Послышался звук серены, очень похожей на полицейскую, но когда звук стало слышно максимально, во двор въехал фургон с собачьей головой в зачёркнутом красном кружке.

— Мужик, отойди, — велел вылезший с водительского сиденья парень лет двадцати пяти.

Державший собаку отпустил её и сел рядом с Пашей на скамейку. Пёс сначала не знал, что ему делать и прости сидел, косясь на коробку. Но, заметив в руках водителя-отловщика ружьё, рванул вглубь двора. Далеко, правда не убежал, дротик с транквилизатором настиг его достаточно быстро.

— Ты молодец, парень, не испугался собаки, — отдышавшись сказал мужик и протянул руку: — Денис.

— Паша, — хотел было сделать тоже самое парень, но рука только едва дёрнулась.

— Понимаю, — смущённо кивнул мужик, опуская ладонь.

— Чья собака-то хоть? — подошёл к ним отловщик. — А-то увезём ведь, а потом хозяин на нас в суд подаст.

— Сука Ольги Викторовны из двадцать четвёртой квартиры, — с усмешкой раздалось откуда-то сверху. Все трое подняли головы и увидели в окне третьего этажа полностью лысого старика лет семидесяти, не меньше. Его лицо выражало огромное удовольствие. — Только её на скорой увезли, когда она с Гердой гуляла. Плохо стало, старушке, за сердце хваталась. А я говорил ей, что надо меньше коньяк хлестать в её возрасте.

— Побойтесь Бога, Роман Игоревич, какой коньяк! — воскликнул другой старичок, тот самый, в инвалидном кресле. — Ольга Викторовна с детства сердцем мучалась, погода стала меняться, вот сосуды и не выдержали. А вам лишь бы напраслину на людей разводить.

Лысый только сплюнул и скрылся в глубине своей квартиры, окно оставив полностью открытым.

— Вы-то как здесь оказались? — спросил Паша Дениса.

Приглядевшись к нему, парень отметил, что называть его мужиком всё-таки рано, на вид ему было не больше тридцати.

— Мама в окно заметила разборку этой шавки с кошкой, охраняющей котят, — сказал тот. — Она меня и разбудила, попросила что-нибудь сделать. А я пока сообразил, что к чему, пока оделся, пока прибежал уже ты здесь. Не успел я.

— И я не успел, — опусти голову Паша, — хотел спасти котят, а все погибли…

И тут, как по заказу, из коробки раздался жалобный пронзительный мяв. Парень, не обращая внимания на больное плечо, бросился к коробке и увидел в ней три маленьких шерстяных комочка. Из-под двух, чёрного и серого, сочилась кровь, смешиваясь с дождём, а вот третий был на вид целый. Он прижался к дальнему углу, его глаза округлись до возможного максимума, выражая вселенский страх. Он даже не шипел, не кусался и не царапался, когда Паша левой рукой забирал его из коробки.

— Мальчик, — отметил подошедший Денис.

Выглядел он не самым лучшим образом, весь промокший, вся правая сторона, от шеи до тапочка, облита грязью. Да и сам Паша был не чище.

— Единственный выживший, — пробормотал он, прижимая к себе котёнка.

А тот и сам, почувствовав тепло тела, жался всё ближе.

— Вот и забирай его себе. Ты, считай, теперь его папа.

— Заберу, — кивнул Паша.

Дождь постепенно сходил на нет, из-за облаков проглядывало солнце. Отловщик закончил заполнять бумаги и, не вылезая из кабины, спросил:

— Так что с хозяйкой собаки делать? Я обязан забрать её с собой за нападение на человека. Ну, собаку в смысле, — пояснил парень, заметив на себе два странных взгляда.

— Езжайте, молодой человек, — махнул рукой старичок-инвалид, — Герда чипирована, Ольга Викторовна потом позвонит в вашу службу сама.

— Ну тогда мне нужна чья-нибудь свидетельская подпись, — сказал отловщик. — Порядок такой.

— Давайте я распишусь, — предложил Денис, посмотрев на Пашу.

— Да мне, собственно, всё равно. Надо написать фамилию, инициалы и адрес на третьей странице и подпись на второй и четвёртой.

— Как-то у вас много бумаг, — покачал головой старичок. — Все, обычно, планшеты протягивают.

— Наше начальство уверено, что бумага надёжнее, — усмехнулся отловщик.

Пока Денис выполнял письменные манипуляции, Паша присел перед тем, что издалека считал меховой муфтой. Чёрно-серая кошка с распоротым брюхом, из которого неаппетитно вывалились кишки, окоченевшим трупом лежала возле насквозь мокрой коробки. Видимо, она до последнего защищала котят. И если у парня желудок был бы хоть чем-нибудь наполнен, его обязательно бы стошнило.

— Надо бы их похоронить, — бесцветным голосом сказал он, заметив тень сзади. — Всех троих.

— Надо, — ответил Денис. — Моя мама уже спешит сюда, она и укажет место.

Повернув голову налево, Паша заметил женщину лет пятидесяти в домашнем халате, но вполне себе обычного вида уличных туфлях.

— Мама, тебе же нельзя много ходить после операции, — всплеснул руками сын.

— Ничего сынок, не стеклянная, не развалюсь, — ответила, улыбнувшись на приветствие Паши, мать. — Доигралась Ольга Викторовна с Гердой, теперь помучается, вызволяя свою малютку, — фыркнула женщина.

— Мама, нам надо похоронить кошку и котят, — поспешил Денис прервать женщину, впрочем, Паша не заметил, что она хотела устраивать скандал. — Не покажешь место, где лучше всего это сделать?

— Под кустами сирени подойдёт? — на секунду задумалась хозяйка двора.

Вернее не целого двора, а его половины, относящейся к дому, где жил Паша и перпендикулярно стоящего к нему левого. Парень читал о такой инициативе правительства города и даже был рад тому, что она прижилась. А то, что мать Дениса именно такая хозяйка говорило то, что именно к ней обратился сын для, по сути, посторонней ямы на газоне.

— Туда и собакам добраться трудно, не разроют, и тень от дуба есть, — продолжила размышлять женщина. — Мы же ведь там клумбу хотели разбить на месте не прижившейся акации. Со временем можем даже памятник поставить…

— Мама, это котята! — воскликнул Денис. — Какой памятник?

— Самый настоящий, — осталась непреклонна женщина. — Из дерева. Я уверена, Кирилл Дмитриевич возьмётся за эту работу.

— С удовольствием возьмусь, Марина Сергеевна, — кивнул старичок-инвалид. У меня даже соответствующего цвета обрезок есть.

— Ну вот, всё и решено. Так что копаем под сиренью.

— Я тогда за лопатой сбегаю, — предложил Паша, — не руками же копать.

— Сбегайте, молодой человек, — согласилась Марина Сергеевна.

Но первым делом, оказавшись в квартире, парень достал из холодильник бутылку молока, налил в блюдечко, буквально десять секунд подогрел в микроволновке, поставил на пол, с трудом оторвал от своей груди котёнка, оставив дырки от когтей на и без того пострадавшей футболке, и положил его около блюдечка. Стоять рыжий комочек не мог, то ли от пережитого, то ли вообще пока не умел, но к молоку прилип жадно.

— Никуда отсюда не уходи, — велел ему Паша, заглянул в кладовку, оборудованную рядом с кухней, нашёл в дальнем углу необходимый инструмент и пулей побежал во двор.

Через полчаса, закинув стираться испачканные мокрые вещи и утолив голос холодными пельменями, новоявленный котовладелец стоял перед зданием Гарнизона. Туча, два дня висевшая над деревней, отступила, выглянуло солнце и унылый снежный пейзаж заиграл новыми, яркими красками.

— И долго ты здесь будешь стоять смотреть на небо? — раздался сзади голос коменданта.

— Минут пять как минимум, — ответил Горпео, разворачиваясь.

— Ну стой, стой, — протянул Сартур. — На тебя вся деревня надеется, а ты…

— Не смешная шутка. Деревня меня даже и не знает.

— Вчера может быть и не знала, да Сиш растрепал всем, как ты принял на себя грога…

— Теперь понятно, кому не следует рассказывать тайны, — пробормотал игрок.

— Да ладно тебе. Если бы он этого не сделал, ты так и остался бы названным гостем. А так у меня есть для тебя задание.

— Задание, серьёзно? — сделал стойку Горпео.

— Конечно, серьёзно, в таких вещах не шутят. Надо сходить в Куропаточье ущелье. И настрелять там… угадаешь кого?

— Куропаток небось?

— В точку, парень. Именно куропаток. Деревне нечего есть.