Но вчера я просто пекла яблочный пирог.

Я проснулась сегодня, пятнадцатого мая, и почувствовала, как в комнату пробивается мягкий утренний свет. В воздухе пахло не гарью и кровью, как предсказывали финальные главы книги, а лавандой и свежезаваренным чаем. Срок годности «злодейки» истек, но я все еще дышала.

Я села на кровати, потягиваясь и прислушиваясь к ощущениям. «Деготь» внутри меня — та самая древняя магическая смола Сердца Леса, что когда-то пугала своей тьмой — теперь ощущалась как теплое, мурлыкающее существо. Она больше не пыталась поглотить мою волю. Мы с ней договорились. Она стала моей защитой, моей интуицией, моим шестым чувством.

Аларика рядом не было, но подушка на его стороне еще хранила тепло. Он теперь вставал рано: управление северными территориями требовало внимания, особенно после того, как мы фактически объявили тихую войну имперскому двору.

Я подошла к окну. Замок Рид изменился за этот год. Исчезли тяжелые, пыльные гобелены, изображавшие сцены охоты и расправ. Вместо них — светлые ткани, живые цветы и... рисунки. Всюду, где это было уместно (и даже там, где не очень), висели детские работы. Леон увлекся акварелью, и хотя его «коты» всё еще напоминали пушистые облака с хвостами, в них было столько жизни и света, что любая галерея мира сочла бы их шедеврами.

— Госпожа? Вы уже встали? — В дверь тихо постучала Грета.

Она вошла, неся поднос с завтраком, и я в очередной раз отметила, как изменилась эта женщина. Больше нет той затравленной служанки, которая боялась поднять глаза. Теперь это была уверенная в себе экономка, которая знала: в этом доме ценят труд, а не страх.

— Доброе утро, Грета. Сегодня важный день, — улыбнулась я.

— Еще бы, — она просияла. — Маленький господин уже на ногах. Он с самого рассвета мучает капитана гвардии, требуя показать ему «настоящий рыцарский выпад». Капитан делает вид, что сопротивляется, но я видела, как он поправляет Леону деревянный меч с такой гордостью, будто тренирует самого императора.

Я рассмеялась, представляя эту картину. Леон, который год назад не смел издать ни звука и прятался в чулане, теперь командовал суровыми воинами.

— Аларик тоже там?

— Его Светлость в кабинете, принимает донесение из столицы. Но он просил передать, что ждет вас к завтраку в саду.

Я быстро оделась. Мой гардероб тоже претерпел метаморфозу. Никаких корсетов, сдавливающих ребра до хруста, никаких вычурных платьев, в которых невозможно присесть к ребенку на ковер. Простое, но элегантное платье цвета лесного мха, удобные туфли и минимум украшений. Серафина Рид любила золото и камни, потому что они заменяли ей внутреннюю пустоту. Елене Рид не нужно было ничего, кроме осознания того, что ее семья в безопасности.

Спускаясь по широкой лестнице, я кончиками пальцев касалась перил. Год. Целый год прошел с того момента, как я очнулась в этом теле. Мы прошли через шантаж Барона Кросса, через козни Императрицы, через магические выбросы Леона, которые могли уничтожить замок, если бы не правильный подход и... наклейки. О да, система поощрений оказалась сильнее древних проклятий.

Я вышла в сад. Воздух был напоен ароматом цветущих яблонь. В центре лужайки я увидела их.

Леон, в маленьком кожаном колете, с неимоверно серьезным выражением лица, отрабатывал стойку. Его золотистые волосы (которые я так и не разрешила состричь коротко, вопреки моде) блестели на солнце. Каждые несколько секунд от его пальцев, сжимающих рукоять деревянного меча, разлетались крошечные искры. Не черные всполохи Бездны, как было предсказано в книге, а теплое, золотое сияние. Магия созидания. Магия «Тепла», которую мы бережно выращивали в нем, как редкий цветок.

Аларик стоял неподалеку, сложив руки на груди. Он больше не выглядел как человек, несущий на плечах тяжесть всего мира. Его лицо разгладилось, в уголках глаз появились мимические морщинки от частых улыбок. Заметив меня, он тут же направился навстречу.

— Елена, — он перехватил мою руку и прижал к своим губам. — Ты поздно сегодня. Сказывается вчерашнее празднование победы над судьбой?

— Сказывается то, что кое-кто обещал мне тихий вечер, а вместо этого мы три часа обсуждали с Леоном стратегию защиты «песочного королевства» от воображаемых драконов, — притворно пожаловалась я, но тут же прижалась к его плечу.

Аларик обнял меня, и я почувствовала ту невероятную силу и спокойствие, которые исходили от него. За этот год он стал не просто моим союзником, он стал моим домом.

— Мама! Смотри! — Леон заметил меня и, позабыв о рыцарском достоинстве, припустил через лужайку. — Смотри, что я могу! Капитан сказал, что у меня получается «молниеносный выпад»!

Он подпрыгнул и сделал неуклюжий, но полный энтузиазма взмах мечом. В воздухе на мгновение завис призрачный след из золотистых искр, похожий на хвост кометы.

— Потрясающе, солнце! — я подхватила его на руки, несмотря на то, что он заметно прибавил в весе. — Настоящий защитник. Но помни наше правило: настоящий рыцарь сначала...

—...моет руки перед завтраком и никогда не обижает тех, кто слабее, — отрапортовал он, смешно сморщив нос. — Я помню. А за это положена наклейка с драконом? У меня в альбоме осталось место как раз для одного золотого.

— Обсудим это после каши, — строго (насколько могла) сказала я, целуя его в макушку.

Мы устроились за столом под старой ивой. Это был наш семейный праздник — годовщина того, что мы называли «Новой главой». Официально это был праздник в честь выздоровления герцогини после «длительной болезни», но мы-то знали правду.

— Какие новости из столицы? — спросила я, когда Леон увлекся поглощением блинчиков.

Аларик на мгновение посерьезнел.

— Барон Кросс принял приглашение и прибудет в замок через два дня. Он всё еще уверен, что ты его верный союзник, а твое ранение — лишь часть спектакля по завоеванию моего доверия. Твои доказательства относительно кражи имперского золота станут для него последним сюрпризом, когда он окажется в наших стенах. Императрица... — он усмехнулся, — Императрица всё еще ждет, когда «ключ» в лице Леона будет готов. Она не подозревает, что мы уже сменили замок.

— Она всё еще опасна, — заметила я, помешивая чай. — Такие люди не прощают поражений.

— Пусть пробует, — в голосе Аларика на секунду прорезался холод герцога Севера. — Мы больше не те люди, которых можно запугать. Сердце Леса признало тебя, Елена. Ты больше не «сосуд» для дегтя, ты его хозяйка. А Леон... его магия резонирует с твоей. Они всё еще верят, что растят разрушителя, а получили нечто гораздо более мощное.

Я посмотрела на свои ладони. Под кожей едва заметно пульсировала темная вена, но она не вызывала отвращения. Это была сила земли, сила корней, которая питала всё живое. Оригинальная Серафина хотела использовать ее, чтобы убивать. Я использовала ее, чтобы лечить. В прошлом месяце, когда в деревне у подножия замка случился неурожай из-за странной гнили, я просто прошла по полям, позволяя «дегтю» стекать в землю. К утру колосья поднялись. Это была не черная магия. Это была педагогика в мировом масштабе: я просто «объяснила» растениям, как им нужно расти.

— Знаешь, — тихо сказала я, глядя на Леона, который теперь пытался накормить блинчиком соседского кота, пролезшего в сад. — В той книге вчера был самый страшный день. Мальчик стоял в толпе и смотрел, как умирает его единственная опора. Пусть эта опора была гнилой и злой, но она была единственной. В тот момент в нем что-то ломалось навсегда.

Аларик накрыл мою ладонь своей.

— Но этого не случилось.

— Не случилось. Вместо этого он вчера выбирал, какую книгу мы будем читать перед сном. И выбрал «Сказки о добрых великанах».

— Ты изменила не только его судьбу, Елена. Ты изменила мою. — Аларик смотрел на меня с той пронзительной нежностью, от которой у меня до сих пор перехватывало дыхание. — Я ведь тоже был на пути к тому, чтобы стать монстром. Холодным, равнодушным карателем, для которого сын — лишь обязанность, а жена — досадная помеха. Если бы не ты...