Илайджу за горой навалившихся на него людей уже было не разглядеть, но стало совершенно ясно, что дело принимает совсем скверный оборот. Время поджимало, да и насмотрелся я по горло. Арф ждал меня у подножия дерева. Он побежал за мной через Брод-стрит и дальше по переулкам, к ломбарду Абнера Леви.
Леви только что опустил жалюзи – я понял это по тому, что они еще раскачивались. Я громко постучал, и он приоткрыл дверь. Он тяжело дышал. Я сказал, что пришёл выкупить заложенную вещь, и он впустил меня внутрь. Арф проскользнул следом за мной.
Я положил на прилавок ломбарда залоговый билет и пятидолларовую золотую монету.
– Я оставлял у вас четырёхствольный пеппербокс, – напомнил я ему.
Он взял деньги и билет и повернулся, чтобы порыться в шкафу.
Тем временем Арф как следует встряхнулся и начал всё обнюхивать. В ломбарде стояла вешалка с дорогими сюртуками, выстроились витрины с часами и драгоценностями, попадались изящные маленькие столики и несколько больших сундуков. Один из сундуков особенно заинтересовал Арфа. Он обнюхал его, хорошенько поскрёб лапой, а затем упёрся в него передними ногами и оглушительно залаял.
– Уберите отсюда эту собаку, – сердито крикнул Леви. – Почему все всегда происходит одновременно? Уймите его, я вам говорю!
Я оттащил Арфа от сундука, но он снова прыгнул к нему, отчаянно заливаясь лаем. Тут я заметил, что замок не заперт, и решил заглянуть внутрь. Леви крикнул мне, чтобы я не смел этого делать, но он находился по другую сторону прилавка. Я поднял крышку сундука, и там, свернувшись калачиком на боку, обнаружился Ота. Он повёл своими огромными глазами в мою сторону и тут же сообразил, кто перед ним.
– Масса Мейс! – Ота сел и раскинул свои длинные руки. – Как же я рад тебя видеть!
Он выпрыгнул из сундука и исполнил короткий танец, разминая длинные затёкшие конечности. В его карманах что-то громко звякало. Хоть он и вымок до нитки и слегка перемазался в грязи, разодет он был в пух и прах: жёлтые кожаные туфли, чёрные бархатные штаны, чудного покроя фиолетовый сюртук и рубашка из муарового шёлка с галстуком из зелёной парчи.
– Ты давно в этом сундуке, Ота?
– Да нет, совсем недолго. Я шмыгнул сюда аккурат перед вами, масса Мейс. Я б и раньше пришёл, да задержался маленько – солдаты меня сгребли за то, что разгуливал без присмотра да такой весь из себя видный, а вольной при себе не имел. – Он обхватил меня руками и крепко прижал к себе. – Да накой мне вольная, коли со мной мой маленький масса!
Я не удержался и обнял его в ответ. В его карманах было полно каких-то твёрдых предметов. Арф радостно скакал вокруг нас и заливался лаем.
– Ты забежал сюда? – спросил я наконец.
– Солдаты меня на телегу возле ратуши усадили, а как Лайджа бунт поднял, так я и сбег. Леви тут обещал меня в Балтимор спровадить в обмен на кое-какое добро. – Ота подскочил к прилавку. – Мне таперича в ящике ехать без надобности, мистер Леви, так что выкладывайте наличные за тот серебряный чайник, что я вам давеча отдал.
– Боюсь, это невозможно, – отрезал Леви, поджав губы. – Со своей стороны я уже пошёл на риск. Ваша нерешительность ничего не меняет.
– Это что ж, вы пустой сундук в Балтимор отправите? – закричал Ота. – Никакой не отправите! Вы мне полста долларов должны!
Да уж, за последние одиннадцать дней он изрядно набрался городских замашек. И откуда только у него взялись эти дорогущие шмотки и серебряный чайник, что он вручил Леви?
– Хочу свои деньги! – настаивал Ота.
Леви повернулся ко мне.
– Вот ваш пистолет, мистер Бастлер. Благодарю вас за сотрудничество. И… в будущем, пожалуйста, не приводите в мой магазин рабов и животных.
Он протянул мне пистолет дулом вперёд. Оружие было не заряжено. Часы на стене у Леви показывали без четверти двенадцать.
Ота перегнулся через прилавок, пытаясь вцепиться Леви в глотку. Я резко ткнул его под рёбра:
– Плевать на эти деньги, Ота, уж поверь мне.
Я отвёл Оту в дальний угол лавки и приоткрыл перед ним нагрудный карман, давая разглядеть толстенную пачку банкнот.
– Держись меня, – сказал я, и в моём говоре прозвучала вполне понятная гордость. – Ты, конечно, неплохо устроился, но я устроился ещё лучше.
– Коли лучше, так сделай доброе дело. Скажи Леви, чтобы дал мне большой нож Боуи.
– Да всё что угодно, только давай поскорее уйдём отсюда.
Я дал Леви ещё одну пятидолларовую золотую монету – всё это золото уже начинало казаться какими-то игрушечными деньгами, – и тот достал из своего оружейного шкафа превосходный большой нож. Я вручил нож Оте, едва мы вышли за порог лавки.
Мы прибыли на Рокетс-Лэндинг буквально за минуту до полудня. Всё ещё накрапывал дождь. Пристань была запружена людьми, отчаянно пытавшимися попасть на судно. Все билеты были распроданы. Я высмотрел в толпе Эдди и Вирджинию: он прятал голову под зонтом, а она скрывалась за густой жемчужной вуалью. Я протиснулся мимо них и незаметно передал Эдди его билеты. Когда мы поднимались на борт, я дал судовому кассиру на лапу пять долларов, чтобы он разрешил мне взять с собой моего раба и собаку.
Эдди и Вирджиния втиснулись в забитую до отказа пассажирскую каюту, а мы с Отой остались на палубе. Мы отыскали сухое местечко под навесом и прислонились к переборке, а Арф примостился у наших ног. Пронзительно взвыл гудок, зашлёпали по воде гребные колёса, и наш пароход двинулся по покрытому дождевой рябью Джеймсу.
– Ну, Ота, и как же ты так разбогател? Ты ведь не был заодно с Илайджей, а?
Он не ответил мне прямо:
– Молин примкнул к Лайдже в Гучленде, а Маркус понёс весть мятежникам в Ричмонд. Лютер сбег на Север. Кастер проиграл свои десять долларов в карты, а Тайри подчистую пропил свою долю. Только они двое и остались, чтобы отогнать бато Гарланда обратно в Линчберг.
– Лютера поймали, – сказал я Оте. – Похоже, те золотые монеты никому особо не принесли счастья.
– Мне принесли, и ещё какое, – отозвался Ота, поправляя галстук. – Прикупил себе классных шмоток и стал ухлёстывать за прислугой в богатых домах. Мигом окрутил сразу трёх девчат, Мейс. Они тайком выбирались ко мне миловаться и приносили мне серебро, чтобы я копил им на вольную. – Он звякнул содержимым карманов, а затем похлопал по шуршащему бугру у меня на груди. – Так что не смей называть меня жуликом, пока не скажешь, с чего это у тебя самого карман так разбух.
Я огляделся. Никого рядом не было, но я всё равно приподнялся на цыпочки, чтобы шепнуть Оте прямо в его большущее ухо:
– Я их напечатал, Ота. Тысячи долларов. Мы с ещё двумя людьми собираемся потратить их все в Норфолке.
– Чаво? – его глаза округлились.
Из-за угла показался матрос и прислонился к переборке, чтобы раскурить трубку. Я улыбнулся Оте и тихонько кивнул. Было приятно, что он вернулся и теперь ломает голову над тем, чем я занят. Рядом с таким здоровенным и сметливым рабом, как Ота, я и сам уже не казался себе таким ничтожным.
Когда мы прибыли в Норфолк, дождь лил стеной. Рейнольдс, как и обещал, уже ждал на пристани. Он, Эдди и Вирджиния втиснулись в одну карету, а я с Арфом и Отой сел в следующую. Наш путь лежал вдоль набережной. В гавани стояли на якоре десятки судов, а в доках – множество лихтеров и дори[19]. Обогнув мыс, мы с Отой впервые в жизни увидели открытое море.
Перед нами лежал песчаный пляж; потоки дождя стекали по нему, а навстречу им катился бурный прибой. Я и не знал, что морская пена бывает такой ослепительно белой. Меня заворожили очертания волн: я никак не мог взять в толк, как они умудряются так сильно наклоняться вперёд, прежде чем разбиться о берег.
– Похожи на когти, а, Мейс? – сказал Ота. – Будто тащат всё за собой в море?
– А мне они кажутся конями, – ответил я. – Скачущими во весь опор белыми конями, на которых можно умчаться прочь.
– И куда мы умчимся, Мейс?
– На край света.
Иеремия Рейнольдс снял для нас похожее на амбар деревянное здание на песчаном пустыре прямо за мысом. Во дворе в беспорядке лежали изогнутые корабельные брусья, напоминавшие рёбра дохлой скотины. На посеревшем от непогоды строении виднелась выцветшая вывеска «ЛОДКИ БЕРРИСА» – когда-то здесь обитал мастер, строивший дори и ялики. Весь первый этаж представлял собой огромное пустое помещение с печью в дальнем конце. Лестница вела на чердак, где были обустроены две спальни. Лодочник Беррис жил здесь со своим семейством, пока два года назад холера не выкосила их подчистую. Суеверные местные жители обходили этот дом стороной, поэтому Рейнольдсу удалось снять его совсем дёшево.
