— И ни в коей мере не обидели. Я просто принял правила игры и тоже шутил, — жизнерадостно заявил я.

Вот только мне не особо поверили, так как разговор сам собой свернулся, и наши соседи засобирались в путь…

— Тебя это действительно не задело? — спросила матушка, когда мы смотрели в след выезжающей со двора карете Талызиных.

— Абсолютно, — со всей возможной искренностью ответил я.

При этом я чесал тыльную сторону ладони, которую успел цапнуть овод. Знала бы она какое это счастье иметь возможность просто почесаться или поковырять в носу. На этом фоне какие-то некрасивые шрамы просто теряются. Ну и такой момент, что они свалились на меня как нельзя вовремя.

Вскоре на станцию прибыл местный лекарь, дядька за шестьдесят, с пенсне на мясистом носу. Взгляд строгий, но не хмурый, просто человек знает себе цену. К гадалке не ходить, что у него за плечами богатый армейский опыт. Бывалого вояку сразу распознаешь, по манере держаться. Из этого уверенность так и сквозит. На пальце ранговый перстень с шестёркой, но я склоняюсь к тому, что он либо уже достиг седьмого, либо приближается к этому. А вот амулетных перстней нет, за ненадобностью. Как я уже говорил, волхвы в костылях не нуждаются.

— Рану и лёгкой-то назвать нельзя. Всего-то порез, сударыня, -осмотрев её, деловито заключил лекарь.

— Ну, я не в походе, чтобы заниматься бранным лечением и множить шрамы. Они ведь только мужчинам к лицу, женщин совершенно не красят.

Бранное лечение по сути это всего лишь первая помощь, на большее талантов простых одарённых не хватает. Но вот такие пустяковые раны залечить им конечно же под силу. Иное дело, что рубцы получатся знатные, не поможет и наложение самых аккуратных швов. В этом случае она получатся даже страшнее, так как нитки внесут свою лепту, сдерживая выпирающую плоть и нещадно уродуя её.

— Соглашусь, сударыня. Вашей сестре подобные украшения не нужны. Лично я признаю только очаровательные дырочки в ушках, дабы вдевать в них серьги.

— И здесь наше с вами мнение сходится, — улыбнулась матушка.

Она сидела в сорочке, ничуть не смущаясь моего присутствия. Лекарю и вовсе до этого не было дела. Ведя непринуждённую беседу он оказывал ей помощь, изливая на рану поток Силы, заключённый в рунную цепочку. Или даже в несколько, потому что сращивал ткани поэтапно и, я бы сказал, работал филигранно. Не прошло и пары минут, как от глубокого пореза не осталось и следа.

— Отличная работа, Аристарх Дмитриевич. Сразу вино мастера своего дела.

— Право слово, рана пустяковая, а вернуть красоту, столь эффектной даме, мне за счастье.

— А что скажете насчёт шрамов моего сына? — надевая кофту, кивнула она в мою сторону.

— Весьма застарелые. Я даже не представляю всю глубину небрежения, при котором можно было довести до такого, — осуждающе покачал он головой.

— С этим можно что-то сделать? — спросила матушка.

— Полагаю, что смог бы управиться за пятнадцать сеансов. Но это не точно. Ведь мало убрать шрамы, нужно ещё и не навредить. Что толку от гладкой кожи, если мышцы лица потеряют подвижность и эластичность. Получится какая-то неживая маска.

— И сколько будет стоить такое лечение.

— До окончания курса сказать не могу, но каждый сеанс обойдётся в пятьдесят рублей.

— Простите, Аристарх Дмитриевич, я так понимаю, что рана совершенно застарелая и когда браться за лечение уже не имеет значения? — поинтересовался я.

— Совершенно верно, молодой человек. Время безнадёжно упущено, — развёл он руками.

Его заявление успокоило меня, так как устранять это уродство на своём лице я не собирался. Жить обычным отпрыском среднепоместного дворянина оно куда проще. Так что, дорогой товарисч, обойдусь я как-нибудь без пластики.

— А если этим шрамам меньше суток? — спросила мать, которая похоже твёрдо вознамерилась вернуть мне красоту.

— Этого не может быть, — безапелляционно заявил лекарь.

— И тем не менее.

— Но как такое возможно?

— Роман получил ранения во время стычки с разбойниками, а после убил их главаря, одарённого, его же «Упырём». Он сильно превосходил сына по рангу и поток силы излечил раны вкривь и вкось.

— И насколько превосходил? — удивлённо воззрился на меня Аристарх Дмитриевич.

— Неважно, — отмахнулся я.

Понимаю стремление местных щеголять своими рангами, но я предпочитаю не раскрывать всех своих карт. Даже козырная шестёрка в рукаве, будет покруче туза. Я бросил на матушку многозначительный взгляд, не одобряя её откровенность. Но она не обратила на это внимания. У неё свои резоны и мои хотелки стоят на последнем месте.

Не имея возможности повлиять на неё, так чтобы не выйти за рамки приличий, я испросил разрешения, и вышел из комнаты. Уж лучше займусь чем-нибудь полезным. Нам ведь тут торчать неизвестно сколько. И это всего лишь дневном переходе от дома.

Из легкодоступного и по словам моих инструкторов весьма полезного, я решил заняться своим глазомером. Во всяком случае, из рассказов всё получается очень просто. Остаётся надеяться, что надо мной не шутили.

Попросил конюха оседлать парочку лошадей, и приплатив пятачок сыну смотрителя, который был на год старше меня, выехал вместе с ним по тракту отдалившись примерно на пару километров. Дальше не получалось, так как станция терялась за складками местности. А мне для наблюдений нужна прямая видимость.

— Значит так, Прошка. Сидишь тут в седле и ждёшь пока я дойду до ворот станции. После прискачешь вслед с обеими лошадьми. Понял?

— И ничего не делать. Просто сидеть в седле?

— Сидеть в седле и стоять на месте. Ни дальше не отъезжай, ни ближе не подъезжай, и в стороны не шарахайся.

— Так лошадь на месте стоять не станет.

— Хм. Резонно. А мы тогда вот так.

Я спрыгнул из седла и подойдя к небольшому деревцу привязал к нему поводы обеих лошадей. Теперь они никуда не денутся, будут конечно переминаться, а это шаг другой в ту или иную сторону, но и не более. Можно конечно взять за ориентир и дерево, но всадник для определения расстояния куда практичней. Тем более, если верить инструкции, я без труда запомню и разделю оба ориентира.

Решив этот вопрос отсчитал десять шагов и обернулся впечатывая себе в мозг увиденную картину. Ещё десяток шагов и снова обернуться. Муторно конечно, хотя бы двадцать пять было бы проще, но для местного огнестрела такие разрывы слишком велики.

Ну что сказать, меня не обманули. Оно и впрямь запоминалось легко. Иное дело, что пользовался я этим инструментом пока неуверенно, но тут нужна практика. Причём не такая уж и долгая, ибо абсолютная память рулит.

Когда я дошёл до станции, матушка встретила меня стоя на крыльце главного здания. Осуждающе покачала головой, и поманила к себе.

— Ты чем занимаешься?

— Глазомер развиваю, — правду ответил я.

— А как по мне, так от безделья маешься. А меж тем дело к полудню и пора медитировать. Мало ли, что тебе удача улыбнулась и ты разом взял второй ранг. Дар нужно развивать ежедневно. Несмотря на свалившееся везение. Пошли в комнату, — решительно произнесла она.

Вообще-то её правда. Просто я из мира где магия это всего лишь сказка, вот и делаю ставку в первую очередь на огнестрел. Но здесь дар и владение Силой — реальность. А потому глупость вселенская влезать со своим уставом в чужой монастырь. Хотя, порой и не помешает внести кое-какие дополнения, не ломая устоев. Потихоньку, исподволь, тихой сапой, так чтобы в итоге чувствовать себя комфортно. Ведь местные не отринули обычное оружие, вон и до пороха дошли. Правда, по уровню как-то не дотягивают до привычной мне середины девятнадцатого века.

Дознание

Ну что сказать о медитации. Для начала никаких поз лотоса и открытия чакр. Достаточно просто устроиться с удобством, подойдёт даже стул, а можно лечь в постели или на травке. После чего заглянуть в себя и сосредоточить своё внимание на вместилище. Я уже проделывал это вчера, после того как пришёл в себя, так что никаких сложностей.