Несколько месяцев мы с Левиным жили с мыслью, что те двое гангстеров навсегда останутся под толщей насыпи, и что время работает на нас, постепенно уничтожая все возможные улики. И вот теперь, когда мы в водовороте миллиона дел уже начали забывать о той ночи, судьба, как будто смеясь над нами, преподнесла неприятный сюрприз.

Эти уроды поджидали меня дома после вечеринки у Кинга Видора. Каким-то образом Леоне и Том — два ублюдка из Флориды — сообразили, что деньги с ограбления банка у меня. И пытались выбить признание, пока случайно не появился Левин. А потом потасовка и два трупа…

Я снова уставился в газету, и строчки замелькали перед глазами, складываясь в пугающую картину.

'…Из-за недавних проливных дождей, размывших склон холма, произошёл оползень, которого, по словам геологов, нанятых строительной компанией, никто не ожидал, так как грунт на этом участке считался устойчивым и надёжным после предварительных изысканий. Одна из секций большого террикона из-за этого оплыла вниз, обнажив два тела мужчин со следами насильственной смерти, предположительно пролежавших там уже несколько месяцев. Рабочие, прибывшие на место рано утром, чтобы продолжить заливку фундамента для нового административного здания на соседнем участке, сначала не поняли, что именно они видят в свежем оползне, и поняли, только когда один из них, спустился и наткнулся на руку, торчащую из земли. На место происшествия тут же вызвали полицию.

Два тела достаточно сильно разложились от зимних дождей, что сделало практически невозможным их визуальное опознание без проведения специальных экспертиз и длительного изучения останков. Как сообщил шеф полиции Лос-Анджелеса Ли Хит в своём эксклюзивном интервью нашей газете, которое он дал прямо на месте происшествия, это первое подобное преступление, зафиксированное после его вступления в должность, и он намерен лично проследить за ходом расследования и сделать всё возможное, чтобы найти убийц и восстановить справедливость…'

Я криво усмехнулся. Ага, как же! Первое! А то, что моих охранников на студии Уорнеров сначала убили, а затем сожгли вместе с вре́менной студией — Ли Хит до сих пор не обнародовал. Полиция скрывает весь ход расследования Оскара Бауэра по этому делу. Век бы ещё не видел этого детектива, который пытался вызнать у меня подробности того — знаю ли я что-либо… Ну-ка, что там дальше?

'– Это вызов всему департаменту, — заявил Хит, — Тела лежали здесь несколько месяцев, однако не было ни одного заявления о пропаже двух мужчин с похожими данными. Но мы сделаем всё возможное, чтобы установить личности погибших и найти тех, кто их убил.

— Господин шеф, не означает ли эта находка, что полиция прилагает недостаточные усилия по претворению в жизнь программы мэра Крайера по борьбе с преступностью, которую так широко рекламировали в последние месяцы в газетах и на билбордах. Неужели нововведения, которые вы запрашивали у мэрии, не дают результатов? Получается бандиты по-прежнему творят, что хотят, и полиция бессильна перед ними?

— Это означает, мистер Стилвелл, что преступность — это запущенная болезнь, которую нельзя вылечить одним указом и одной программой, как бы нам этого ни хотелось. Программа мэра только начала работать, и она уже набирает обороты, но для того, чтобы увидеть реальные результаты, нужно время. Я напоминаю вам, что тела пролежали здесь несколько месяцев — это случилось до того, как я занял свой пост, и до того, как уважаемый всеми мистер Крайер развернул свою кампанию по очищению города…'

Я отложил газету и закрыл глаза, чувствуя, как внутри всё сжимается от нехорошего предчувствия. Ли Хит говорил с точки зрения протокола правильные слова, но я прекрасно понимал, что за ними скрывается обычное желание замять дело и не дать ему разрастись до громкого скандала, который мог бы испортить репутацию Хита и поставить под сомнение эффективность работы шефа полиции на новом посту. Однако если журналисты заинтересуются этой историей по-настоящему, если они начнут копать сами, без подсказок полиции, то кто знает, какие ниточки они смогут нащупать и куда эти ниточки приведут. В истории Лос-Анджелеса таких примеров очень много.

И кстати, от меня не укрылась тональность вопросов репортёра. Кто-то дал ему полный карт-бланш «бомбардировать» Ли Хита неудобными вопросами. «Таймс» принадлежит Гарри Чендлеру. Он — друг мэра и вряд ли стал бы его топить. А помнится, о Ли Хите я слышал весьма странные заявления от Ростовцева. И подозрения о том, что шеф полиции может работать с Ардиццоне или Джеком Драгной. Первый уж точно с мэром Крайером не в ладах.

Мне пришла в голову мысль о том, что нужно бы попытаться проследить по подшивкам газет — кому из местных политиков и управленцев благоволит «Таймс». Скорее всего, эти люди негласно в команде мэра. А вот Ли Хит с высокой вероятностью в неё не входит…

Я снова взял газету и продолжил чтение, стараясь не пропустить ни одного слова, которое могло бы иметь значение.

Далее в тексте приводились мнения экспертов и анонимные источники в полицейском департаменте. Коронер, чьё имя не называлось по этическим соображениям, сообщил, что на одном из тел обнаружены явные признаки насильственной смерти, несовместимые с жизнью — глубокая колотая рана в спину, нанесённая, скорее всего, узким клинком, проникшим в грудную клетку и задевшая жизненно важные органы. На втором теле эксперты нашли следы сильного удара в висок, нанесённого тупым тяжёлым предметом, вероятно, металлическим уголком или подобным орудием, от которого образовалась глубокая трещина в височной кости, приведшая к мгновенной смерти.

Я выругался про себя, чувствуя, как холодный пот начинает выступать на спине, и машинально потянулся к сигаретам, лежавшим на столе. Стальной тостер, которым я тогда огрел Тома по голове, был очень тяжёлым — я помнил это чётко, потому что ещё долго вспоминал тот удар, с сильной отдачей в плечо и неприятным хрустом кости, который потом долго стоял у меня в ушах. А колотая рана — это был Левин, вонзивший кухонный нож в спину Леоне, когда тот уже почти добрался до меня с занесённым клинком, готовясь нанести мне смертельный удар. Если бы не Саша — я бы сейчас кормил червей где-нибудь… Да чего искать место? Прикопали бы меня бандиты так же, как и мы их, если бы Левин не появился… Я ему обязан жизнью.

Документов у убитых не нашли, и я даже немного выдохнул расслабившись. Всё-таки я тогда озаботился этим и обшарил карманы гангстеров. Одежда, судя по описанию и фотографиям репортёров — уже мало походила на те дорогие пальто, в которых ко мне заявились оба преступника. Из ценных вещей, что упоминались в статье, вряд ли что-то могло стать решающим в опознании и вряд ли заинтересует следователей. Я бежал по строчкам дальше:

«– Убийцы явно не профессионалы, — предположил анонимный источник в полиции, чьи слова привели в статье со ссылкой на „информированного собеседника, знакомого с ходом расследования“, — Если бы они хотели скрыть концы и замести следы, они бы сняли с жертв вообще всё, что могло тех идентифицировать: одежду, украшения, обувь. Или уничтожили. Например, сожгли бы их. А так — налицо спешка и непрофессионализм. Видимо, убийцы очень торопились и просто не подумали об этом или не имели возможности сделать это на месте».

Я усмехнулся. Если бы эти господа знали, как мы с Левиным, дрожа от холода и адреналина, закапывали этих двоих, работая лопатами в темноте, то и дело оглядываясь на дорогу — не заявится ли кто-то на ту стройку. Конечно спешка была, а как иначе? Тем более я хотел избавиться от тел как можно быстрее и забыть о том, что вообще произошло в моём доме в ту ночь.

Фото выглядели весьма «неприглядно». Подобное в криминальной хронике двадцатых — вполне обычное дело. Никто не раздумывает о том, что газету могут посмотреть дети, и репортёры смакуют каждый ракурс. Около одного из трупов, лицо которого было уже нереально опознать, были выложены на широкой длинной ленте с разметкой: часы, бумажник и ещё пара перстней, видимо, тоже принадлежавшие убитому. Помнится, вроде у Тома, который бил меня как боксёрскую грушу — были какие-то «гайки» с замысловатыми вензелями на пальцах.