И я прямо воспользовалась!

И хорошо, что у него чёрная футболка. Я по ней свою тушь размазала, блеск для губ. Все слёзы вытерла и еще, по-моему, сопли даже.

— Придурок, — еле слышно шептала я, слабыми дрожащими руками барабаня его грудь. — Нас подставил.

Истерика уже прошла, я успокаивалась.

Мишка, зажатый между нами, озадаченно молчал.

Я всхлипывала. Где-то инстинкт самосохранения подсказывал, что надо, конечно, заткнуться, вот просто надо, и всё. И, наверное, девушки взрослеют именно в тогда, когда понимают, в какой именно момент нужно замолчать. Ну, высказалась, он всё понял.

А те, которые с воплями: «я не договорила», лезут к мужчинам, могут очень сильно огрести.

И я поняла, что в этот момент надо просто остановиться, и я остановилась.

Нас погрузили с Мишкой в машину Назара и повезли домой. Но не Назар нас вёз, а какой-то молодой парень, которого я сильно стеснялась. Может быть, Мишка тоже его стеснялся, поэтому притих. А может, потому что в кресло своё попал и обрадовался.

Я забилась к дверце, подтянула к себе ноги, все израненные, в царапинах.

Собралась, красавица, в платьице, с макияжем и причёской, сражать Назара. А попала в такую передрягу. И он толком на нас не посмотрел. Отослал подальше.

Это, наверно, даже хорошо…

Парень довёз нас до самого дома, кроме того, он взял Мишку на руки, за что я ему была благодарна, потому что уже не было никаких сил. Заплаканная, чумазая, страшненькая, я шла за парнем. На его спине было написано: «Охранное предприятие «Сокол».

Это все же были охранники, а не бандиты. А бандиты — те, которые меня выкрали.

По крайней мере, мне теперь придётся это себе внушать, верить, что я на светлой стороне.

Я даже умыться не успела толком, переоделась в спортивный костюм и, вытирая лицо полотенцем, вышла в прихожую на звонок в дверь.

Тот самый представитель охранного предприятия «Сокол» привёл врачиху.

— Как вы себя чувствуете? — спросила женщина, внимательно глядя на меня.

Мишка, почуяв новых слушателей, заорал.

Я указала на ребёнка, лежащего в комнате.

— Я в норме. Его посмотрите.

Женщина кивнула и протянула мне таблетки.

— Это растительное успокоительное. — объяснила она, — привыкание не вызывает, можете выпить, если почувтсвуете необходимость… Все же, стресс серьезный.

Она быстро надела бахилы, прошла в ванну, вымыла руки и поспешила к ребёнку.

Мишка тут же заткнулся. Предатель.

Я слышала, как он жалуется ей.

Врачиха у него что-то спрашивала, он так агукал обиженно, так всхлипывал, что всем было ясно — нас с Назаром презирают и обвиняют во всех смертных грехах.

— Давно кормили? — поинтересовалась врач у меня.

— Нет, сейчас буду, — крикнула ей с кухни.

Я чуть подумала и все же заглотнула таблетки для успокоения нервишек. Кто его знает, как оно потом вылезет? На эмоциях-то кажется, что все зашибись, а потом депрессия накроет…

Пришла в комнату с бутылкой. Ребёнок полностью был раздет. Врач его везде трогала, поглаживала, слушала. Мишка лежал на животике, вроде вёл себя хорошо.

— Ребёнок здоров. Покормить и уложите, можете приоткрыть форточку.

«Да, конечно, без вас не разберёмся», — ревниво подумала я, но вслух этого не сказала.

Я её подвинула и быстро начала Мишу одевать.

Он уже не кричал, вообще, чувствовалось, что успокоился.

Правду говорят, дети чувствуют общий нервяк. И добавляют в него своего.

Врач ушла, а я покормила Мишку, а потом вместе с ним завалилась на постель.

Мы вырубились мгновенно, и это было хорошо…

А то реально никаких нервов не хватит…

Миша проснулся первым. Но проснулся счастливый и хороший, увидел свою комнату, в которой привык просыпаться, и мирно угукнул, оповещая весь мир о своем пробуждении.

Я сонно зевнула, взяла телефон, переполненный сообщениями, оказывается.

Все это время звук был отключён, поэтому я многое пропустила.

«Все хорошо. Сегодня приедет Захар. Открой ему дверь», — написал Назар.

Вот… Ещё и Захар. Он-то зачем приедет?

Что ему надо?

И тут же позвонили в дверь.

Мишу я на кровати оставлять опасалась, он переворачивался и мог упасть. Поэтому я его взяла, аккуратно положила в люльку, раздела наполовину и включила мобильку, с движущимися игрушками и приятной мелодией.

Сама побежала в прихожую, на ходу приглаживая волосы. Посмотрела в глазок, на лестничной клетке стояли незнакомые мужчины.

— Захар! — крикнул один из них.

Что сделаешь, такие квартиры — если хорошо крикнуть, то все будут в курсе.

Я открыла дверь.

Захар.

Два чувака за его спиной разошлись в стороны. Парень, которого я уже знала, спустился. А другой — шкаф два на два, явно телохранитель, наоборот, поднялся.

Захар шагнул ко мне в квартиру, и я посторонилась, чуть-чуть офигев от увиденного. Очень уже слаженно команда работала, блин!

Захар был такого же роста, как и Назар. И похож внешне, пусть и без бычьей брутальности, присущей его брату.

Высокий, широкоплечий, одет в сумрачный блейзер с закатанными рукавами. Чёрные джинсы с красивым кожаным ремнём.

В руках он держал большую сумку, похоже, детскую.

Я поразилась, насколько Мишка был на него похож! Куда больше, чем на Назара, удивительно даже!

Эти глаза красивые, тёмно-карие и немного миндалевидные. Короткая стрижка и на висках седина, благородная такая. Я впервые видела человека, которого седина ничуть не портила. Возможно, из-за отсутствия глубоких морщин на классическом, аристократическом лице с римским профилем и губами, фигурными в чётком контуре. И скулы высокие, с провалившимися щеками придавали ему задумчиво-изнемождённый вид.

Блин… Бывают же такие мужчины в русских селеньях с модельной внешностью…

— Привет, — и голос не подкачал. Хрипотца такая сексуальная.

Модель…

Приятно смотреть, у братьев офигенные гены.

— Здравствуйте.

Я вообще стушевалась, голову в плечи втянула и отошла в сторону.

Не нагибаясь, Захар снял свои туфли, именно туфли, строгие, солидные, а не какие-то там кроссы. На правой руке безымянного пальца сверкало широкое обручальное кольцо.

— Ольгу пока не выписали, — сказал он мне и неожиданно улыбнулся, став вообще неотразимо привлекательным. — Слышу, слышу тебя, Михаил.

И пошёл в комнату там, где лежал Мишка. Я следом хвостиком.

— Здорово, сынок, — навис над кроваткой Захар, глядя на ребёнка.

Мужчина достал влажные салфетки и стал вытирать руки, продолжая с улыбкой смотреть на мальчика.

— Ну, поехали домой, пацан.

Он говорил тихо: красивым бархатным голосом, ввергая меня в полное смятение.

— В смысле «сынок»? — прошептала я, и красивый взрослый мужчина кинул на меня взгляд.

Внимательный, пронзительный, видимо, у них в роду такие взгляды.

— А ты не похожа на мать.

— Ага, слышала.

— Это мой сын. Михаил Захарович Назаров. Моя жена в больнице, недавно только из реанимации перевели…

Продолжая говорить, спокойно, размеренно, так, словно я в курсе ситуации с его женой и сыном, Захар открыл свою сумку, а там у него белье для Миши. Какие-то новомодные, супер-пуперские синие подгузники. Игрушка, которую он сразу сунул Мишеньке в ручки.

— Нет, подожди, — жалостливо простонала я, понимая, что схожу с ума, — подожди, Захар. Как же так, ты забираешь… моего ребёнка.

— Твоего ребёнка? — усмехнулся он. — Ну да, Назар сказал, что ты к нему, как к родному относишься. Спасибо тебе за это!

— Но я думала, я… — боже, какой жалкий лепет! — Я думала, что это ребёнок моей мамы и Назара. Мама говорила, что беременная…

— А Назар сказал, что это его ребенок? — вскинул одну бровь Захар, внимательно глядя на меня.

Упс...