Голова моя соображала очень быстро.
Только первый курс… Это хорошо.
Сейчас я могу устроиться на работу.
Да и, пожалуй, мне придётся это сделать.
Я попрошу Милоша мне помочь. У него наверняка есть такие знакомые. Он поможет найти работу, мы же, вроде как, пара. И он мне написывает постоянно, даже сейчас телефон звенел периодически сообщениями.
Еще нам с бабкой надо куда-то переехать.
Куда-то, где нас не найдут до тех пор, пока я не решу вопрос с ее долгом.
Если мы не уедем, и выяснится, что все, что тут говорилось — не ее маразматические фантазии, то к нам запросто нагрянут гости и заберут документы на квартиру, например.
И это — самое легкое, что они сделать могут!
Господи…
Я села на стул, ноги не держали.
До меня до сих пор во всей полноте не дошел еще тот пиздец, в который нас втянула моя бабка.
— Сумасшедшая, сумасшедшая старуха. — Я сжала голову руками, словно пытаясь хоть какие-то умные мысли из нее выдавить.
А бабка тормознула передо мной, сложила ладошки у груди:
— Не надо меня обижать, я тебя очень прошу.
Ой, да блин, как мы заговорили!!!
— Я не обижаю тебя, — отмахнулась от неё. И продолжила рассуждать вслух уже, — так… Теперь я братан без пятикомнатной квартиры, блин… Но об этом никому ни слова. Если будут спрашивать, почему живём в общежитии, скажу, что в квартире ремонт делается. И ты будешь так говорить. Поняла?
— В каком общежитии? — нахмурилась бабуля. — Я не понимаю… — И снова попыталась мне объяснить, словно я такая же слабоумная, как и она, — эта квартира теперь не наша, Алиночка. Мы должны с неё съехать, иначе нас покалечат с тобой. И выкинут все равно на улицу, так что лучше мы сами на улицу уйдём. Но у меня нет общежития.
— Будет, — торжественно объявила я, снимая свои серьги. — Я маму-то не очень люблю, ты знаешь об этом. А серьги дорогого стоят, мы снимем с тобой комнату и сегодня же найду себе работу. Но ты — ненормальная просто. И готовься эту карту разыгрывать. Идём вечером в полицию.
— Хорошо, внученька, — она неожиданно протянула ко мне руки и разрыдалась.
Я машинально обняла ее, чувствуя, как в горле ком стоит.
Очень хотелось эту квартиру. Вот прямо сильно-сильно, но так как и маме моей хотелось эту квартиру сильно-сильно и, может, даже сильнее, чем мне, я от этой квартиры почти сразу морально начала отказываться. Всё маме наперекор! Я уже думала о том, куда съеду, то есть, вот я такая продуманная, шикарная и классная, и вообще меня ничем не сломить. Но все равно это неожиданно случилось! И я не планировала вот так, сразу… Да еще и бабушка без жилья теперь!
Как же обидно!
Ком в горле стал горьким, и я заревела в бабушкину шею, захлёбываясь слезами.
Как же мне обидно!
Просрать пятикомнатную квартиру, шесть с половиной миллионов на счету и в долги влезть.
— И сесть внучке на шею! — всхлипывала бабка, — но ты не волнуйся. Я не стану обузой! Я пойду в дом престарелых.
— Шагай! — не выдержала я, повысила голос, — но не в дом престарелых, а работу искать! Ты у меня еще очень даже бодрая, сил полно, раз на мальчиков из интернета залипаешь!
Мы еще немного поревели, я пообвиняла, все-таки, бабку в распущенности и отсутствии мозгов, она строила из себя невинную жертву и, типа, раскаивалась.
Но долго расклеиваться мы не могли себе позволить, потому уже минут через пятнадцать вовсю носились по квартире, собираясь.
— Алиночка, придётся часть вещей оставить. Самые дорогие вещи оставь. Антикварную мебель, мне же запрещено вывозить. Сервиз, я уже продала.
Когда успела, блин?
— Мы идём в полицию, помнишь?
— Не получится в полицию, я же не официально брала. Эти бандиты нас убьют, нас всех убьют, — бабка снова тормознула и заплакала.
— Да заткнись ты, — зашипела я себе под нос, быстро собирая чемоданы.
В перерывах между забегами, она показала мне переписку с Алексеем Поповым. А потом я вспомнила, что получала странные сообщения в течение недели, они начали приходить мне, я блокировала один номер за другим. Спамеры же задолбали… Там что-то было про долг, про квартиру… Я не верила в это, и даже у меня мысли не было, у бабки что-то спрашивать. Волновать ее зазря. А теперь…
Какой ужас!
Я стала перебирать заблокированные номера.
И все номера не из нашего города.
А во дворе стояла какая-то черная машина, и мне показалось, что я ее и вчера видела… Возле универа только!
О, нет. Нет, невозможно.
— Господи, они следят за нами! — закричала я бабке, пораженная страшной догадкой.
— Да, я знаю, знаю, Алиночка. Ну, прости же ты меня старую дуру!
— Ну, конечно. Что мне ещё-то остаётся? Там ещё молодая дура, в другом городе. Вон звонит.
Мамка моя. А мне же нельзя её по имени называть, подружка. Ирочка, случайно родившая меня девятнадцать лет назад.
— Да, Ирка! — крикнула я в трубку, зависнув в своей комнате над не полностью заполненным, чемоданом.
— Повежливее, — огрызнулась мамаша. — Я уезжаю пока в Эмираты, потом в штат Вирджинию, там у Семёна Львовича квартира.
— У кого? — ошалела я от новостей. — Погоди, ты же…. Мама! Ты же замужем и беременна, точнее уже родить должна.
— Ой, все! Не трынди фигни. Так вот, — не слушала она меня. — Квартиру я переписала на тебя. Мне эта дыра не нужна, от неё плохая энергетика. Документы в сейфе, помнишь код?
— Да… Это очередной отчим, мама?
— Прекрати меня так назвать! — раздраженно фыркнула она. — Ты всё поняла, бестолковая?
— Я не успеваю запоминать имена своих отчимов, — язвительно заявила я ей.
— Сёмочка — это старый знакомый.
— Да, я вспомнила, очень старый, ему же семьдесят шесть, вроде. На сорок лет тебя старше, — я тяжело вздохнула и успокоилась. Мы с бабкой были спасены.
— Всё, не звони на этот номер, я его выкидываю. Будет время, позвоню.
И связь оборвалась.
Да, пошла ты… в Эмираты!
— Ба! У нас будут деньги! Пока идёт расследование, будет, где жить и на что жить!
Крикнула я из комнаты и прошла в широкую гостиную.
— Я еду сегодня домой, вернусь с деньгами.
Села рядом со своей горе-старушкой и обняла её.
— Ты должна, ты обязана подать заявление в полицию, хорошо?
Бабушка кивнула немного заторможенно.
— Что там у нее?
— У нее новая старая любовь, Эмираты и какой-то Семен Львович, — поделилась я информацией. — А еще я так и не поняла, есть у меня единоутробный родственник или нет. Но это не важно. Главное, что она переписала на меня квартиру. Я съезжу, все решу и вернусь. А ты сиди в съемной хате и не высовывайся! Поняла? И никаких молодых мужиков по переписке!
— Это я виновата… Надо было тебя раньше от этой дуры беспутной забирать…
Я только плечами пожала.
Чего уж теперь вспоминать и жалеть?
Надо было…
Детство у меня было офигенным, конечно…
Чтобы я не пищала, мамка гаджеты пихала мне с трёх лет. Мы выжили, потому что ходили в садики и в школы. Учителя меня были хорошие, повезло. Родителей иногда заменяли. И наставления правильные давали. Поэтому я такой выросла.
А бабка? Бабушка. Глупая бабулечка.
Год от силы знакома с интернетом. Я же сама ее и познакомила, блин, на свою голову.
Она не хотела до последнего регистрироваться, переходить на онлайн деньги, онлайн оплачивать.
Думала, что без всего этого сможет прожить. так и прожить.
А потом обрадовалась, глупенькая.
А там основной обман. Там ложь, грязь и ад. Там надо годами учиться отличать хорошее от плохого. Надо грамотно уметь общаться с людьми, особенно с незнакомыми. Мы знаем это, и то мои ровесники время от времени попадаются, да так страшно попадаются… Что говорить о стариках.
Так что и моя вина тут есть.
Надо было тщательней следить за ней, вот и все. А я со своими любовями, Милошами и прочим вообще на нее внимания не обращала.
Хотя, бабушка производила впечатление дееспособной, блин…
