— Отличная работа, — сказал я, возвращая листок, — Действуй. И согласуй все закупки с Надей — она проследит, чтобы ничего не забыли.

Надя, услышав своё имя, встрепенулась и поправила свои очки — они всё время сползали у неё на кончик носа, когда она сидела, склонившись над бумагами.

— Иван Алексеевич, а что по поводу бюджета? — строго спросила она, — «Метро», конечно, перечислило аванс. Но учитывая, сколько всего нужно докупать — я прикинула по тем ценам, которые мы добавляли в сметы раньше — хватит исключительно на подготовку. Остальное мы платим из своего кармана?

— «МГМ» ещё берёт на себя все бытовые расходы по кормёжке и выплате гонораров актёров, оркестра и танцоров. Так что эту позицию сразу вычёркиваем. Только следи за тем, чтобы на площадке было всё необходимое по бытовым вопросам. Мало ли, вдруг бухгалтеры «Метро» начнут где-то химичить. В любом случае ещё двадцать пять процентов поступит в первый съёмочный день. Поэтому нам так важно отрепетировать всё по полной как можно быстрее, — я многозначительно посмотрел на Дафни и он кивнул мне, приняв информацию к сведению, — Чем быстрее всё подготовим, тем быстрее получим ещё один чек. Остальные двадцать пять процентов придут после окончания съёмок, когда примут готовый материал. Затем — полновесный процент от билетов со сборов. Почти половина — наша. Риск внезапных затрат есть, и его мы закроем из своих, но он оправдан. Деньги на это я отложил.

— Я просто хотела уточнить, — сказала Надя, — Я подготовлю все бумаги и проконтролирую закупки.

— И найми себе помощницу. А лучше двух, — добавил я.

Девушка удивлённо подняла глаза:

— Уже?

— Пора расширяться. Я доверяю тебе в плане отбора кандидатов. Если всё пойдёт как надо, тебе придётся набирать ещё. Нам понадобится полный финансовый отдел.

— Я что-то где-то упустила? — заволновалась Надя.

— Нет, — я мягко улыбнулся, — Просто если будешь работать двадцать четыре часа — загремишь в больницу, и все наши отчёты встанут. Это касается также тебя, Милош и тебя, Лео. Нам нужны дополнительные художники и монтажёры, чтобы ускорить процесс. Потом — осветители и техники, как только начнём снимать полнометражку для «Уорнеров». Помощников операторов я для вас нашёл, — это я сказал уже Толанду и Мелентьеву.

Лео, который всё это время стоял у окна и рассматривал эскизы Милоша через его плечо, кашлянул, привлекая к себе внимание:

— Мистер Бережной, — сказал он, — Если у нас будут ещё помощники, как быть с монтажом, когда у нас будет пять дисков и надо будет работать в потоке вместе со съёмками на случай, если придётся переснимать дубли? Мы сможем работать параллельно с двух аппаратов, или придётся последовательно?

— Параллельно, — ответил я, и Лео заметно оживился, потому что параллельный монтаж позволял сократить время работы почти вдвое, — У нас будет ещё один полный монтажный стол, и я распоряжусь, чтобы подготовили второй проектор. Вы с Эдди будете работать как две независимые команды. Каждый получит по помощнику. Я доверяю вам, Лео, поэтому не подведите.

— Есть. Босс! — ответил Лео, и его голос прозвучал намного веселее и увереннее.

Эдди, который всё это время стоял рядом с Лео и кивал каждому его слову, не выдержал и тоже решил вставить свои пять копеек.

— А если у нас будут проблемы с синхронизацией? — спросил он, и в его голосе послышалось беспокойство, — Мы же знаем, что «Витафон» иногда даёт сбои, и звук может отставать от картинки на долю секунды.

— Поэтому мы будем использовать две хлопушки перед каждым дублем для отсечек подготовки, — ответил я, и Эдди заметно расслабился, — Но вы будете проверять синхронизацию после каждого дубля. Если что-то пойдёт не так — переснимаем сразу, не дожидаясь, пока накопится много бракованного материала.

По кислым лицам монтажёров я понял, что они не ожидали перспективы постоянной беготни между павильоном и монтажкой во время съёмочных дней, поэтому немного подсластил пилюлю:

— Монтажную сделают рядом с новым павильоном. Там она и останется. Готовьтесь к полному переезду на новое место. Здесь будете появляться на собраниях или когда будете мне нужны.

Тем временем Милош поднял голову и жестом попросил слова — я кивнул, давая ему разрешение.

— Мистер Бережной, — сказал художник декораций, — Я тут подумал над вашими словами насчёт задников. Предположим будет три-четыре фона на роллетах. Если свет будет плоским, то любая тень от декораций может выглядеть неестественно. И тогда никакой яркостью мы это не исправим. Может быть, сделать задники более объёмными, с использованием многослойных конструкций? Это добавит глубины даже при таком освещении. Если хорошо настроить роллеты, то можно будет поднимать всю конструкцию.

— А вот это хорошая идея! — одобрил я и внутреннее обрадовался — во всей этой суматохе мне самому эта мысль не пришла даже в голову, — Но помни о звуке. Всё это не должно скрипеть. Если ты сможешь сделать их жёсткими, тихими и надёжными, то действуй. Если нет — лучше оставить плоские задники. В общем ты понял — сначала соберите с техниками оба варианта голых и прогоните — попробуйте. Главное — никаких лишних звуков.

Милош кивнул и снова склонился над своими записями.

Барни вдруг опять подал голос:

— Мистер Бережной, — сказал он, — Вы уверены, что мы всё это потянем? Без обид, но «Витафон» — штука капризная, а тут сразу оркестр, танцоры, декорации, свет… Это не реклама газировки, где мы могли двадцать раз переснять дубль, пока не получится идеально…

Я закатил глаза, а по кабинету пронёсся гул голосов:

— Ба-а-арни!

— Достал уже!

— Барни, ну сколько можно⁈

Да, старик был главным скептиком в нашей команде. Он подвергал сомнению абсолютно всё и постоянно бубнил. Причём делал всё идеально и опыт за плечами на других студиях имел громадный. Поделать со своей натурой он ничего не мог, и даже когда я грозился ему штрафами — лишь примолкал на часок, но надолго его не хватало и наружу снова лезло нытьё.

— Барни, — ответил я, — Если бы мы делали только то, в чём были уверены на сто процентов, мы до сих пор снимали старые фильмы, где наш максимум в плане звука — это тапёр за роялем в углу кинотеатра. «Будущее» называется «Будущим» не потому, что мы делаем то, что уже умеем, а потому, что мы учимся делать то, чего не умел никто до нас.

В кабинете повисла тишина — я видел, как Барни переваривает мои слова, как Надя поправляет очки и что-то записывает в свой блокнот, как Милош поднимает голову от эскизов и задумчиво смотрит в окно, а Мелентьев отрывается от своего блокнота и мечтательно улыбается.

— Есть ещё один момент, друзья, — наконец выдал я приятную новость, — Это вам всем как дополнительная мотивация. Уорнеры хотят купить у нас разовые лицензии на «Витафон» для своих будущих фильмов. Три лицензии по двадцать тысяч долларов каждая. Плюс они готовы оплатить работу наших настройщиков аппаратуры — это ещё пять тысяч сверху. «МГМ» заявило, что в случае успеха тоже приобретёт несколько разовых лицензий. Им тоже понадобится настройка и обучение. Мне надо говорить о том, что если вы будете работать без косяков, то такие же премии в ближайшие месяцы — сохранятся?

Дафни присвистнул, а в глазах Барни зажёгся алчный огонь. Деньги осветитель любил. А Милош мечтательно произнёс:

— Куплю кабриолет!

— Ты будешь работать у меня при одном условии, — ехидно произнёс я, обращаясь к художнику.

Он удивлённо поднял бровь, а я отрубил:

— Никаких кабриолетов! Или прощайся со своим шарфом!

У Милоша стал совсем идиотский вид.

— Колесо — шарф — крррчик… — сделал я мерзкий звук и потянул себя за воротник, закатив глаза.

Все вокруг засмеялись. Милош крепко задумался.

— Похоже, вы откопали золотую жилу, мистер Бережной, — сказал Барни, и в этот раз в его голосе послышалось искреннее уважение, — Это совсем другой разговор! Шестьдесят пять штук баксов!

— Не совсем, — ответил я, — Часть денег уйдёт на налоги и на оплату оформления нового здания нашей киностудии по соседству. Но я согласен, это хороший куш, и он позволит нам дышать свободнее, пока мы не закончили мюзикл и рекламы.