А сам пристально сверлил взглядом троих мужиков, явно бандитской наружности, с помятыми рожами и в такую жару в кожаных куртках. Они, что, блин, все ходят в кожаных куртках?

Я не стала ждать развития событий и понятливо рванула к подъезду.

Услышала только грубое:

— Здоров, Назар. Твоя телка?

Я быстро залетела в подъезд и отдышалась.

Это кто, вообще, такие? Что происходит?

Пометалась чуть-чуть, решая, что делать: то ли вызывать полицию, то ли ждать отмашки от Назара. Он не выглядел испуганным, если что.

Может, знакомые какие-то просто?

Сам справится?

Поднялась между этажей, глянула в окно во двор.

Назар стоял и разговаривал с этими типами.

Вроде как, мирно…

Я выдохнула и побежала к Мишке, испугавшись теперь за него.

В квартире было тихо, пахло детской смесью и немного нашим сексом.

Мишка мирно дрых, пуская слюнки на покрывало.

У него явно все было отлично.

А я все никак успокоиться не могла.

Сердце бешено колотилось в груди. Руки дрожали, когда я взяла свой телефон и набрала сообщение:

«Назар, что случилось?»

«Всё в порядке», — тут же он пришёл ответ, а через секунду:

«Не выходи из квартиры".

— И это «все в порядке»? — вслух прошептала я гневно.

Не выходить из квартиры?

Ох. Ладно, посижу, подумаю.

Сидела, думала, смотрела на Мишку, листала соцсети.

Потом Назар написал мне ещё через час, что она на автостанции. И, если я очень смелая, то могу с Мишкой приезжать к нему в любое время.

Подначил так.

Это уже был хороший признак, значит, все отлично, и я явно просто себе что-то надумала насчет опасности.

В конце концов, у Назара бизнес такой, что люди разные могут быть. В том числе, и братки из девяностых. Почему бы и нет?

Тем более, город у нас, по некоторым ощущениям, все еще довольно близко к этому времени.

Короче, покататься на машине мне хотелось очень.

После первого опыта вождения, я была готова к подвигам.

Но чуть позже. Имелись некоторые вопросы нерешенные.

Вопросы к Эвелине, подружке моей.

Которая выставила в соцсети и в нашем общем чате фотографии с Милошем, да такого откровенного толка, что я офигела чутка. И все мои корзиночки, весь мой пикник, который я туда тоже выкладывала, рассчитывая на восторги, остался без лайков.

А лайкали её, подруженьку мою. Я думала написать Вельке или Милошу, но не стала этого делать.

Если они не считали нужным предупредить, пояснить, то и фиг с ними!

Вообще, это все как-то далеко от меня внезапно оказалось, так несущественно!

Я открыла галерею и начала смотреть наши фотографии с пикника. Коляска. Мишка. Сильный красивый мужчина, держащий на руках ребёнка.

Я поняла, что изменилась.

Возможно, это называется взрослением.

Я хотела только их, только их одних. И больше никого. И показались мне полным отстоем, совершенно идиотским пацаном этот Милош и какой-то грязной помойкой моя подружка Велька.

Всё, что у них там происходило в чате, меня будто не касалось больше. И разбираться не хотелось, омрачать этот день, настроение это взрослое и серьезное. Правильное.

Ну вот как такое портить мелкими разборками с какими-то детьми?

Я и не стала.

Просто вышла из чата.

Может, от меня и ждали вопросов, разборок, истерик… Но это такое детство. Такая глупость…

Не нужная мне вообще.

Я уже другая.

Удивительно, как несколько дней могут полностью поменять судьбу!

Я ехала сюда испуганной, растерянной девчонкой, не понимающей, что ее ждет в будущем. Мои мысли были сосредоточены на деньгах, парне, который вообще мне не подходил, дешевых понтах перед ненужными мне подружками и совершенно посторонними людьми.

А теперь я думаю о ребенке, о мужчине своем, о нашем совместном будущем.

И он тоже думает.

И я уверена, что все будет хорошо.

Бабушке вернут квартиру. А если не вернут, то я смогу ей помочь. У меня теперь есть для этого ресурсы.

Да и Назар не оставит.

Он явно настроен очень серьезно.

Кстати, спрашивал, как я отношусь к супружеской жизни.

Я подумаю, как я отношусь к супружеской жизни…

Я теперь много о чем думаю.

А пока… Почему бы не воспользоваться приглашением?

— Поехали, Мишка, покатаемся.

Я очень красиво накрасилась. Распустила волосы, надела платье. Я крайне редко носила платья, но сейчас захотелось блеснуть. Конечно, еще и каблучки хорошо бы, но я за рулем буду. Пока без каблуков.

К этому платью неплохо шла сумка большая, туда я сунула вещи Миши. Переодела его. Сделала массажик, покормила, подержала столбиком. Все по инструкции. Усадила в детскую люльку.

Потом мы спустились. Я уже собиралась его устроить на заднем сиденье, а после этого сесть в машину, как мне перегородил дорогу криворожий мужик в кожаной куртке. Один из тех, кого я видела утром. Прямо у подъезда, не стесняясь бабки, что зависла в окне первого этажа.

— Тихо, — сказал он мне. — Со мной поедешь.

— Ну да! Сейчас, разбежалась с тобой ехать, — громко сказала я, рассчитывая, что бабка в полицию позвонит или заверещит на весь двор, пугая придурка.

Уродливая рожа разъехалась в улыбке. Показались редкие гнилые зубы, отчего рожа стала ещё более отвратительной. Мужик резко, моментально, одним рывком вырвал у меня из рук люльку с Мишкой, тот сразу же заревел. А мужик направился быстрым шагом от меня.

— Ты что творишь?! — ошарашенно закричала я.

И уже хотела позвать на помощь, потребовать, чтоб полицию вызвали, но подавилась своими словами.

Чужая рука заткнула мне рот. И меня утащили куда-то в кусты. Я сопротивлялась, мычала, брыкалась, но никакой пользы мне это не принесло. Похитители, а их было двое, оказались невероятно сильными, наглыми и страшными.

Вынесли на готово. Я просто не могла поверить, что это происходит со мной. Какой-то сон, затяжной момент, разделивший жизнь на до и после.

Я пыталась брыкаться, но на меня матерно нарычали, а потом, когда не вняла, еще и ударили, чтобы показать, что будет.

В голове словно шар огромный лопнул, так больно стало! Я заскулила и перестала дергаться.

Меня нагнули, усадили в салон машины и с двух сторон прижали широкими плечами. Мишу сунули в руки. Без люльки уже.

Я вцепилась в братишку, словно он спасением моим был!

Вперёд тоже забились двое, машина тут же поехала.

Я замерла, стала глубоко дышать, чтоб хоть чуть-чуть вернуть себе самообладание. Я же не одна, я с Мишкой.

Мне надо успокоиться. Надо сделать все, чтоб он не пострадал. Он такой маленький! Такой уязвимый! Эмоции, несмотря на все мои попытки, все же выходили из-под контроля, мысли вертелись, путались, разрывая голову.

Страшно было, очень страшно!

Я не знала, куда меня везут, не отслеживала дорогу, потому что смотрела только в спокойное лицо братика. Я бы, конечно, могла опять заорать, стала бы сопротивляться, биться, угрожать. Хоть что-то делать!

Проблема была в том, что пока я спокойна — спокоен Миша.

Если он раскричится…Кто знает, как поведут себя эти звери?

А то, что меня звери безжалостные окружали, я сразу же поняла.

Прижимая ребёнка к себе, я периодически ловила на себе внимательные взгляды мужиков, от которых буквально изморозью продирало.

А еще от этих уродов воняло в буквальном смысле.

Уже лето, а они ходили, как лохи, в своих жутких куртках, под которыми, судя по безумному, сшибающему с ног запаху, страшно потели. И машина их была полностью прокурена.

Я чуть ли в обморок не падала от дичайшего сочетания стресса, ужаса и непереносимой вони.

А эти придурки внезапно принялись спорить, как бабки в автобусе — нужно ли открывать окно или нет!