Сергей подошёл к заднему борту и распахнул его. Обычный кузов с деревянным полом и металлическими стенками, покрытыми слоем ржавчины и пыли. Ростовцев похлопал ладонью по борту, проверяя его прочность, и повернулся ко мне.

— Теперь, когда есть с чем работать, давай обсудим главное. Ты говорил, что деньги на бал-маскарад есть. И что на нём будут все сливки общества. Дорогое удовольствие? Во сколько обошлось?

— Пятьдесят тысяч от Уорнеров, — начал я, — Тридцать — мои собственные. И ещё двадцать я взял в кредит под будущие рекламные контракты и лицензии. В общей сложности — сто тысяч. Этого должно хватить на всё, что нам нужно.

Ростовцев присвистнул, и я заметил, как его брови поползли вверх от удивления. Он явно не ожидал, что сумма окажется такой внушительной.

— Сто тысяч, — повторил он, — это серьёзные деньги. Уорнеры, значит, раскошелились. Не ожидал, что они так легко расстанутся с такими суммами. Как тебе удалось их убедить?

— Я напомнил им, что головой рискуют не они, — усмехнулся я, — И что если я уйду, а «Будущее» развалится, то они останутся без звука, а Ардиццоне без проблем заберёт землю. Сэм и Гарри сразу поняли, что выбора у них нет. Джек немного артачился. Пятьдесят тысяч — небольшая цена за то, чтобы сохранить студию. Они вложили в строительство гораздо больше.

Ростовцев кивнул:

— Это хорошо, — сказал он, — А как ты объяснишь происхождение этих денег, если кто-то начнёт задавать вопросы? Вдруг полиция заинтересуется, откуда у тебя такие суммы?

— Я скажу, что это инвестиции в новый проект, — ответил я, — Если вообще спросят. Всё выглядит, будто Уорнеры, как мои партнёры, дали деньги на бал-маскарад, чтобы тоже толкнуть вперёд интерес к мюзиклу. Тем более следующий мой проект — совместный с ними фильм. Все будут думать, что я просто организовал грандиозную вечеринку. Расходы на такое мероприятие легко объяснить: аренда особняка, декорации, еда, оркестр, актёры, наряды. Никто не удивится, что это стоило больших денег.

Ростовцев усмехнулся и достал папиросу, но не зажёг её — просто покрутил в пальцах.

— Хорошо придумано, — сказал он, — Что насчёт Уоллеса Бири? Он согласился быть распорядителем?

— Даже не сомневался ни секунды, — подтвердил я, — Приглашения уже разосланы от его имени. Пока все думают, что именно он организует бал. Никто не заподозрит, что за всем этим стою я. Бири будет публичным лицом до самого конца вечера, а я останусь в тени до того момента, когда нужно будет встретиться с Ардиццоне.

Ростовцев нахмурился, словно прикидывая в уме, насколько хорошо этот план может сработать.

— А если кто-то из гостей узнает, что ты тоже на вечеринке? — скептически протянул офицер, — В Голливуде все знают всех. И могут донести Ардиццоне. Ведь там будут и его люди, которые занимались «делом Уорнеров».

— Поэтому я и выбрал именно бал-маскарад. Я буду в маске, а в списке приглашённых меня нет. Так что до самого конца вечера никто меня не узнает. О том — в какой я маске и костюме будешь знать только ты да твой водитель. А организаторы справятся со всем и без меня. Зря, что ли, такие деньги им плачу? Я появлюсь на вилле заранее. Внутрь меня проведёт Бири.

— А если Ардиццоне откажется выходить на балкон? Если заподозрит что-то неладное?

— Я скажу ему, что хочу обсудить сделку с Уорнерами наедине, — ответил я, — Думаю, Джо не сможет отказаться от такого предложения. Он хочет эту землю, так что выслушает моё предложение. Он, конечно, ублюдок ещё тот, но зачем выгонять нас со студии с шумом, если можно всё сделать тихо? Не зря же он и мне «письмо» присылал.

Ростовцев удовлетворённо кивнул.

— Хорошо, — сказал он, — Тогда давай обсудим, как мы будем действовать в день бала. Нельзя ошибиться в нужный момент.

— Всё просто, — усмехнулся я, — Я встречусь с Ардиццоне в зале, проведу его к выходу на балкон. Как только он окажется на балконе, я закурю сигару. Это будет условный сигнал для твоего напарника, о котором ты говорил. Кстати, где он?

— Должен скоро подъехать.

— Человек надёжный?

— Поверь, в нём у меня нет никаких сомнений… Ладно, допустим, сигара, — повторил Сергей, нахмурившись и явно просчитывая все возможные сценарии, — Вот ты закурил. А если наш водитель не увидит, что ты зажёг сигару? Или Ардиццоне окажется не там, где нужно? Ты же не будешь тащить его через всю виллу силком?

— Доверься мне! — улыбнулся я, — Ты сам сказал, что я должен всё срежиссировать. Всё пространство заранее спланируют так, что единственное место, где захочется быть Ардиццоне, чтобы иметь возможность пообщаться со звёздами Голливуда, но при этом не быть в толпе — будет около нужной нам точки. И я сделаю так, чтобы наш наблюдатель-водитель всё увидел.

Ростовцев задумался:

— Хорошо. Дальше охрана — произнёс Сергей, — У Ардиццоне она будет точно. Если они увидят, как он выходит на балкон с незнакомцем, они могут насторожиться.

— Охрана будет занята слежкой за гостями, — ответил я, — А я прослежу, чтобы балкон был пуст. И скажу Ардиццоне, что хочу поговорить наедине. Тем более — меня ему будет представлять сам Уоллес Бири. Сомневаюсь, что «Железный Джо» будет при всех устраивать представление с обыском и выказывать опасения. Иначе… какой же тогда он «железный»?

— Неплохо! — улыбнулся впервые мой компаньон.

Он, наконец, зажёг папиросу, сделав глубокую затяжку:

— Тогда у нас есть шанс, — сказал он, — Но мы должны быть готовы к тому, что всё пойдёт не так. У тебя есть план «Б»?

— Если что-то пойдёт не так, я просто исчезну в толпе. А вы уедете на грузовике, и никто не заметит, что машина была там. Но я скажу так: других возможностей может и не быть. Мы должны снять эту сцену с одного дубля…

Ростовцев даже засмеялся, и его лицо окончательно смягчилось:

— Сцена с одного дубля! Скажешь ещё!

В этот момент послышался рокот подъезжающей машины. Я повернулся в сторону ворот и увидел старенький «Форд». Он закатил во двор. Из машины вышел мужчина невысокого роста. Одет он был просто: рабочая рубашка, потёртые брюки и кепка, которую он снял, подходя к нам. Его холодные глаза быстро окинули грузовик, затем меня и Ростовцева.

— Ну вот и свиделись, Сергей Владимирович. Повод, конечно, вы выбрали весьма интересный… Михаил Семёнович Снегов, — представился мужчина и крепко пожал мне руку.

— Иван.

— Сергей Владимирович говорил мне о вас. И о том, что нам предстоит сделать.

Он пристально посмотрел на меня, будто оценивал — гожусь ли я для задуманного.

— Рад познакомиться, Михаил Семёнович.

— Мы на «ты», Миш, — произнёс Ростовцев.

— Отлично, так проще.

— Михаил работал со мной. В том же отделе, — пояснил Сергей.

Так вот что он имел в виду, когда говорил, что доверяет третьему человеку, как самому себе. Теперь понятно.

Я кивнул и спросил:

— Ты уже в курсе, что нам предстоит сделать?

— Знаю в общих чертах, — ответил Снегов, и я заметил, насколько у него спокойный и ровный голос, — Я буду водителем. Подъеду к вилле как доставщик. Буду следить за ней, пока не получу условный знак. Даю добро Сергею, жду его выстрела и спокойно уезжаю. Сергей сказал, что подробности мы ещё обсудим…

Я переглянулся с Ростовцевым, и мы оба кивнули.

— Хорошо, — сказал я, — Тогда давайте начнём с нашей «старушки-развалюшки».

Я переоделся в рабочую одежду, пока мои компаньоны заваривали чай. После короткого обеда мы подошли к грузовику. Снегов внимательно осмотрел его снаружи, поскоблил краску ногтем, а затем заглянул внутрь, оценивая пространство.

— Перекрашивать надо.

— Зачем?

— Выстрел будет производиться изнутри, дверь-то открывать никто не будет, значит, нужно выпилить открывающуюся внутрь бойницу. Перекрасим, чтобы её замаскировать. А потом я погоняю машину по пыли, чтобы не так бросалась в глаза.

— Нужно будет сделать так, чтобы внутри было достаточно места для меня и для винтовки, — сказал Ростовцев, забираясь в фургон, — Я должен иметь возможность хотя бы сидеть прямо за станком.