Те же, кто шли через городские палатки, могли выбирать, где приткнуться. На последнем привале я отправил бойцов к беженцам, чтобы им всё это объяснили. Я решил, пусть каждый сам выбирает, как в Междуречье попасть. Часть крестьян решила сразу идти под руку семьям. Таким я сказал завтра самостоятельно искать нужные палатки. Тех же, кто хотел сохранить возможность выбора — пообещал довести до палатки городских властей.

Последний день пути я уводил колонну южнее, огибая Ферунд по широкой дуге. Дорога на юг была забита так, что пришлось искать обходные пути. Я вёл людей просёлками, мимо пустых деревень и убранных полей.

Ферунд открылся нам к полудню. Я придержал перехана на вершине холма и несколько мгновений просто смотрел, не в силах отвести взгляд. Город был огромен. Он лежал на равнине правильным прямоугольником, и его внешние стены тянулись так далеко, что терялись в дымке.

— Длина стен — сто сиханов, брат! — сообщил мне Ситранис, подъехав ближе.

— И на кой такие стены строить? — удивился я. — Сколько туда солдат нагнать-то нужно?

Удержать такую стену невозможно. Не при тех силах, что могли собрать люди. Не против орды, что накатывает волнами. Я невольно прикинул: чтобы перекрыть такой периметр, нужна армия в триста тысяч человек. Нет, Приречье могло прокормить миллионов десять… Однако не все же люди годны к строевой службе.

— Когда города строили, стены возводили, в том числе, от дикого зверья, — просветил меня Ситранис. — И от разбойников всяких. Думаю, никто не будет защищать Ферунд. Для этого есть крепости поменьше.

За внешней стеной, сложенной из серого камня, угадывались аккуратные кварталы. Красные черепичные крыши, купола храмов, мощные квадратные башни, разбросанные через равные промежутки. Город был богат. Может, даже чересчур богат.

Где-то вдалеке, за линией домов, поднимался ещё один ряд стен, выше и толще первого. А за ним, если верить Ситранису — ещё три. Пять поясов укреплений. Ферунд строили не на один век. Он разрастался, разрастался, разрастался… И вырос в нечто, что уже невозможно защищать.

— Красиво, — негромко сказал Истор, подъехав сбоку. — И бесполезно. Пять поясов — конечно, внушительно. Но когда орда прорвёт внешний, в городе сразу же начнётся паника.

О том же думал и я. У Илоса стены были короче, и то удержать их не получалось. Если уж оборонять Ферунд, надо сразу на третий пояс стен уходить.

Что касается окрестностей города, сейчас они выглядели как гигантский лагерь. Однако не стихийный, как я ожидал, а вполне организованный. Людей расселили ровными рядами, между выделенных мест были проложены проходы, кое-где и вовсе виднелись указатели. Военные — городская стража, дружинники семей, солдаты из сборных войск — сновали между палатками, раздавая распоряжения и разнимая споры.

Беженцев здесь было больше, чем я видел за всю свою жизнь. Сотни тысяч. Кто-то ставил шатры, кто-то натягивал навесы из тряпок, кто-то спал в телегах, накрывшись одеялом. Дети бегали между палатками, женщины стирали бельё в канавах и глиняных корытах, старики сидели на узлах и смотрели в никуда. Пахло дымом, едой и… Нечистотами.

Нет, тут были организованы места отдохновения. Но как же их сурово не хватало на такую толпу!

Я отпустил беженцев, решивших присоединиться к семьям аристократов. Сказал им искать и выбирать самостоятельно. Оставшуюся колонну временно передал на попечение Истора и Ситраниса, приказав разбить лагерь на свободном пятачке у дороги. После чего дождался, пока людей пересчитают и, наконец, ушёл искать городских чиновников.

Их палатка вскоре нашлась. Туда, правда, выстроилась очередь. Я вынужден был пристроиться в её конце, дожидаясь, когда подойдёт мой черёд.

Очередь двигалась медленно. Передо мной стояли такие же, как я: командиры отрядов, старосты деревень… И просто крестьяне, взявшие на себя смелость говорить от лица группы.

Чиновники в палатке суетились, записывали количество, имена, места, откуда люди прибыли. А ещё они постоянно менялись, каждый уходя с очередным посетителем. Мне их даже жалко стало, вот уж у кого жара на работе-то.

— … беженцы из-под Вария. Сто двадцать душ. Куда их?

— В сто сорок восьмой отведите! Там ещё есть места. Следующий!

Когда подошла моя очередь, я шагнул вперёд и остановился перед пожилым мужчиной, который поднял на меня грустный взгляд:

— Вы беженец? — на всякий случай уточнил он, осматривая меня с ног до головы.

Полагаю, не так уж я плохо выглядел, на самом деле. Даже после долгого и выматывающего перехода. А вот местные чиновники действительно нуждались в отдыхе. Чтобы не путать тёплое с холодным, а белое с чёрным.

— Нет, я глава отряда наёмников, нанятых для сопровождения беженцев из Вария, — подробно ответил я. — У меня в колонне восемнадцать тысяч человек.

— Сколько-сколько? — уточнил чиновник, брови которого поползли на лоб.

— Восемнадцать тысяч… Ну или около того, — я мотнул головой. — Их разве точно подсчитаешь? Было больше, но остальные пошли к палаткам знатных семей.

— Да чтоб тебе их всех семьям сплавить!.. — горько воскликнул чиновник, а потом повернулся в сторону палаточного нутра с видом, с которым в моей прошлой жизни кричали: «Халя! У нас отмена!». И я прямо-таки удивился, что прокричал он, в итоге, другое:

— Восемнадцать человек на приём! Снова орда беженцев! — чиновник повернулся ко мне и грустно вздохнул. — А ты сам куда?

— В город попасть можно ещё? — спросил я. — Или хотя бы несколько человек провести, чтобы в Гильдии отметиться?

— Печать Гильдии есть? — спросил чиновник.

— А как же, — ответил я.

— По печати можно пройти. Все, кто без печати в твоём отряде, пусть ищут места для ночлега на востоке и на юге, — посоветовал чиновник, пока из палатки выбегали молодые работники, строившиеся, как военный отряд. — Гильдия закрыла приём новых наёмников. Но раз ты сам наёмник, то можешь весь свой отряд там записать. Тебе выдадут глиняные значки на руку.

— Спасибо, — искренне поблагодарил я.

— Да не за что… Сколько у тебя бойцов-то? — чиновник отвлёкся от меня и посмотрел на восемнадцать коллег, готовых к отправке в пекло.

— Тысяч восемь, — признался я, прикинув, сколько людей готовы и дальше идти в бой.

Чиновник снова повернулся ко мне. Брови у него опять заняли положение на середине лба.

— Жуть какая! — искренне оценил он.

— А не подскажете… — вспомнил я ещё один важный вопрос. — От нас отделилась довольно большая группа беженцев, ещё осенью. Как можно узнать, стоят ли они в очереди, или уже ушли в Междуречье?

— Как будете в городе, зайдите в городскую управу. У нас в архиве все записи хранятся. Там и сможете узнать: кто, когда и куда, — посоветовал чиновник. — Ладно, ведите ребят за собой… Покажите им свою колонну.

Я так и сделал, не став больше отвлекать занятых людей. Пока чиновники переписывали беженцев из Вария, мои люди прощались с теми, кого мы вытащили из Приозёрья.

Урунсих и Ариадитис уводили своих людей, но часть их воинов решила остаться со мной. Честно говоря, я не был уверен, что уходящие бойцы смогут пробиться в Междуречье. Имелась вероятность, что вооружённых людей сразу отправят воевать обратно. Однако я не стал заранее нагнетать и пугать. Попросил лишь держаться вместе.

В Ферунде я надеялся отыскать записи про наших спутников, которые из Эарадана ушли в Приречье. Хотелось бы потом свести всех наших людей вместе на том берегу. Так, сообща, им будет легче выживать. Может, они ещё и надел смогут получить, который будут обрабатывать. Тогда и мне, скитальцу на перехане, найдётся куда возвращаться.

Вскоре чиновники начали уводить беженцев, распределяя их по местам в очереди. А я повёл свой военный отряд в обход города, на юг, где можно было найти место для ночлега. И это оказалось то ещё приключение…

К югу от Ферунда хватало палаточных лагерей. Вот только нельзя было просто выбрать пустое место и заселиться там. Здесь тоже надо было искать чиновников, которые определят, где можно, а где нельзя разместить лагерь. Что, собственно, не так уж удивительно. Бардак вокруг и без того царил страшный. И чтобы удержать окрестности от хаоса, всё пытались загнать в рамки порядка.