– Я тебе не муха, чтоб по потолку ползать, – буркнул Ота. – Когда я с дерева слезаю, я слезаю вниз. Пошли, Мейс, поищем чего пожевать.

– Я иду, Ота, но, по-моему, Эдди прав. Низ – это в сторону центра, туда всё падает. А верх – в противоположную сторону. Нам нужно говорить на одном языке.

– Ну да, – отозвался Ота. – Тогда скажи-ка, в какой стороне север? – Он оттолкнулся, перелетев вверх – или вниз – на следующую ветку.

– Давайте определимся с терминами, – предложил Иеремия. – «Внутрь» – это к центру, а «наружу» – назад, откуда мы прибыли. К коре. Идёт?

– Идёт.

Я оттолкнулся вслед за Отой. Легко заскользив по пустому воздуху, ухватился за следующую ветку, чтобы восстановить равновесие, и толкнулся дальше. Иеремия следовал за мной, а Эдди замыкал шествие – он находился ближе всех к центру.

Передвигаться оказалось легко. Вместо того чтобы направляться прямиком наружу, к земной коре, мы решили пробраться глубже в джунгли, забирая наискосок. В условиях почти полного отсутствия веса мы могли скакать с ветки на ветку, точно белки, правда, пока мы не научились прыгать не слишком сильно, не обошлось без пары болезненных приземлений. Так странно было жить практически без гравитации! Как странно и чудесно, что притяжение огромной куполообразной оболочки позади нас точно уравновешивало притяжение земли впереди.

Вскоре мы очутились в самой гуще листвы. Хотя твёрдой земли не было видно, трепещущее розовое сияние, лившееся с «неба», служило постоянным напоминанием о том, где верх, а где низ. Со всех сторон доносилось пение птиц, а также шорохи и крики других животных.

Повсюду висели огромные водяные капли – одни размером с персик, другие – с тыкву. В сыром воздухе они конденсировались подобно росе. Однако в условиях почти полной невесомости капли воды беспрепятственно сливались друг с другом, разрастаясь до невероятных размеров. Я выпил несколько тех, что были поменьше. В более крупных каплях, величиной с человеческую голову, плавали крошечные рыбки с коротенькими плавниками, похожими на лапки. Продвигаясь вперёд, мы задевали эти водяные сферы; они срывались с мест и скользили вниз, сливаясь с каплями у внутреннего края джунглей. Самые же большие шары улетали прямо в небо и падали к самому центру, чтобы там – как я предположил – выкипеть, превратившись в пар, и пролиться обратно на Ялмез.

У всех деревьев и лиан в развилках росли дополнительные усики, предназначенные специально для удержания водяных шаров. Кроме того, в каждой трещине и развилке древесных стволов пустили корни мелкие растения-паразиты; эти похожие на орхидеи цветы отличались поразительно причудливой и сложной формой. От растения к растению порхали короткокрылые стрекозы; попадались также мошки, жуки, невиданно крупная тля и исполинские муравьи, которые ни за что не смогли бы передвигаться при обычной гравитации. Туман и мелкий дождь, вызванные нашим ледопадом, плыли меж деревьев, наполняя большие капли, образовывающиеся повсюду.

После десяти минут передвижения среди мокрых ветвей мы обнаружили нашу первую еду: лиану, усыпанную красными ягодами размером с яблоко. Ота надкусил одну и заулыбался; остальные последовали его примеру. Ягоды оказались сладкими и сочными, внутри каждой находилось по одной крупной косточке. Я съел три штуки. Вокруг выброшенных нами косточек сразу закружились стрекозы; какая-то тварь вроде толстого угря высунула голову из отверстия в ветке и сцапала одну из них. Я подумал, хорош ли этот угорь на вкус, но тот уже уполз обратно в своё укрытие.

Чуть поодаль мы наткнулись на плоды, похожие на бананы; они оказались сытными, хотя и горьковатыми. Крупный мохнатый паук спрыгнул с белого цветка бананового дерева и бросился наутёк. Птица с ярко-зелёным горлом величиной с куропатку перехватила паука и принялась его поедать. Ота выхватил нож и метнул его в стиле Питерса, пригвоздив упитанную птицу к ветке. Она ужасно верещала, пока Ота не перерезал ей горло и не выпотрошил. Стоило Оте швырнуть внутренности в заросли, как среди ветвей поднялась яростная возня.

– Идём дальше, – сказал я.

Мне совершенно не хотелось знакомиться с местными падальщиками.

– Вот наберём побольше жратвы, разведём костёр да приготовим, – сказал Ота. – Ты тоже добудь кого-нибудь, Мейсон. Эдди, у тебя есть нож?

– Нет, – ответил Эдди. – Полагаю, было бы неразумно ознаменовывать наше прибытие сюда повальной бойней.

По мере того как мы углублялись в джунгли Ялмез, свет становился всё более тусклым, а гомон живности нарастал. Я заметил нескольких маленьких пушистых зверьков с длинными лапами, но они двигались слишком быстро, чтобы их поймать – не то чтобы мне очень этого хотелось. Я скорее рассчитывал на что-то вроде свиньи или рыбы.

Мои желания исполнились, когда мы вдруг наткнулись на самый большой водяной шар из всех, что нам попадались – чудовищную подрагивающую сферу размером с амбар, с одной стороны опирающуюся на лианы и усики, а с другой – поддерживаемую огромным засохшим суком, торчащим из живого дерева. Вглядевшись в воду, я разглядел несколько рыб с короткими лапками, тех самых, что я видел раньше, только эти были упитанными и достигали фута в длину. Я разделся и прыгнул в воду, держа в руке свой новый нож. Рыбы бросились врассыпную. Я проплыл водяной шар насквозь, высунул голову, чтобы глотнуть воздуха, и нырнул обратно. Одна из рыб оказалась прямо передо мной. Я рванулся к ней, прижимая её к поверхности, но в тот миг, когда я ударил ножом, рыба выпрыгнула из воды. Я высунулся вслед за ней и лишь увидел, как рыбина прыжками уносится вверх, ловко отталкиваясь своими плавниками-ножками от каждой ветки, мимо которой пролетает. Может, позже она вернётся в этот большой шар, а может, найдёт себе другой. Ну и бог с ней. Я решил передохнуть.

Тёплый влажный воздух приятно ласкал обнажённую кожу. Я сидел с внешней стороны мёртвой ветви, слегка удерживаемый слабым притяжением. Арф был рядом со мной, то и дело взмывал в воздух и перепрыгивал с лианы на лиану, продвигаясь исключительно за счёт энергичных взмахов хвоста. Остальные бродили поблизости, рассматривая всё вокруг. Мы единодушно решили, что если нам удастся раздобыть ещё еды, то здесь получится хорошее место для лагеря. Земля, или Оболочка, находилась по меньшей мере полумилей выше, но особой причины забираться так далеко не было: джунгли там становились бы только темнее, влажнее и опаснее.

– Давайте попробуем вот так, – сказал Иеремия, извлекая из-под полы сюртука рыболовный крючок и леску.

Он поддел ножом кусок коры на сухом суку и отыскал жирную личинку, чтобы насадить на крючок. После моей неудачной охоты рыбы стали слишком пугливыми и поначалу не реагировали на приманку, но минут через десять Иеремия выудил одну, а следом за ней и вторую. Я нашёл прочную полую палку, похожую на побег бамбука, и с помощью нескольких футов верёвки примотал к ней свой новый нож. Я собирался использовать её как острогу, но тут мимо как раз пролетала очередная птица, и я умудрился подбить её с первого же броска. Мы с Отой дружно принялись ощипывать перья.

– Как насчёт костерка, Мейсон?

– Костёр нам совершенно необходим, – отозвался Эдди. – Мрачный сумрак этих джунглей угнетает мой дух. Зачем мы здесь? Как мы вообще вернёмся назад? Мне следовало бы писать о странных мирах, а не исследовать их. Это уже несомненно выше моих сил!

– Мы можем построить новый воздушный шар, – предложил Иеремия. – Благодаря нам Отверстие Симмса теперь открыто. Мы поднимемся на шаре и вернёмся в Америку. Как только ты напишешь отчёт об экспедиции, Эдди, я смогу организовать по-настоящему хорошо оснащённую…

Вдали раздался хриплый, кашляющий рык.

– Разводи костёр, – напомнил Ота.

Я достал огниво. Сук, на чьей внешней стороне мы устроились, был ярдов десяти в диаметре, а живое дерево, от которого он отходил, легко достигало пятидесяти ярдов в толщину. Хотя снаружи наш мёртвый сук был довольно сырым, его мягкая сердцевина оказалась сухой и пористой, как пробка. Ножом я настрогал кучу этой сухой трухи. Очевидного места, куда можно было бы положить растопку, не было, поэтому я попытался развести костер прямо в воздухе. Труха послушно занялась, но пламя словно не знало, в какую сторону ему стремиться, и вскоре собранные мной щепки разлетелись в разные стороны и погасли, рассыпавшись искрами. Я попробовал еще раз, на этот раз разведя костер прямо в углублении, которое выдолбил в ветке. Без привычного верха и низа пламя не могло разгореться как следует, но в конце концов я сумел добиться устойчивого, довольно сильного жара.