— Вот в чем-то умней тебя девочки не найти. — вздыхает она. — А в чем-то ты такая простодушная, Аяко-чан. Никто не станет посылки для тех, кто ушел забирать. На то есть две причины. Во-первых, потому что так сделать — беду накликать. У кого посылки — за тем Синигами и придет. Ты согласилась на эту ношу, тебе ее и нести.

— Так вот в чем дело… — моргаю я. — Что же… во всяком случае один серебряный — это изрядная сумма, давайте я взамен по три монеты дам, у меня теперь деньги есть.

— И снова ты ничего не поняла, Аяко-чан. — качает головой Госпожа О-Нацу. — Никто твоих денег тут не возьмет, ты уж извини. Можешь нас наказать конечно, ты вон высоко взлетела, но не возьмут.

— Тц. — раздраженно цыкаю я. Такого поворота я не ожидала. Ладно… не возьмут, так не возьмут… что-нибудь придумаю потом. Все-таки как была я тут зачумленной, так и осталась. Ну и ладно, теперь буду зачумленной в Высшем Дворе.

— … погодите, Госпожа О-Нацу. — хмурюсь я, вспоминая. — Вы сказали «на то есть две причины». Одну я поняла, а вторая какая?

Женщина переглядывается с Госпожой Тишиной, пожимает плечами и, приняв какое-то решение — делает шаг вперед.

— Никто не знает своего будущего, Аяко-чан. — говорит она. — Может быть ты все же доставишь весточки на тот свет… раньше, чем ты думаешь.

Глава 9

Над Императорским Дворцом, над столицей, над внутренним двором сгустились сумерки. Где-то далеко в последний раз ударил гонг, очередной металлический шарик, выпал в чащу рококу, отмечая начало часа Свиньи.

Утомленная за день Принцесса Весенней Луны уже отправилась спать, сегодня мы принимали гостей — в первой половине дня это был Господин Такэда, мой жених или уже практически муж, мы теперь помолвлены. Побывала у нас в гостях и Госпожа Старшая Фрейлина, та, кого Ичи и Ни называют Мамочкой. После обеда, ближе к вечеру заглянула Госпожа Хикари-но Найси, старшая дама свиты Госпожи Кагуя, вместе с Госпожой Судзуна-но Кими по прозвищу «Маленький Колокольчик», за ее манеру говорить, перебивая всех и каждого, а также Госпожа Катсуми-но Цу, «Утренняя Дымка», трое сплетниц Высшего Двора. А мы с Сорой и Идзуми только-только воду для ванной согрели! Пришлось встречать, пить чай, обмениваться намеками и восхищаться новенькой нефритовой заколкой и браслетами что привезли с континента вот только что. Я троих сплетниц не забыла, это были те самые дамы, что подошли ко мне во время дежурства в саду возле столика с закусками и сакэ, это уже после них ко мне чертов Такаюки подошел, который и отвел меня в беседку, где я стояла голая минут двадцать, пока знатные юноши обсуждали что же со мной сотворить забавы для. До сих пор не понимаю, это я по грани тогда прошла или же они просто подшучивали так… но страху натерпелась изрядно.

Чего спрашивается эта троица дворцовых сплетниц приперлась и почему они тоже не на смотринах — этот вопрос тоже в воздухе повис, хотя я теперь поняла, что ни Госпожу Кагуя, ни мою химэ, ни даже Северную Госпожу Кино-но Като Тамако — не пригласили. Дело внутреннее, между семьей Фудзивара и Императором, так что присутствовать должны только те, кого это касается. Другое дело что после смотрин сразу же что-то вроде банкета намечается, как там «планировали торжества, потом казни, потом решили совместить».

Так что по уму этим трем к празднику бы готовиться, а они — к нам в гости приперлись. Причем так, что ничего не сделаешь, пришлось принимать. Троица придворных дам принесла с собой подарочки, тут не принято с пустыми руками в гости заявляться, так что наша коллекция чая пополнилась новым сортом высокогорного континентального, а в шкатулочку химэ отправились чудные парные браслетики. От Госпожи Кими была преподнесена веточка сливы с шелковой ленточкой — так отдариваются те, кому подарить особо нечего, но знак уважения хозяйке выказать нужно.

Как оказалось троица заявилась в гости не просто так, да и Госпожа Маленький Колокольчик с веточкой сливы тоже неспроста отдарилась — у нее было поручение. Семья Судзуна состояла в близких связях с кланом Татибана, кто-то у них там за кого-то замуж вышел или женился… в общем Госпожа Кими письмецо от наместника Татибаны нам принесла. Ну как нам… Соно-химэ конечно. Со всеми принятыми тут извинениями за то, что дальний родственничек у нее дуб дубом и горилла гориллой, по-хорошему вот уходит кавалер от своей возлюбленной с утра, мечет рукавами своих одеяний свежевыпавшую росу и утренний туман, крадется по двору от куста к кусту и одновременно — в голове уже стих сочиняет как ему без нее тоскливо и как он на следующую встречу рассчитывает, даже если на самом деле не собирается. И едва порог своей комнаты перешагивает — тут же командует себе столик поставить, листы хорошей бумаги принести и кисть с чернильным камнем. Потому что так принято. А кто с утра сразу же стих не написал — тот хамло и дикарь. И вообще, это все равно как сказать «ночка выдалась не очень» и «у нее ноги холодные». Настоящий джентльмен так не поступит.

В общем сложенное вчетверо письмо с вложенным в него подарочком в виде дорогих ароматических палочек и жемчужного ожерелья — было встречено всеми сторонами благосклонно и даже с облегчением. Причем я вот уверена, что идею с письмом и подарками этому медведю Татибана как раз сама Госпожа Маленький Колокольчик и подсказала, потому что сам Татибана скорее бы ножик подарил. Или дубинку. Или чем они там на северах головы айнам пробивают.

Отсутствие письма от этого медведя было даже не скандальным, а скорее неприятным. После того происшествия, когда Императорская Гвардия застала Татибану с утра в постели с Принцессой Весенней Луны и какой-то служанкой In flagrante delicto, голыми и в недвусмысленных позах — он просто обязан был такое письмо написать. Пикантность ситуации была в том, что в случае, если любовник предавался играми в уточек-мандаринок на пруду в многочисленной компании… то желательно было по стиху каждой или каждому написать — нравы при дворе были довольно свободные, а вот процедурные вопросы никто не отменял. Прелюбодействовал — будь добр стих напиши и отправь. Всем участникам процесса.

Однако никто тут не считал служанок за людей, они как будто и присутствовали, и отсутствовали одновременно. И если бы не последующее мое повышение в статусе до Старшей Фрейлины — то и вопросов не возникло бы, написать письмо химэ и все тут. Однако… однако мой статус изменился и формально я стала ровней Госпоже Фудзино например. Да и пришедшая в гости Госпожа Хикари — тоже получается старшая дама свиты Госпожи Кагуя, просто в отличие от нас с Фудзино она жалование за это не получает.

Именно поэтому мне тоже был вручен конвертик со откровенно плохими стихами. Наместник Татибана может и сумел на дороге от разбойников отбиться в одного, может и был героем северной войны, но вот в словах и рифмах он разбирался хуже ребенка. Так что я совершенно точно была уверена, что это он сам над бумагой лоб морщил, а не нанял какого-нибудь придворного поэта-приблуду. И не собирал консилиум как Господин Киехару. Кроме конвертика мне причиталась очередная заколка, на этот раз с камоном рода Татибана с ветвью японского мандарина. Такими темпами у меня скоро заколок больше, чем волос будет.

Тут же, кстати, разрешилась и загадка этого тройного визита, если Кими-сан пришла «от имени и по поручению», письма со стихами мне и химэ раздать, восстанавливая репутацию некоего медведя, то две ее подружки пришли чтобы новые сплетни пособирать и расширенными глазами лично посмотреть, как сперва Соно-химэ свое послание возьмет, а после нее — уже я. Сплетницы.

Впрочем, потому и подарочки от этих двух были несоразмерно дорогие — вроде как негласная плата за просмотр и «доставленные неудобства».

И пока мы с придворными дамами обменивались всеми этими формулами вежливости и обтекаемыми комплиментами, намеками и прочим — вода для ванной успела безнадежно остыть и пришлось греть ее снова. Пойманная в коридоре Сора сказала, что к ним на самом деле давно гости так не частили, а когда я на нее надавила — призналась, что и отношение придворных дам заметно изменилось, с момента как Императрица напрямую к ней обратилась и два десятка танцовщиц пожаловала — все на нее по-другому взглянули. Среди служанок ходят слухи что мои стихи про «нефритовый стержень» очень популярными стали, так что я больше не «какая-то служанка, которая согревала постель Соно-химэ и наместнику Татибана», а скандально известная поэтесса. Не просто какая-то дочь голоногих крестьян, а творческая личность. А что шалава… ну так кто во внутреннем дворце «чист как снег и непорочен как лед»? Нет тут таких… верность тут только от жен Императора требуется и то, слышала я всякое… с учетом успехов местной медицины в контрацепции.