Типа, вытирая сок.

А в реале…

Да фиг его знает, что он делал. Явно не помогал мне стать чище, блин!

Я, как глупая курица под топором, замерла под его пальцами, только моргала мелко-мелко и подрагивала от каждого прикосновения.

И не сопротивлялась, когда он по одной снял бретели майки вниз, обнажая грудь.

И когда наклонился и обхватил острый сосок губами. Наверно, решил, что от этого он чище будет… Да?

Контраст холодного сока, влажной салфетки и горячего рта выбил из этой реальности настолько, что я вцепилась пальцами в затылок Назара и выгнулась, словно желая, чтоб он и дальше меня… почистил.

И застонала, не сумев сдержаться.

Никогда у меня не было таких острых, таких запредельно восхитительных ощущений!

Назар, поняв, что я явно не против, тут же стащил мою майку к бедрам, а меня опрокинул на столешницу. Сам навалился всем своим офигенно большим, офигенно горячим и вкусно пахнущим весом и обрадовал губами мою вторую грудь. Оно и правильно: чего это она не почищена от сока? Непорядок же? Определенно!

И живот!

Живот тоже надо!

И ниже!

А трусы — лишние, да-да-да, я согласна, что они лишние!

И, хоть туда, в самый низ, сок и не попал, но почему бы не проверить? Губами, да-да-да…

Не закричала я только потому, что Назар, в отличие от меня, хоть немного сек момент и закрыл мне рот своей лопатообразной ладонью.

Я с наслаждением куснула ее, выгибаясь от нереально сладких судорог.

О-о-о… Офигеть, как, оказывается, это правильно делать надо! А я и не знала! И рисковала не узнать, кстати, с моими неловкими любовниками!

Назар усмехнулся пошло, глядя, как меня гнет от кайфа, а потом приподнялся к моему лицу и поцеловал в губы.

Мокрый, пахнущий мной, моим кайфом, он делал это запредельно откровенно и развязно, и я погружалась в этот сладкий разврат, окончательно теряя способность мыслить.

И не возражала, когда он, снова закрыв мне рот, дернул на себя, ловко устраиваясь между моих безвольных ног, и вошел рывком, по влажной, пролизанной им же самим дорожке.

И тут я оценила его предусмотрительность: правильно сделал, что закрыл мне рот!

Потому что с таким офигенным размером даже с подготовкой было… Потрясающе тесно и жестковато.

Я взвизгнула ему в руку, опять куснула от избытка чувств, и Назар, пробормотав:

— Стерва кусачая, — чуть вышел и снова загнал член в меня. До искр из глаз. И еще раз. И еще. И еще!

На каждый его толчок я визжала, а потом неожиданно снова кончила. Да так остро, что слезы из глаз брызнули!

Назар, переждав мои сокращения, облизнулся, усмехнулся опять и… ускорился.

До этого он, оказывается, нежничал!

Я вцепилась в подоконник, он как раз над головой был, и попыталась выжить в этой тряске.

Визжать сил не было уже, только всхлипывать. Слезы текли, не переставая, тупейшая реакция организма на кайф. И больше всего я боялась, что Назар сейчас увидит их и решит, что для меня это слишком. И остановится.

К счастью, Назар был совершенно безжалостным ублюдком, потому трахал дико, со скоростью отбойного молотка, явно решив, что я свои два кайфа получила, и теперь его очередь.

Я нифига не возражала.

Мне все нравилось.

И то, как двигался во мне его здоровенный член, и то, как сжимались его жесткие пальцы на бедрах, и то, как глаза его дико горели, когда смотрел то на меня, то вниз. Облизывался хищно и ускорялся.

Третий раз я кончила так, что губу прикусила от напряжения. Выгнулась в пояснице, обхватила жестко ногами мощно двигающиеся бедра Назара, запрокинула голову, поймав свет фонаря в окне, блин!

Удовольствие пронзило насквозь, как разряд тока, и я не только свет фонаря увидела, но и свет далеких планет, мать их!

Сквозь прошивающие меня волны наслаждения, я слышала, как тихо матерился Назар, ловя свой кайф, и мыслей не было никаких, вообще никаких. Кроме двух.

«Так вот что значит, трахаться до искр из глаз!»

«А секс с отчимом — это законно вообще?»

Потом и эти мысли свалили из моей пустой головы, когда Назар, счастливо навалившись на меня на мгновение, после поднял рывком на себя, так и не вытащив член, придержал за бедра и лизнул мою нижнюю губу.

— Очень хорошо, Алинка-картинка, — белозубо улыбнулся он, — пошли. Верней, поехали.

— Куда? — заторможенно спросила я.

— На диван, там удобней трахаться.

— А мы еще будем трахаться? — не поверила я услышанной информации.

— А ты против?

— Эм-м-м…

— А поздно уже, Алинка, — тут он в качестве доказательства, чуть-чуть приподнял меня и опустил. И я ощутила, что член во мне опять твердый. И удивилась: как так быстро? Милош, вот, на второй заход через час только пошел… И то, после моей активной помощи… А тут мужик предпенсионного, можно сказать, возраста… Сколько ему лет, кстати?

Само собой, я таких вопросов глупых не задавала, только ойкнула и глаза вытаращила, вцепившись в шею Назара, словно обезьянка в толстую ветку.

Назар рассмеялся над моим искренним удивлением, снова приподнял и опустил. И все это — на весу. Сильный какой… Ой… И твердый, ведь, опять! Распирает аж внизу все!

— Поздно, Алинка, поздно…

Ну… Ладно…

Праздник на моей улице, значит…

В салоне у него пахло кофе. Именно кофе, хотя и кофейный ароматизатор болтался у лобового стекла, но от Назара самого исходил аромат этой приятной горечи.

Да еще и какую-то жвачку он жевал — кофейную. Говорил, что курить недавно бросил, и теперь все время нажёвывал, перебивал желание затянуться сигаретой.

Назар сидел за рулём своего шикарного внедорожника, я — на сиденье пассажира, как в кресле стоматолога утонула. Комфортно, но страшновато. В таких машинах мне ездить не приходилось.

Думала, что у Гуся тачка офигенная, но тут уровень был совершенно Другим. Куда круче.

Одно удовольствие ехать.

А ехали мы на пикник.

Выезд с семьёй на природу — вот так это у нас называется.

Назар назвал, а я и не противилась. Кайфовала очень.

У меня в жизни такого не было, а так хотелось!

Так что в магазине, в котором мы побывали перед тем, как отправиться в путешествие, я купила самую эстетичную корзиночку, самые эстетичные салфеточки. Еды набрала, средство от комаров не забыла, чтоб ничего не мешало кайфовать.

Буду делать фотки на память.

И, может, парочку самых стильных и неопознаваемых отправлю своим в чатик. Пусть завидуют.

На пикник я собралась в свободных джинсах и красивой кофточке. Волосы в хвостик убрала, и выглядела, судя по плотоядному взгляду Назара, совершенно убийственно.

Пока по лестнице спускались, так мне глазами задницу и прожигал. Хорошо, что руки заняты были, а то бы далеко мы не ушли сегодня.

На заднем сиденье дрых в люльке Мишка.

Пузыри пускал, губешками чмокал. Няшный такой.

И спокойный очень. Ему главное, чтобы кормили.

После первых парочки дней, когда он то ли ко мне привыкал, то ли к смеси, и давал веселья по ночам, больше с ним никаких сложностей не было.

Ест, гулит, улыбается, спит.

Ну не чудо ли?

Мы ехали, дорога стелилась ровненько, приятно. Я любовалась руками Назара. И хотелось мне прикоснуться к его пальцам, провести по извилистым венам на широкой кисти. Но не сделала этого.

— Что такая загруженная? — усмехнулся Назар, поглядывая на меня, от дороги сильно не отвлекался.

— Я сплю с любовником своей матери. — Вздохнула я, — пипец…

— А это херня, — он рассмеялся. — Я же не спрашиваю о твоих бывших. Может, что-нибудь откроется, а Алин? Начнём с чистого листа, не вспоминай прошлое.

Да если б это было так легко…

Меня эта тема не то, чтоб прямо убивала, все же, я, наверно, как дочь своей матери, обладала здоровым цинизмом и к ситуации относилась потребительски.