у собаки блох, потому она такая, забитая и выросла, это ей помогает выжить, но мешает жить. Хах. Но каждый раз ванну во дворе греть, когда тут Императорские купальни есть с горячей водой и нагретыми камнями… ладно сперва сама схожу, посмотрю, что и как. Где-то вдалеке — стучит дверной молоточек, потом — слышатся торопливые шаги.

— Сан-сама! Сан-сама! — панель сёдзи отодвигается и в комнату заглядывает Идзуми. — Там! Пришли!

— Ксо, неужели уже час Змеи? Как неудобно…

— Нет! Там… девушки! Разные! С… с оружием!

— Так. — нехорошее предчувствие возвращается, я выпрямляюсь, убирая влажное полотенце, Соно-химэ — ежится от потока холодного воздуха. — И чего им надо?

— Они… они говорят, что они — новые служанки! Как так, Сан-сама! Вы же говорили что мы старшими будем!

Глава 4

Прямо передо мной во внутреннем дворике нашего павильона склонились в поклоне двадцать девушек. Те самые что играли гневных онрё-утопленниц на пруду во время созерцания луны вместе с Императрицей. Пожалуй, их можно было бы назвать цирковой труппой или же танцевальным коллективом, если бы не одно «но». Они были вооружены.

Танцевальные коллективы или цирковые труппы в эту эпоху, как и в любую другую везде и повсюду были чужими, а чужаки просто обязаны уметь постоять за себя. Потому-то я ни капельки не удивилась тому, что танцовщицы владеют оружием и умеют его применять. Меня удивляет иное — то, что им разрешили оставить это оружие при себе во внутреннем дворе Дворца Императора.

— Меня зовут Да Хэй. — сбоку от выстроившихся девушек склоняется в поклоне женщина лет тридцати с острыми чертами лица и с морщинками возле губ. Поклон у нее не местный, она вытягивает ко мне руки сложив ладони вместе, правая впереди левой. Она, как и все остальные — одета в красные континентальные одежды танцовщиц, не в церемониальные покрытия в двенадцать слоев, а привычные моему глазу штаны, камзолы и курточки. У нее в руках и за поясом я не вижу никакого оружия.

— … я — старшая над девушками, что Госпожа Срединных Покоев приказала служить в Павильоне Весенней Луны. Пожалуйста, позаботьтесь о нас всех… — продолжает она, выпрямившись и опустив руки.

Интересный выбор слов, думаю я, «приказала служить в Павильоне». Никаких формулировок вроде «отдала в подчинение Принцессе Весенней Луны» или «теперь мы работаем на вас», ничего такого. Просто — приказала служить. Кому? Все что ясно из этих слов — это местонахождение. Здесь, в Павильоне Весенней Луны. А кому они будут служить… могут все еще подчиняться Императрице, например. И скорее всего так и будет.

— Я — Кодама-но Аяко. Но вы можете звать меня Третьей. Я — старшая фрейлина Госпожи Павильона Весенней Луны. — в свою очередь склоняю голову я, но, конечно, не так низко, по статусу я старше, так положено. — Это неожиданная честь для нас и для Госпожи. — отказываться от этих «служанок» бесполезно и скорее всего глупо, весь двор уже знает о том, что Императрица одарила свояченицу отрядом «боевых горничных» и это скорее забавная сплетня чем что-то, вызывающее опасение. Надо сказать, что Рэнка как будто «Потерянное Письмо» Эдгара По прочитала — она спрятала потерянное на виду. Если бы она привела во внутренний двор такое же количество вооруженных мужчин — все бы напряглись. Особенность внутреннего двора в том и состоит что носить оружие тут могут лишь немногие, да и те, кто может — обычно этим не пользуется. Так что во внутреннем дворе мечи с луками носит как правило только дворцовая стража и личная гвардия Императора. Дворцовая стража — стоит на башнях и на воротах, а гвардия — порой патрулирует ночные улицы. И те и другие на мой взгляд — сборище бездельников, которые способны только в парадной броне ходить с важным видом. Нет, кое-что они умеют, они постоянно практикуются в стрельбе из луков, тут это считается благородным искусством. В остальном… ни разу не видела и не слышала ничего о тренировках с мечами или копьями, а то как они носят мечи на поясе и как держат копья говорит само за себя.

В таких условиях два десятка тренированных и умеющих обращаться с оружием человек могут стать весомым преимуществом… о чем бы не шла речь — о перевороте или о чистке рядов правящей партии от плевел. Против вооруженного отряда тяжелой пехоты, такого, что, например на северах с эмису воюет — эти девушки не потянут. Слишком много разного оружия, я отсюда вижу не только мечи-цзяни, но и алебарду гуань-дао, парные кинжалы «Север-Юг», у одной девушки даже шуангоу на поясе — китайские мечи с крючьями на лезвии, оружие мастеров. Цепы, серпы, гибкая пика… чего тут только нет. То, что нужно для красивого шоу и что скорее мешает во время боя «стенка на стенку» и «все против всех». С другой стороны, тут еще не было вторжения Кублай-хана и тут любой бой представляет из себя скорее череду дуэлей… для них это нормально.

— Меня зовут Бай Лин. — делает шаг вперед девушка с цзянь на поясе, и я узнаю ее тотчас. Это та самая, что танцевала с мечом на воде, а потом — преподнесла мне меч — подарок Императрицы. — Я главная над Белыми. — вместе с ней в поклоне склонились четверо девушек с белыми кушаками на талиях. Пожалуйста, позаботьтесь о нас!

— Очень приятно, Бай Лин. — наклоняю голову я. Так они разбиты на пятерки. Работа небольшими слаженными группами… хм. Получается здесь и такая концепция известна?

— Я — Тай Ган! Главная над Красными! — ударяет пятой тяжелой алебарды гуань-дао в каменную плитку под ногами высокая и широкоплечая девушка, глядя на которую невольно вспоминается тренажерный зал, штанга и становая тяга. Ее ноги словно колонны, ее руки — словно мои ноги, ее лицо словно вырезано из куска цельного гранита.

— Сяо Цюн. Мы — Синие. — кланяется откровенно невысокая девушка с двумя смешными «помпончиками» из волос на голове. Ее оружие — парные секирки «Север-Юг» на поясе.