С матушкой Огиди парень уже был знаком, но сейчас, при ярком потолочном свете, испускаемой абстрактной линейной фигурой из тоненьких трубочек, он увидел её немного другой. Да, она всё так же была затянута с ног до головы в чёрную материю, всё так же носила белый чепец, всё так же парила над землёй и всё так же выглядела очень молодо, но её глаза… Как показалось в тот момент Горпео, её глаза отражали мудрость жизни нескольких столетий, не меньше. Со стороны её взгляд казался холодным, отчуждённым, взирающим на всё с некоторой вершины и оценивающим этот мир с позиции женщины, наблюдающей за ошибками чужого неразумного ребёнка, но не лезущей с советами к его матери. Однако стоило только ей поймать шарящий по комнате взгляд игрока, изучающего обстановку, как он сразу же почувствовал необъяснимое тепло, понимание и даже некоторое сочувствие. Так смотрит родная мать на своё дитя, готовая простить ему любые шалости, научить, объяснить и отпустить в вольное плавание по миру, что называется «жизнь». А когда он отвёл взгляд, ещё минуту не мог понять, откуда взялся весь этот странный пафос.

Вторым Горпео обратил внимание на странного низкорослого человека, очень напоминающего профессора чар из самой первой экранизации истории мальчика, который на протяжении семи книг выживает непонятно как. Разве что здешний профессор Флитвик левитировал на табуреточке персикового цвета, да и одет был на ближневосточный манер, в белый халат и персиковую же шапочку. Его гладкое, без единого волоска, не считая бровей и ресниц, лицо излучало задор и веселье. С не меньшим интересом изучал он игрока в ответ.

Третьим персонажем оказалось нечто непонятное, с крыльями, щупальцами вместо ног, странными руками, будто механическими, но как будто от какого-то средневекового цельнометаллического доспеха, головой лисы и вполне себе человеческим телом. Его одежда отдалённо напоминала парадный мундир армии Наполеона, пусть нижнюю его часть и заменяла странного вида юбка, сшитая из ремешков, а рукавов не было совсем. Металлические пальцы постоянно двигались и сжимались в кулак, как будто что-то считали и угрожали одновременно. Глаза же напоминали изумруды, как цветом, так и неподвижностью. Прям мечта кавайной няши, если не обращать внимания на некоторые недостатки. Разве что точно определить пол с первого взгляда не представлялось возможным.

Четвёртым существом была вполне себе нормальная человеческая женщина в платье сиреневого цвета, с закрытыми плечами и гроздьями винограда, вышитыми по бокам и, возможно, спине, и пронзительно-голубом головном платке, полностью скрывающем волосы от шеи выше, если бы не одно «но» — полное отсутствие ног. Причём эта женщина была даже чуть ниже Горпео и, в отличии от остальных, не возвышалась над ним. Длинные рыжие волосы, выходящие из-под платка, ещё и умудрялись почти подметать пол, на длинных, сантиметров пять, ногтях изображались какие-то постройки, а лицо напоминало восковую маску.

— Не налюбовался ещё? — внезапно спросила женщина без ног.

Горпео не нашёл, что ответить, поэтому промолчал.

— Ну что ж, молодой человек, вы пришли в нашу скромную обитель Триединого чтобы научиться врачеванию, верно? — задорно спросил старичок на табурете.

Как показалось игроку, чтобы не дать заговорить восковолицей.

— Да, так и есть, — ответил игрок.

— Тогда почему вы опоздали аж на целую минуту? — не меняя тона, задал новый вопрос старичок.

— Это не его вина, магистр Бо, — вступился за парня гасару. — Юдах снова перепутала подопечного, которого надо сопровождать к месту экзамена, а мне вы запретили вмешиваться в их дела. Ювус вышел из комнаты ровно в обозначенное матушкой Огиди время и ни секундой позже.

— Что ж, в таком случае, молодой человек, вы будете допущены к испытанию, — всё тем же задорным тоном сказал старичок.

Горпео сглотнул. Он явственно представил, как вот этот вот с виду безобидный дедушка своим радостным тоном сообщает кому-либо, что через секунду он умрёт… и убивает несчастного. После чего убирает следы убийства и летит на своей табуретке пить чай, напевая какую-нибудь весёлую песенку.

— Твоя пунктуальность, Бо, иногда переходит все границы, — ледяным тоном сказал — или сказала — щупельценогий.

Буквально ледяным: из его рта вырвалось облачко пара, осевшее на каменный пол ледяными кристалликами, растаявшими через секунду.

— Ну вот такой я, ничего не поделаешь, — весело воскликнул старичок и крутнул табуретки вокруг своей оси. — Любите и жалуйте…

— …и вето периодически накладывайте, — закончил за него щупальценогий.

— Может быть всё-таки начнём наконец испытание? — ещё более старым, чем вчера, голосом спросила Хранительница, заставив Горпео вздрогнуть.

— Да, пожалуй начнём, — сказала восковолицая, — Молодой человек, пройдите в правую дверь, пожалуйста. От вас правую.

Уточнение было не лишним, потому что парень уже начал прикидывать, какое именно право имела ввиду женщина. Её голос оказался самым обычным, без наворотов и прибамбахов, свойственных всем остальным, включая кота, в комнате.

С трудом поборов неожиданно накативший страх и кое-как сдвинувшись с места, Горпео подошёл к двери. Та, стоило игроку поднести руку к её круглой деревянной ручке, открылась сама. Внутри, в дальнем углу, на точно таком же холодном каменном полу, как и в комнатке с существами, лежал человек и истекал кровью. Рана на голове, отрубленная кисть правой руки, чуть ли не фонтанирующая из бедра кровь — всё это вызывало у игрока не самые приятные воспоминания. Как-то, будучи ещё кандидатом в сборную области, он испугался вида стрелы в плече товарища и упал в обморок.

Первой реакцией парня было подбежать и помочь ему, что он и сделал, с успехом врезавшись носом в невидимую стену. Лоб от участи носа спасла шапка. Всё ещё надетая, как и ватник. Что странно, шкала комфорта признаков каких-либо не показывала, оставаясь пустой. Да и сам игрок чувствовал себя вполне комфортно в зимних вещах.

Секунд пять потерев ушибленную часть лица, Горпео стал огладываться. Только тогда он заметил массивный деревянный стол, смещённый справа от входа. На столе лежало три предмета: короткий посох, больше похожий на обычную палку, с утолщением как у булавы вместо навершия, чёрную стеклянную бутыль с пластиковой пробкой и небольшой чемоданчик с красным крестом, универсальным символом медицины.

— Это твоё испытание, ювус, — раздался голос матушки Огиди, стоила парню подойти к столу. — в течении минуты возьми какой-нибудь из этих предметов и вылечи человека в углу. Время пошло.

И, для пущего эффекта, обратный отчёт высветился прямо над раненным. Противно так появился, красным цветом и громким пиканьем. Это отвлекало и не давало подумать.

В чём вообще суть испытания? Вылечить человека это и так понятно. Именно поэтому нужно понять, чем это будет сделать эффективнее. И вот тут перед Горпео и встал главный вопрос: как это сделать? Опытным путём точно не получится, и времени мало, да и вряд ли хоть кто-то из левитирующей четвёрки настолько глуп, чтобы дать перепробовать всё. Свойства же предметов не открывались. Совсем. Их как будто не было и это ещё больше усложняло задачу. Надо что-то решать. Но что? Как здесь вообще можно сообразить, что вылечит пациента, а что мусор? Наверное, здесь, в помещении, есть подсказки, что именно нужно выбрать, но беглый осмотр ничего не выявил, а на более тщательный поиск нет времени. Время… Было бы чуть больше времени, он бы понял, какой именно предмет правильный, а так… Вариантов, как пройти испытание, было мало и почти все они никуда не годились. Поэтому Горпео, буквально за пару секунд прикинув все «за» и «против», громко сказал:

— Мне не хватает информации, чтобы пройти испытание!

На импровизированном табло обратного отчёта оставалось пять секунд до окончания минуты. Но за эти пять секунд никто с ним не связался и по их истечению раздался оглушительный звук бьющегося стекла. Дверь открылась.

— Испытание вы провалили, молодой человек, — первым сказал щупальценогий, как только Горпео вернулся в комнату с существами. — Для понимания, вы провалили испытание, которое в принципе провалить нельзя.