Парень открыл один глаз, на всякий случай не меняя позы. Охранник обнаружился только один, он держался рукой за стену и громко хохотал. Так громко, что с потолка сыпалась пыль.

— Ваш раболепствующий прислужник, ой не могу, — спустя пять минут прохохотал охранник, казалось, пришедший в себя, и снова взорвался хохотом.

Что делать в этой ситуации и куда делись ещё двое Горпео не знал, но на всякий случай с места не двигался и зажмурился ещё сильнее.

— Прислужник, ты так и будешь стоять, изображая живое воплощение образа покорно принятой участи? — спросил охранник, полностью победив приступ смеха, по крайней мере, временно.

— Где ещё двое? Куда они делись?

— Не было здесь больше никого, только я.

— Но как же…

— Проходи, — махнул страж двери на объект охраны, — комендант ждёт.

— Точно можно? — не поверил Горпео.

Уж слишком резок снова оказался контраст.

— Можно, — усмехнулся страж.

Отныне игрок решил называть его только так, простое слово «охранник» не подходит тем, кто может внушать страх похлеще дрогов.

Всё время смотря в сторону стража, чтобы в случае чего быть готовым отпрыгнуть как можно дальше, парень боком подобрался к двери, рывком открыл её, молниеносно шмыгнул внутрь и быстро закрыл.

— А ты не спешил, — раздалось за спиной.

— Прошу прощения, мой Прашетом обласканный ишари, виноват, — развернулся и склонил голову перед комендантом Горпео.

— Как ты меня назвал? — прищурился комендант.

— Как велели стражи двери, так и назвал, — буркнул игрок.

— Кто велели?

— Стражи двери. Они набросились на меня и…

— Понятно, Нур опять развлекается. Повторяю специально для забывчивых: я Сартур. И как-либо иначе обращаться ко мне надо. Понятно?

— Но стражи…

— Да нет никаких стражей! Один он там. А ты попался на его иллюзию.

— Иллюзию?

— Иллюзию. И ментальный удар. Было ведь страшно?

Горпео лишь кивнул.

— Вот. Нур у нас ментальный маг и ты его очередная жертва.

— И как перестать быть его жертвой?

— Он не атакует два раза одну и ту же цель. Здесь можешь быть спокоен.

Игрок тряхнул головой. Он не мог поверить, что стал жертвой игровой альтернативы программы «Розыгрыш», два года назад пытавшейся в четвёртый, не слишком удачный, перезапуск по телевидению.

— Так, для чего я тебя вызвал, — протёр глаза комендант. — К югу от деревни, ещё южнее ущелья, где ты вчера был куропаток, стоит блокпост, на который упорно лезут гоблины.

— Мне надо порадоваться за охрану блокпоста?

— Тебе, видать, ничего не надо, ни опыт, ни деньги ни ещё какие полезные в быту вещи, что с мордатых можно вытрясти.

— Мордатых?

— Ну что за странная привычка задавать вопросы каждой фразой? — поморщился комендант. — Один постоянно хмыкал, другой всё на лжи поймать хотел, третий непонятно за что извинялся, четвёртый — вот.

— Когда мне что-то непонятно, я спрашиваю, — ответил Горпео, пожав плечами. — До этого мне никто не говорил, что вопросы это зло.

— Не зло, когда они по делу и к месту.

— Сейчас вопрос как раз по делу. Сначала были гоблины, потом какие-то мордатые…

— Мордатые это и есть гоблины, — прикрыл глаза, будто стараясь заглушить злость, Сартур. — И блокпосту нужна помощь в защите от них. Если ты не хочешь помочь, так и скажу, я пожалею, что касался этой тем, и…

— Хочу, — поспешил ответить Горпео. — Очень хочу.

Кто знает коменданта, может и вправду не даст задание. А то, что здесь именно задание, игрок был уверен на все сто.

— В таком случае отправляйся на юг. Давай карту, поставлю точку.

Оповещение о задании не появилось, что ввело парня в ступор. Зачем же тогда вызывать в кабинет через солдата, да ещё по пути пугать стражем?

— Это всё? Я тогда пойду? — спросил Горпео, получив планшет с пометкой обратно.

— Нет, не всё, — покачал головой комендант, встал из-за стола и подошёл к левой от игрока стене, абсолютно пустой.

Вздознув, он провёл через всю стену рукой, странно перебирая при этом пальцами, будто играя не невидимом пианино. Раздался щелчок, снизу из пола вылез сейф. С минуту покрутив ручку в центре передней стенки в разных направления, Сартур открыл дверцу и достал оттуда серебристый квадратик без какой-либо цепочки или ленты.

— Ты знаешь, что раньше на месте Куропаточьего ущелья обитали ящерицы? — задал неожиданный вопрос комендант.

— Нет, не знаю, — покачал головой Горпео. — Да и откуда бы?

— Теперь знаешь. Когда Нуравагаш отнял подарки у деревень, что были когда-то дороги Ашвари, а его новая младшая жена стала устраивать Жатвы, связь с внешним миром для несчастных жителей практически прекратилась. Постоянные снегопады и пришедший вместе с ними холод убили всё живое в окрестностях. Поля, леса, реки — всё это престало существовать вместе с растениями и животными, обитавшими в них. И тогда обе деревни взмолились Нуравагашу о пощаде. Нуравагаш не отвечал, жители умирали от голода, а выжившие использовали их тела в качестве хоть какого-то пропитания. По некогда цветущей долине поползли страх и отчаяние, всё ближе к ней подбиралась Хошеми, богиня страданий, чтобы за счёт двух деревень расширить свои владения. Нуравагаш, будучи, по своей сути, добрым богом, не мог позволить нарушиться балансу и просто так отдать жителей на растерзание хошемитам. Ведь были среди них и те, кто не был виноват в смерти Ашвари и даже не знал о готовящихся к применению заклинаниях против неё. Нуравагаш решил дать людям шанс, снял с себя свой богато украшенный жемчужинами пояс, сорвал с него десять камушков и раскидал по долине. Жемчужины, упавшие на землю, пробудили своей энергией подземное тепло, растопив снег и лёд, что успели образоваться там. Хошеми, уже считавшая эти земли своими, обратилась к Великому Балансиру, что следит за равновесием добра и зла в мире. Но Балансир признал право Нуравагаша на косвенную помощь, ведь бог не отменял свои или чьи-либо другие действия, а всего лишь давал шанс, которым ещё надо было воспользоваться. Там же, пред лицом Балансира, Нуравагаш разорвал свой браслет с десятью медными фигурками различных животных и пустил следом за жемчужинами. Хошеми от этого впала в ярость, забыла где находится и послала вслед за фигурками мощные сгустки энергии. Половину из них заблокировал Балансир и они вернулись к хозяйке, нанеся ей страшную рану, из-за которой она потеряла зрение. Её верные хошемиты, почувствовавшие боль своей богини, двинулись войной на своих соседей. Эти походы вошли в историю как Великая Война Ненависти, а саму Хошеми с тех пор стали называть Богиней Слепой Ярости. Но все сгустки остановил Балансир. Половина фигурок сгорела, не долетев до жемчужин и на тех местах, куда они должны были упасть, образовались небольшие, вечно свободные от влияния снега и льда, территории. Но те территории, куда фигурки всё-таки долетели, стали местом обитания какого-либо животного, которых люди могли убивать для своего пропитания. Нуравагаш подарил жителям деревень надежду, а символом надежды Прасунга стала куропатка.

С последними словами комендант протянул Горпео серебристый квадратик, явно предлагая взять его. Игрок не стал отказываться и в его ладонь перекочевал обжигающий сгусток чистой ярости. Вскрикнув, скорее больше от неожиданности, парень инстинктивно сжал ладонь. Сквозь неё пробивался чёрный свет, а терпеть огонь становилось труднее с каждой секундой. Но Горпео не разжимал пальцы и примерно через минуту ярость и боль сошли на нет. Одновременно пришло сразу два системных сообщения:

Поздравляем!

Вы выслушали третью награду народа ракси

Награда: + 0,5% к восполнению очков здоровья

Награды суммируются

и

Поздравляем!

Вы получили Серебряную медаль, часть набора «Надежда Нуравагаша»

Количество собранных частей: 1 из 5

— Ничего себе последний день Помпеи, — пробормотал игрок.

— У тебя есть шанс собрать все пять частей набора. Впрочем, можешь оставить и одну, сам разберёшься, как тебе будет лучше.