В наушниках заиграла песня про кометы, летящие вверх по небу, и мысли Паши, неожиданно даже для него самого, переключились на тему обманутых ожиданий человечества. Песня про супермаркет только усугубила эти мысли: когда-то, примерно в тоже время, что и был выпущен альбом, людям обещали города на Марсе, колонии на Луне, полёты на Плутон за пару часов и всё это не в далёкие-далёкие времена, лет так через сто, а вполне в обозримом будущем. И ведь по началу всё получалось — люди и вправду полетели на Марс и даже стали там строить подобие города, а сразу три лаборатории заявили о начале экспериментов с околосветовой скоростью, но… из-за неведомой фигни, обстоятельства которой не раскрываются до сих пор, погибли колонисты-марсиане и все подобные программы оказались свёрнуты, а испытания как-то постепенно заглохли, и вот уже пятнадцать, почти шестнадцать, лет ни о чём таком не сообщалось. Мечты людей о цветущем Марсе и межгалактических полётах в очередной раз так и остались мечтами…

— Эй, паря, ты чего здесь трёшься, — неожиданно раздался сзади голос, когда Паша возвращался домой.

Развернувшись, он увидел троих пацанов примерно одного с ним возраста, разве что один выглядел старше, но вряд ли сильно намного. Их намерения Паша читал на лицах и вряд ли особо сильно обманулся: его остановили не для простого разговора. Как назло, подловили его в длинной арке, правда, он всегда сможет сбежать, бегать он умел.

— Ну что молчишь, тебе кажется вопрос задали? Или не тебе? — спросил левый пацан.

Именно он спрашивал в первый раз. Что характерно, основной атрибут гопников — спортивные костюмы с полосками — на них присутствовал, в отличии от семечек. Да и голос у говорившего был не карикатурно-писклявым, а вполне себе нормальным, человеческим.

— Я вас не знаю, денег у меня нет. Чего вам от меня надо? — спросил в свою очередь Паша.

— А ты жидовскую морду при нас не включай, понял? — заговорил второй молодой из их компании.

— Сёма! — тоном предостережения сказал самый старший.

— А что «Сёма»? Или я не прав? Мы тут поговорить с парнишей хотим, а он жидовскую морду включает. Это нормально ваще?

Не ответив на вопрос Сёмы, старший стрельнул глазами в сторону Паши, поверх его головы и пождал губы, как будто разочаровавшись в чьих-то действиях. Паша же заметил движений справа и рефлекторно попытался уклониться назад, но получил хук в лицо, а затем с ноги в спину и упал на асфальт. Тут же прилетело с ноги в живот, а потом ещё раз, и ещё. Удар в затылок от этого уже не чувствовался так болезненно.

— Эй вы, а ну прекратить! — раздался женский крик, а затем и свист.

— Шухер, валим, — крикнул подкравшийся сбоку пацан.

Топот ног постепенно удалился от валяющегося на асфальте Паши, зато приближался цокот каблуков.

— Ты как? Встать можешь? — спросил тот же голос, что и отогнал гопников.

Паша провёл внутреннюю инвентаризацию. Голова и вправду не болела, хотя должна была от такого удара. Но к этому он привык, пусть драки были не частым развлечением в жизни парня, и по голове бывало прилетало. И чаще всего без последствий. Один раз только была лёгкая головная боль и только. А вот живот ощутимо болел, Пашу даже охватил страх, что могли пострадать почки, но возможности встать это не мешало и он поднялся.

— Значит всё в порядке, — сделала вывод женщина около тридцати в сарафане бирюзового цвета, в белой шляпке, с белой сумкой и белыми же туфлями. — Ну, относительном порядке. Рассечённая бровь лечится.

Паша поднял руки к лицу и пощупал брови. Из правой и вправду текла кровь.

— Спасибо вам, — сказал парень. — Если бы не вы…

— …тебя бы забили, при должной удаче — не до смерти, — абсолютно серьёзно ответила женщина. — Так что тебе повезло, это да. Вот только против майора полиции кишка у них тонка рыпаться.

— Майора полиции? — опешил парень.

— Именно, — кивнула она, — я всё засняла и теперь они от меня не уйдут. Может, тебе помочь дойти до дома?

— Да нет, спасибо, я тут недалеко живу, вполне себе дойду.

— Ну смотри, — неопределённо качнула головой женщина и пошла к выходу из арки в сторону парка.

Паша пошёл в другую сторону, к дому. Живот болел, но не то чтобы сильно, бывало в его жизни и больнее, особенно, когда аппендикс вырезали. Телефон остался цел, а вот провод наушников порвался и восстановлению не подлежал. Ну хоть дома запасные есть.

Ковыляя до дома, Паша не мог отделаться от мыслей о том, что этим гопникам могло отнего понадобиться. В «просто поговорить» он не верил, но и понять, с чего вдруг такие наезды, тоже не мог. А уж выражение про жидовскую морду от Сёмы, или как там его на самом деле звали, и вовсе ввело его в ступор. При чём тут жиды? Может это просто расхожее выражение в их кругу, а может и нет. Он и в родном Белгороде с ними дел не имел, и здесь не очень-то хотел. Но у кого-то там, то ли сверху, то ли снизу, видимо, были другие планы на этот счёт. А может и нет, кто их знает. Оставалась надежда на майора полиции и то, что эти гопники и вправду от неё не уйдут.

Подходя к дому, Паша заметил на дереве перед подъездом рыжего котёнка, на которого рычала крупная серо-бежевая дворняга. Первой реакцией было отогнать собаку и парень даже поспешил к ним так быстро, как позволял ноющий от боли живот, но крупная женщина в цветастом платье, вышедшая из-за угла, прервала его стремления, позвав Маркиза — ну прям самое подходящее имя для собаки — домой, а потом ещё и отчитывала, как ребёнка, за то, что тот «снова полез к этим блохастым тварям». Приняв решение ничему не удивляться, Паша вошёл в подъезд.

Приняв болеутоляющее в найденной на кухне аптечке и понадеявшись на лучшее, парень без завтрака поспешил к капсуле. Ему не терпелось увидеть своими глазами, что за Жатву может устроить Ашвари. Конечно, существовал вариант, что всё уже произошло в его отсутствие, тогда можно будет посмотреть на последствия, тоже наверняка интересное зрелище…

Деревня, название которой он узнал вчера из карты — Прасунга — встретила его суетой, слышной даже из казармы, где Горпео провёл ночь. И суета эта в основном была нездоровой. Одевшись, игрок первым делом сходил в прачечную и забрал свою первоначальную форму, благо все помещения гарнизона располагались под одной крышей, и только после этого вышел на улицу.

На улице Горпео понял, что никакой суеты и в помине не было. Суета это по факту что? Так, возня, хлопоты, беготня туда-сюда, не более того. А прямо перед ним разворачивалась самая что ни на есть паника со всеми её атрибутами: гражданские, в основном женщины и дети вопили и рыдал на разные голоса; мужики плотной группой, неподалёку от входа в оружейную, что стояла справа от гарнизона, требовали выдать им оружие, чтобы защищать деревню, но без какой-то особой решимости, а больше для порядка, на лицах почти у всех читался страх; солдаты слушали торопливые указания явно от до этого моментане виденного игроком начальника обороны гарнизона, суть которых сводилась к занятию позиций для обороны, и с не меньшим страхом разбредались по точкам; неподалёку от них мял в руках шапку комендант, сверкая лысиной, до этого скрытой под головным убором, и соревнуясь белизной лица со снегом. И вот этого игрок решительно не понимал. По словам того же Сартура, такие Жатвы для деревни не редкость, а совсем даже наоборот. А значит, за многие годы должны быть выработаны рутинные алгоритмы и как жители, так и солдаты должны воспринимать всё это спокойно, как обычную работу. Но этого не происходило, все боялись и боялись настолько ощутимо, что этот страх передался и Горпео.

А может, никто ничему ничего не должен? Что он вообще знает об этой Жатве? Да ничего. Он даже не посмотрел о ней в интернете, хотя ещё вчера хотел. А сейчас уже поздно.

— Горпео, ты совсем не вовремя, — заметив игрока, подошёл к нему комендант. — У нас тут намечается нападение дрогов.

— Так может я могу чем-то помочь? — спросил он.

— Да чем ты можешь помочь? — махнул рукой Сартур, — тебя убьют как и любого гражданского…