Ни он, ни Гравик не могли видеть, как Горпео внутренне подобрался, готовясь к самому худшему. Игрок точно не знал, но вполне предполагал в игре наличие убийц, как их называли местные, посланников, изучившие их вдоль и поперёк. Как иначе можно было объяснить вопрос о получении умения?

— И куда вы дели всех остальных? — спросил он.

— В смысле «куда дели»? — не понял Гравик. — Сами ушли, когда пришло время. Зачем нам их куда-то девать?

— Но ведь Красноречие…

— Один из ваших проговорился, что мы можем влиять на получение вами определённых умений, — пояснил Сиш. — Вот мы и стараемся помогать самым достойным.

— Значит, я достоен?

— По крайней мере, лучше многих, что мы видели, — кивнуд Гравик. — Пусть вас и было немного, определённую ранжировку составить не трудно. Тем более, что этим занимаемся только мы и ещё Кром иногда.

— Почему только трое?

— Так комендант решил, — пожал плечами Сиш, — он всегда отправляет посланников к нам во время Жатвы.

— И вы значит, захотели стать эдакими няньками? — решил подстебнуть солдат игрок.

— А ты чем-то недоволен? — абсолютно серьёзно спросил Гравик.

— О нет, меня всё устраивает, — тут же пошёл на мировую Гравик. — Без вас, огаши, я бы так и мазал по дрогам.

— Да ты и сейчас бы мазал, — пожал плечами тот, — не очень-то и далеко ушло вперёд твоё обучение за неделю-то. Развиваться тебе ещё и развиваться. К сотому уровню посланник должен обладать меткостью основного огнестрельного оружия не ниже двухсот пятидесяти. Но то, что мог, я тебе дал. Да и никуда ты не опаздываешь, за неделю твои показатели вполне достойны.

Горпео вдруг осознал, что в игре он всего неделю. Ровно семь дней, не считая первый вечерний заход. И чего он достиг за это время? По сути, ничего, даже выйти из первого подрегиона пока не смог.

— Ну вот опять ты за своё! — наехал на Гравика Сиш, но слишком уж наигранно. — Он ведь теперь задумается об уходе от нас.

— Уже задумался, — ответил ему Гравик. — И правильно сделал. Дети должны покидать начальную школу и идти дальше по лестнице мастерства. Таков закон жизни.

В его голосе сквозила непередаваемая грусть, будто ему вовсе не хотелось отпускать Горпео. Но тот понимал, что огаши прав. Ведь и пари отца невозможно будет выиграть, постоянно живя в стартовой локации. А выиграть игроку очень хотелось. Это был вопрос самоуважения.

Через час, собрав трофеи, обменяв их на деньги и всё-таки наведавшись в местный бар на три стопки шавии, очень крепкой местной водки, лишь на треть разведённой водой с привкусом чего-то невыносимо горького, они возвращались обратно колонной из четырёх машин. Горпео был полон решимости этим же вечером уйти из деревни и отправиться дальше, к Перешейку душ, тому самому месту, где осуществляется переход из первого подрегиона во второй. Его кошелёк потяжелел ещё почти на четыре тысячи. Могло быть и больше, но пришлось потратиться на ремонт винтовки, за эти три дня она изрядно потрепалась, ещё чуть-чуть и начала бы клинить. Никаких трофеев у игрока не осталось, всё, что можно было, он сбыл торговцу. Хотел было и три оставшиеся гранаты продать, но, подумав, решил, что они могут ещё пригодиться. Мало ли что и где может случиться.

В машине парень незаметно уснул. Пусть машины и пародировали кабриолеты, но внутри было довольно тепло, а непривыкший к алкоголю игровой организм — да и реальный тоже — ещё больше клонило в сон. Да и усталость накопительного толка давала о себе знать. Это обычная бодрость восполнялась после выходов и заходов в игру спустя некоторое время, аватар игрока же нуждался в нормальном отдыхе здесь, которого за неделю так и не получил. Ну не было в Прасунге таверн или гостиниц! Горпео как мог боролся со слипающимися глазами и зевотой, но проиграл, и как доехали до деревни он не помнил. Разбудил его автомобильный гудок, требующий открыть ворота гаража, но над будущим лекарем никто не смеялся, наоборот, все смотрели с пониманием.

Гараж оказался расположен внутри Гарнизона, из него можно было пройти сразу на второй этаж, что Горпео и сделал, после чего вышел к лестнице и пошёл к коменданту. Ведь, по сути, в деревне его ничего не держало, кроме последней тренировки от Гравика и плата за форму, которую он должен был вернуть. Конечно, можно было и сбежать, сэкономив грины, но, во-первых, четыреста пятьдесят денежных единиц для игрока уже не были каким-то обременением, а во-вторых, некоторые НПС, особенно самые влиятельные из них, были способны видеть все нехорошие поступки посланцев, что могло осложнить дальнейшую жизнь Горпео в Батлварсе. Мало ли, с кем придётся пересечься.

Нур всё так же стоял на посту и, едва заметив парня, снова стал смеяться как ненормальный. Горпео остановился на безопасном расстоянии от него, хотя вряд ли это могло помешать стражу снова растроиться. Минут пять на весь коридор стоял дикий хохот, после чего дверь открылась изнутри.

— Нур, ты снова за своё? — прищурившись в сторону охранника, процедил Сартур.

— Прошу прощения, аш-комендант, больше не повторится, — моментально вытянувшись по стойке смирно, отчеканил страж.

— Да уж, больше не повторится, как же, — смерил взглядом Сартур стража, после чего обратился к игроку: — Ну, что стоишь, проходи.

Горпео не стал заставлять себя дважды и проскочил в кабинет. Обстановка в нём ни на процент не изменился за те три дня, что парень в нём не был.

— Судя по твоему лицу, ты пришёл явно не просто языком потрепать, — сев за стол, сказал комендант.

— Так и есть, — кивнул Горпео. — Сегодня вечером или завтра утром я планирую уйти из деревни.

— Ну что ж, молодец, — похвалил его Сартур. — Всё, что нужно от нас, ты получил, и даже денег заработал. Так ведь?

— Так, — ответил игрок. — Поэтому хочу отдать деньги за форму.

— А ещё за ватник и стирку одежды, в которой пришёл. С тебя тысяча сто гринов, боец.

— Согласен, — материализуя необходимую сумму, сказал Горпео. Получилась пачка из одиннадцати купюр. На всякий случай пересчитав, он протянул деньги коменданту: — Вот, держите.

— И что, даже не попробуешь уменьшить сумму?

— А вы готовы пойти на это?

— Ты мог хотя бы попытаться, ведь это твои деньги.

— Я полностью осознаю свои способности в деле торговли и понимаю, что это совсем не моё, — покачав головой, отказался Горпео.

Всё-таки даже в восемнадцать можно понять, что ты из себя представляешь и на что способен, а к чему лучше не прикасаться. И торговля в частности, равно как и всевозможные виды отношений с деньгами в целом, относились ко второму типу. Вряд ли игра, да ещё и такая проработанная, сможет что-то поменять.

— Ну что ж, это твоё право, — хмыкнул Сартур, забирая деньги. — Только тебе решать, какой стиль жизни в Нараконе претворять в жизнь.

Горпео кивнул. Он понимал, что комендант сейчас пытался провернуть тоже самое, что и Сиш с Гравиком на блокпосту. Вот только Торг ему был совсем неинтересен. Красноречие, в принципе, тоже… ровно до того момента, когда получил его. Парень вдруг понял, что говорить, произносить звуки, складывать их в слова, те, в свою очередь, в предложения, а их в длинные красивые речи, это очень круто. Понял, что слово поистине страшное оружие, которое и в самом деле может воодушевлять, лечит, мирить с горем, ранить и даже убить. До того момента он только читал об этом, смотрел фильмы, слушал от других, но не понимал. Теперь же, поняв, решил попытаться прокачать насколько это было возможно. И вряд ли это будет сильно сложно, поболтать в реальной жизни он очень любил, был бы собеседник подходящий.

— Тебя что-то ещё держит в деревне? — спросил вдруг комендант, выводя Горпео из собственных мыслей.

— Мы договорились с Гравиком на последнюю тренировку — ответил игрок. — А вы уже гоните меня?

— Вечером, даже ночью по нашим меркам машина поедет на блокпост, может подкинуть тебя до развилке, от который ты доберёшься до Лависи. Эта деревня поменьше нашей, но в ней есть таверна и до Перевала ведёт прямой путь.