— Иван Бережной! — протянула она, — Вы тот самый, кто заставил кино заговорить? Я столько слышала о вас и о ваших экспериментах со звуком, что просто не могла упустить возможность познакомиться с вами лично и задать пару вопросов, которые меня мучат!
— Ну что ж, я здесь и к вашим услугам, мисс Стивенсон. Вам удалось меня сюда затянуть, — ответил я.
Она бесцеремонно осмотрела меня с ног до головы и удовлетворённо произнесла:
— О, я не люблю этот псевдоним. Прошу, называйте меня Свенсон. Эта дурацкая прихоть агентов со сменой ничего не значащих вторых-десятых имён скоро сойдёт на нет. А я удивлена! Признаться, я привыкла, что продюсеры редко могут похвастаться внешними данными. Но вы и сами могли бы оказаться на экране.
Майер криво усмехнулся и поправил цепочку часов на уже изрядно наметившемся брюшке:
— Мы все рады, что мистер Бережной здесь. Из-за его бешеного графика — вытащить нашего «звукового гения» с его студии «Будущее» — практически нереально. Он и сегодня колебался — прийти или нет, — уколол Глорию Луис Майер.
А я себе сделал зарубку, что в каком бы усталом состоянии я ни был — теперь «фильтровать базар» я буду гораздо сильнее. Спросят — как вечеринка? Я отвечу: замечательно. Спросят — раздумывал ли я приезжать сюда? Я скажу: ни секунды. В банке с этими пауками нужно было следить за каждым словом.
Глория пропустила слова глава «МГМ» мимо ушей и произнесла:
— «Будущее». Прекрасное название для студии! Странно, что никто об этом не догадался раньше, мистер Бережной. И звучит очень амбициозно. Это мне нравится! Наслышана о ваших успехах.
— И я тоже много слышал о вас, Глория. Сегодня вы сотворили нечто необыкновенное.
— Приятно слышать, — сказала она, и я увидел, как её глаза засияли от удовольствия, она явно наслаждалась тем, что её хвалят, — Знаете, мистер Бережной, люблю людей, которые умеют делать необычные вещи и не боятся рисковать. Но давайте-ка начистоту…
Она неожиданно приблизилась ко мне ближе и произнесла почти на ухо:
— Но вам же не нравится это всё…
И она показала рукой вниз на беснующихся людей.
Я внимательно посмотрел на актрису. Она на секунду сбросила маску самодовольства и ответила серьёзным взглядом.
— Это — не мой стиль, — коротко произнёс я, чтобы никто не мог понять: что за вопрос задала хозяйка.
— Лучший ответ, который я слышала сегодня! — улыбнулась мисс Стивенсон, — Каждый в Голливуде должен играть свою роль не только на экране. Мне, — она провела руками в воздухе, словно очерчивая саму себя, — Подходит вот такой, — и Глория изящно изогнула ладонь, положив на неё подбородок, будто позировала фотографу.
Её кошачьи глаза с длинным разлётом бровей и стрелок «под Клеопатру» вкупе с острым подбородком создавали образ Мефистофеля в женском обличии.
Актриса продолжила:
— И вот поэтому всё это — тоже часть образа. Или стиля, как вы сказали. Вот Мэри у нас — образ благообразности. Мечта мужчин, которые хотят нежную покладистую жену, — рассмеялась Глория, а Пикфорд поджала губы, но промолчала, — Тем более, мистер Бережной, мне нравится, когда люди веселятся и показывают своё нутро.
— То есть всё это, — я, не спеша, провёл бокалом над танцующими на втором ярусе, — Часть образа, а не только ваше желание устроить Вавилон на земле?
— Всё верно. Наши друзья об этом прекрасно знают, — Стивенсон сделала небольшой реверанс в сторону всей компании, обступившей нас.
— Занятно…
— Может быть, вы когда-нибудь снимете что-то со мной? Я хотела бы, чтобы мой голос звучал с экрана, и чтобы люди слышали меня так, как я слышу себя, а не просто видели мои гримасы и жесты, которые быстро забываются.
Дуглас Фэрбенкс слегка усмехнулся, услышав её слова и переглянувшись с Мэри:
— Как хорошо, что Чаплин тебя сейчас не слышит, Глория. Ты, как никто, можешь вывести его из себя такими словами…
По усмешке и закатанным глазам Луиса я понял: они все прекрасно знают, что Глория не из тех, кто легко соглашается на рискованные проекты, а её интерес ко мне был скорее данью шумихе в газетах, чем искренним желанием сниматься.
Но в любом случае…
— С удовольствием, — слукавил я, — Тем более я уже снимаю мюзикл для «Метро-Голдвин-Майер», и мне нужно, чтобы в нём было как можно больше ярких лиц и талантливых людей, что могли бы привлечь внимание публики и создать настоящую сенсацию.
Почему я лукавил? Всё просто. В принципе Глория обладала неплохим голосом, но её амплуа с переходом на звук сильно поменялось. Несмотря на то что она была в числе первых, кто в «моём мире» через три года демонстрировал, что готов к новой эре кино — она снялась всего лишь в трёх полнометражках, а потом ушла в продюсерство и театр. Так что, призна́юсь, мне она могла пригодиться только как разовый локомотив. Люди пойдут на неё в кино и купят билеты. Но долгое сотрудничество вряд ли получится, учитывая её непостоянство.
Глория наклонила голову, и я заметил, как она задумалась на мгновение, словно взвешивая мои слова.
— А что за мюзикл? — спросила хозяйка вечеринки, и в её голосе послышалось неподдельное любопытство, — Я слышала, что вы работаете с Майером и каст актёров уже идёт, но я не знаю подробностей. Расскажите мне: что вы задумали.
— Это будет история о любви к музыке и о любовном треугольнике — начал я и почувствовал, как мои слова начинают захватывать её внимание, — О том, как два человека находят друг друга через песню, и как музыка помогает им преодолеть все препятствия. Мы будем использовать «Витафон» для записи живого звука, и я уверен, что это будет нечто совершенно новое для зрителей. Вдобавок у нас есть одна отличная роль, которая пока никем не занята.
Луис недовольно закашлял. Ну и поделом тебе! Не надо было за моей спиной решать — кто будет или не будет сниматься в мюзикле. Он хочет больших звёзд? Прекрасно. Глория могла отлично подойти на роль владелицы кабаре, тем более в её карьере уже была подобная успешная роль в немом кино, и зрители тоже это быстро вспомнят и захотят ещё.
— Я подумаю, мистер Бережной, — уже более заинтересовано ответила хозяйка Вавилона, — И мой агент обязательно свяжется с вашей студией.
В этот момент к нам двинулся Ричард Бартельмесс. Актёр уже на подходе начал улыбаться и протянул ладонь для рукопожатия:
— Добрый вечер, мистер Бережной. Ещё раз приношу извинения, что не смог сняться в ролике второй раз, сами понимаете — были театральные и съёмочные гастроли. Кстати, я слышал слухи о том, что вы хотите создать какую-то школу? — сказал он, и в его голосе послышалось любопытство, — Правда ли это? Или просто очередная голливудская сплетня? Всё-таки студия молодая и тут вдруг сразу школа?
Я усмехнулся — слухи распространяются быстрее, чем огонь, а в Голливуде никто не может удержать секрет дольше, чем несколько дней. Интересно, кто так постарался, что мои планы уже стали достоянием общественности. В любом случае я был не против «сарафанного радио». А слить информацию могли и проектировщики школы, нанятые для переоборудования здания. Контракт-то был на киностудию, которая у всех на слуху.
— Это всего лишь скромный вклад в развитие индустрии звукового кино, где желающие смогут обучиться работать с новыми технологиями, — ответил я, — Моя школа — это пока только маленький проект по сравнению с тем, что уже есть в этом городе. Главные гвозди программы здесь — это инициативы «Гильдии» и, главным образом миссис Пикфорд.
Я повернулся к Мэри. Её глаза слегка прищурились, словно она пыталась понять: насколько искренни мои слова. Слишком уж много людей на этом празднике тщеславия хотели завести с ней более тесное знакомство, да и она уже давно научилась отличать искренность от лести.
— Я восхищён тем, что вы, Мэри, создали фонд поддержки актёров, о котором уже сегодня упоминали, — продолжил я, — Это ведь явно не просто благотворительность. Ко мне на смену Ричарду, когда он не смог сняться второй раз — пришёл один парень, который пользовался услугами вашего фонда. И отзывался о нём очень тепло, так что это и вправду забота о будущем кино и о тех, кто только начинает свой путь. Я не удивлюсь, если вы пойдёте дальше и создадите что-то ещё более серьёзное — некую Академию киноискусств, которая объединила бы всех, кто работает в этой индустрии, и дала бы им статус, признание и защиту. Я имею в виду настоящий крепкий профсоюз. Иначе мы и дальше в Голливуде продолжим тянуть одеяло в разные стороны.
