— Если бы не я, ты бы сейчас сидел в мрачном кабинете и планировал очередную войну, — улыбнулась я. — А теперь тебе приходится рисовать акварелью. Кстати, как твои успехи? Тот натюрморт с яблоками был... многообещающим.

Герцог слегка покраснел — зрелище, которое до сих пор приводило меня в восторг.

— Леон сказал, что яблоки похожи на помидоры. Но я стараюсь. Регламент есть регламент.

Мы рассмеялись. В этот момент я почувствовала легкий укол в районе груди — не боль, а скорее зов. «Деготь» внутри меня встрепенулся. Я подняла голову.

На краю сада, у самой кромки леса, стояла фигура. Она была полупрозрачной, сотканной из теней и солнечных бликов. Это была она — настоящая Серафина. Та, чье тело я заняла.

Я замерла. Аларик и Леон ее не видели. Серафина смотрела на нас. В ее глазах больше не было той ярости и жажды власти, которые я видела в ее дневниках. Она выглядела... умиротворенной. Она посмотрела на Леона, на его смех, на его чистые, светящиеся золотом руки. Затем перевела взгляд на меня.

Она не произнесла ни слова, но в моей голове прозвучало четкое, как звон колокольчика: «Спасибо».

Фигура начала медленно таять, превращаясь в цветочную пыльцу, которую подхватил теплый майский ветер. Последняя нить, связывавшая меня с оригинальным сюжетом, оборвалась. Теперь это была не «книга», не «роман» и не «сценарий». Это была просто жизнь.

— Мама, ты чего? — Леон дернул меня за рукав. — Ты увидела фею? Капитан говорит, что в нашем лесу живут феи, которые охраняют детей.

Я присела перед ним на корточки, поправляя его воротничок.

— Нет, малыш. Я просто увидела старую знакомую, которая наконец-то ушла домой.

— А ей там будет хорошо?

— Думаю, да. Она увидела, что здесь всё в порядке.

Аларик подошел к нам и положил руки нам на плечи.

— На сегодня запланировано что-то еще, кроме уроков рыцарства и рисования?

— Вообще-то, — я хитро прищурилась, — сегодня мы идем в деревню. Я обещала детям устроить праздник мыльных пузырей. И ты, дорогой герцог, будешь главным ответственным за их выдувание. Это развивает легкие и... эмоциональный интеллект.

Аларик вздохнул, но в его глазах плясали чертики.

— Я командую армиями, Елена. Я усмирял восстания. И теперь я буду выдувать мыльные пузыри перед толпой ребятишек?

— Именно так. Это и есть высшая форма власти — умение дарить радость.

Мы шли к замку, и я чувствовала себя абсолютно счастливой. Мой профессиональный долг воспитателя был выполнен на сто десять процентов. Я не просто спасла ребенка от тьмы, я спасла целую династию от саморазрушения.

Но впереди было еще много работы. Предстояло реформировать систему образования в герцогстве (наклейки для всех!), разобраться с налогами, которые мешали молодым семьям, и, конечно, подготовить Леона к тому, что магия — это не только дар, но и ответственность.

Когда мы входили в прохладный холл замка, я на секунду задержалась у большого зеркала. На меня смотрела красивая женщина с ясным взглядом. Больше никакой маски злодейки. Никакого страха перед будущим.

Я подмигнула своему отражению.

«Ну что, Елена Рид? Глава «Возмездие» вступает в свою решающую фазу, но мы встретим ее главой «Любовь». И знаешь что? Это гораздо более захватывающий сюжет».

Днем замок превратился в настоящий муравейник. Слуги носились туда-сюда, подготавливая корзины с угощениями. Грета едва успевала раздавать указания.

Я зашла в библиотеку, чтобы забрать кое-какие записи, и обнаружила там Аларика. Он стоял у окна, перебирая какие-то бумаги.

— Есть новости, о которых ты не захотел говорить при Леоне? — догадалась я.

Он обернулся, его лицо было серьезным.

— Письмо от Императора. Личное. Он благодарит меня за «бдительность» и намекает на то, что хотел бы видеть Леона своим наследником. Столица всё еще думает, что сила мальчика — это тот самый «ключ» Бездны, который можно использовать как политический инструмент.

Я почувствовала, как внутри всё похолодело. Это был новый поворот. В оригинале Император боялся Леона и пытался его уничтожить, что и толкнуло мальчика к Бездне. Теперь же корона хочет прибрать его к рукам, всё еще веря в ложные слухи о его «темной» магии.

— И что ты ответил?

Аларик подошел ко мне и взял за руки.

— Я ответил, что мой сын сам выберет свою судьбу, когда вырастет. А пока он занят более важными делами — он учится быть человеком. Я отказался от предложения отправить его в Столичную Академию Магии. Он останется здесь, с нами. Под твоим присмотром.

Я облегченно выдохнула.

— Мы не дадим им сделать из него оружие, Аларик. Он только-только начал верить, что его любят не за силу, а просто за то, что он есть.

— Я знаю. Поэтому я усилил охрану границ. Север теперь — не просто провинция. Это крепость нашей семьи.

Я прижалась лбом к его груди, слушая мерный стук сердца.

— Знаешь, я иногда боюсь, что это всё сон. Что я сейчас проснусь в своей маленькой квартире, и мне нужно будет бежать на смену в детский сад, а вас... вас не существует.

Аларик крепче сжал мои плечи.

— Тогда это наш общий сон. И я не позволю тебе проснуться.

Мы стояли так несколько минут, наслаждаясь тишиной, которая бывает только в домах, где поселился мир. Но тишина в доме с шестилетним ребенком — явление недолгое.

— Мама! Папа! Пузыри! — голос Леона эхом разнесся по коридору. — Жидкость уже готова! Грета сказала, что она получилась «идеально липкой»!

Я засмеялась, вытирая непрошеную слезинку.

— Ну что, Герцог Рид? Пойдем совершать великие дела? Мыльные пузыри ждать не будут.

— Иду, — Аларик состроил мученическую мину, но тут же подхватил меня на руки и закружил по библиотеке. — Иду, мой воспитатель высшей категории.

Выходя на террасу, я посмотрела на небо. Оно было пронзительно синим, без единого облачка. В книге этот день описывался как «день великой скорби и начала конца».

Ложь. Это был день великой радости и начала всего.

Я переписала финал. Я сломала перо автора, который хотел крови, и взяла в руки кисть, смоченную в золотой краске. И пусть впереди еще будут трудности, пусть Кросс плетет свои сети, а мир за пределами нашего герцогства всё еще полон опасностей — у нас есть то, чего не было ни у одного героя той книги.

У нас была семья. Настоящая, не по крови (хотя и это тоже), а по духу.

Когда мы спустились к деревенской площади, нас встретили сотни улыбок. Люди больше не кланялись в страхе, они приветствовали нас как своих защитников.

Леон выбежал в центр круга и с восторженным криком дунул в кольцо. Огромный, переливающийся всеми цветами радуги пузырь взмыл в воздух. Леон направил на него руку, и пузырь не лопнул, а наполнился мягким золотистым светом, превратившись в маленькое парящее солнце.

Дети закричали от восторга. Аларик, честно исполняя свой долг, стоял рядом и с невозмутимым лицом выдувал каскады пузырей, которые тут же подхватывал ветер.

Я стояла чуть в стороне, наблюдая за ними. Мой «деготь» тихо вибрировал в такт общему веселью. В этот момент я поняла: магия — это не заклинания и не артефакты. Магия — это когда ребенок перестает бояться темноты. Когда суровый мужчина учится смеяться. Когда женщина из другого мира находит свое место и свое призвание там, где ее должны были казнить.

Прошлое осталось позади. Книга закрыта.

Начиналась новая история, и в ней я была не «злодейкой Серафиной» и даже не просто «Еленой». Я была матерью, женой и... самым счастливым человеком в этой империи.

Я взяла в руки кольцо для пузырей и сделала глубокий вдох. Нам предстояло прожить долгую и удивительную жизнь. И я была уверена — в ней будет еще много наклеек, много смеха и ни одной «черной главы».

Потому что когда за дело берется воспитатель высшей категории, у зла просто нет шансов.

— Леон! — позвала я. — Смотри, какой огромный получился у мамы!

Мальчик обернулся, его лицо сияло счастьем, и в этот миг я окончательно поняла: этот мир спасен. Не мечом и не магией разрушения. Он спасен любовью и вовремя испеченным яблочным пирогом.