— Места хватит, ваша милость.

— Вот и славно. Чего стоим? Кого ждём?

— Не извольте беспокоиться, всё сделаем в лучшем виде.

Смотритель развил бурную деятельность. Так-то обычно нашими лошадьми и багажом занимались кучер и лакей, но они мертвы, поэтому эти обязанности переложили на смотрителя, его работников и домочадцев.

Плюсом к нашему багажу добавились ещё и трофеи с перемётными сумами побитых бандитов. Хотя всё это добро станет нашим только после вынесения вердикта уездного исправника, а то и уездным судьёй. А дело это небыстрое, так что, мы имеем все шансы застрять тут. И уж тем более, если вдруг окажется, что погибший вожак являлся уважаемым или не очень, местным дворянином.

Я вообще предпочёл бы свалить по-тихому. Тела тупо оттащить в овражек, лошадей отпустить, из трофеев прихватить только оружие да сёдла с прибором. Их легко спрятать в карете, матушку в салон, сам на козлы, в одёжке попроще, и никаких вопросов. Всего-то одна ночёвка в поле, благо у бандитов имелся небольшой запас овса, сейчас начало лета и с выпасом никаких сложностей. А там и до дома добрались бы.

Но это мои думки, а матушка рассуждает иначе. Она не видит причин отказываться от лошадей, за которых можно выручить как минимум триста пятьдесят рублей. Не так уж и мало, если учесть, что наше имение общей площадью почти в тысячу десятин при трёхстах пахотной земли приносят нам в год в чуть больше четырёх тысяч серебром. А ведь ещё и налоги заплатить надо. Так что я где-то могу понять матушку. Опять же, пусть и середина девятнадцатого века, тем не менее законы работают и здесь, свидетели же могут обнаружиться даже в самом глухом углу, а тогда из потерпевших можно оказаться и в обвиняемых.

Комната оказалась достаточно просторной и чистой. Сразу видно, что здешний смотритель человек хозяйственный. Мало того, нам ещё и ужин подали, оно конечно не с пылу с жару, а подогретое, но вполне себе приличные каша, буженина, хлеб, сыр и чай. Банька правда подкачала успев остыть, зато она ещё хранила тепло и хватало горячей воды чтобы помыться. Чем мы и воспользовались…

— Александра Фёдоровна? Здравствуйте.

Послышалось из угла, стоило нам войти утром в обеденный зал, как нас тут же приметил наш сосед Талызин с супругой и младшей дочерью, моей ровесницей. В смысле реципиента, конечно. Хотя про нас отдельно говорить пожалуй уже и не стоит.

Добродушный здоровяк, за пятьдесят, поднялся нам навстречу и поспешил облобызать матушкину ручку. Я невольно сравнил его с цирковым медведем. Правда, это впечатление было обманчивым. Глава семьи Талызиных ратник, каковые, как известно, бывшими не бывают. Поговаривают, что ему случилось с поганым грудь в грудь сойтись, и вот он, живой здоровый. В памяти же Романа обнаружился эпизод когда этот помещик в одного расправился с волколаком, обратившимся волком, размером с годовалого бычка.

— Здравствуйте, Дмитрий Петрович, Елена Владимировна, Настенька, — поздоровалась матушка со всем семейством.

Я так же отвесил поклон, произнеся приветствие. К ручке меня ещё подпускать рановато, за малолетством. М-да. Похоже мой вид их впечатлил до нельзя. Оно и понятно, ведь они видели меня полгода назад, а Настя и того меньше. Она тоже обучалась в Туле, только в женской гимназии, что не мешало нам время от времени видеться. Мы с ней вроде как дружны, если только она не села на шею Роме и ножки не свесила. И тут вдруг моя моська с грубо зарубцевавшимися шрамами. Картина, если что, пугающая.

— Не припомню, чтобы вы вчера заезжали на станцию до закрытия, — тактично не обращая внимание на моё уродство, заметил сосед.

— Так уж вышло, что мы припозднились в пути, и теперь придётся задержаться, пока из уезда прибудет исправник, — невесело улыбнулась матушка.

Вот странное дело, всякий раз я называю её именно так, даже мысленно. Похоже сказывается абсолютная память Романа. А может причина в том, что у меня подобное не вызывает отторжения.

— Помилуйте, Александра Фёдоровна, что случилось?

— Разбойники на большой дроге случились, Дмитрий Петрович. Насилу отбились. Кучера и лакея убили, а мы вот сумели вывернуться. Не окажите ли услугу и не сообщите Тимофею Сергеевичу о случившемся? Неплохо бы прислать за нами пару крестьян.

— Я прямо отсюда направлюсь к вашему супругу. А пока оставлю с вами своего лакея, дабы он помог с лошадьми, — с готовностью предложил сосед.

— Не стоит беспокойства. Станционные служащие с этим прекрасно справятся, — покачав головой, отказалась она.

— Но хотя бы поведайте, что случилось, ведь Тимофей Сергеевич станет меня расспрашивать самым строгим образом.

— Да конечно. Давайте за завтраком я вам всё и расскажу.

Матушка в достаточно сжатой форме поведала о произошедшем. Как я и полагал, о факте насилия упоминать не стала, хотя и не больно-то погрешила против истины, не присваивая все лавры себе. В изложенной версии бандиты сумели её обездвижить, предоставляя возможность вожаку нанести решительный удар.

Но пока сдерживали её, я пришёл в себя и оглушил вожака дубиной, а затем подхватил её пистолеты и расстрелял четверых разбойников. Когда же заметил, что главарь уже приходит в себя, в испуге не разобравшись схватил выроненный им нож и заколол его. Вот только тот оказался с плетением «Упырь», и мне лишь чудом удалось выжить.

Понятно, что я не стал вносить правки и как-либо комментировать её рассказ. Более того, сделал себе зарубку о том, что всё именно так и случилось. В конце концов, у меня ведь состояние было не из лучших я мог и не разобраться, что там происходило…

— Рома, а тебе не больно? — спросила Настя, невольно потянувшись к моему шраму от сабельного удара.

Мы вышли из основного здания станции, направившись к навесам, где уже заканчивали запрягать их карету. Так вышло, что экипаж прикрыл нас от посторонних взглядов и она не смогла совладать с природным женским любопытством. К тому же мы не просто сверстники, но ещё и соседи, между нашими имениями всего лишь три версты. Общаемся с раннего детства и даже дружны. И кто его знает, чего тут реально больше любопытства или искренней заботы.

— Не стоит, — перехватил я её руку.

— П-прости, — пискнула она, не в силах отвести взгляд от этого уродства.

— Очень любопытно? — хмыкнул я.

— П-прости, — вновь пролепетала она.

— Ты меня не обидела и тебе не за что извиняться, Настя.

Я подвёл её руку к своему лицу и провёл кончиками тонких изящных пальчиков по безобразному шраму, как есть, от самого лба до подбородка. Мне казалось, что этой девчушке попросту некуда больше краснеть. Но ошибся, она стала буквально пунцовой.

Простояв несколько секунд словно заворожённая, она вырвала руку и выбежала из-за кареты. И надо же было ей наскочить на отца.

— Б-ба! Молодые, уж не целуетесь ли вы там часом? — добродушно хохотнул он.

— Батюшка! — возмутилась девушка.

— Роман Тимофеевич, вы как настоящий дворянин теперь обязаны жениться на этой егозе, — нарочито серьёзным тоном заявил он.

— Батюшка! — возмущению Насти не было предела.

— Я готов, Дмитрий Петрович. Когда прикажете засылать сватов?

— И ты туда же! — метнула она в меня испепеляющий взгляд.

— Роман Тимофеевич, вам следует быть аккуратным в своих высказываниях. С момента как в вас проснулся дар, вы стали ограниченно самостоятельным и некоторые ваши слова могут повлечь за собой ответственность. Детство закончилось, — положив правую руку на эфес сабли, вполне себе серьёзным тоном, произнесла матушка.

— Александра Фёдоровна, ну вот, всё веселье мне испортили, — вздохнул Талызин, наблюдая как каменеет выражение моего лица.

— Вас не устраивает партия, Роман Тимофеевич? — решила продолжить веселье матушка Насти.

— Ну что вы, Елена Владимировна. Настя настоящий цветок, которому следует расти в оранжерее подле столь прекрасных образчиков, а не рядом с чертополохом.

— Кхм. Прости Рома, и в мыслях не держала тебя обидеть, — смутилась женщина пятидесяти трёх лет от роду.