Наша команда попала во вторую половину сетки и наш первый бой выпадал, стало быть, на послезавтра, а противником нам досталась незнакомая команда из другого уезда, а не столичная. Наташа, стоявшая рядом, чуть кивнула сама себе, и я понял без слов, что она уже начала прикидывать наперед, кого мы можем встретить дальше, если пройдем первый бой.

В финале церемонии выступил ректор столичной Академии. Нас, участников, отвели на трибуны, а он вышел один на середину поля, и я еще не успел разглядеть толком его фигуру в дорогом одеянии, а уже почуял всем телом.

Седьмой Круг. Тот же самый уровень, что был у Мага с корабля, та же чудовищная, спрессованная до предела мощь, от которой даже на таком расстоянии, через все поле, давило в груди и перед которой хотелось склониться.

Кавелин из правящего рода, дальний родственник нашего вяземского ректора, и насколько же он был сильнее.

Он поднял руку, и на поле, прямо из воздуха, стал расти кристалл. Та самая родовая магия Кавелиных, что я видел у Михаила на тренировке, но в ином, недосягаемом масштабе. Кристалл поднимался все выше, переливался гранями, ловил свет духовых ламп, дробя его на тысячи летящих искр, и вырастал не в опору и не в лезвие, как у Михаила, а в фигуру. В герб.

Двуглавый орел, герб всей страны, огромной галактической Империи, поднялся во весь рост над ареной — прозрачный, сверкающий, выше любого столичного дома. Он встал над стадионом, раскинув два крыла, и сто тысяч человек взорвались единым восторженным ревом. Рев этот стоял в летнем воздухе, как раскат грома, что не желает стихать.

Я смотрел на исполинский кристальный герб, от которого дух захватывало по-настоящему, до мурашек, как у деревенского мальчишки на ярмарке. Но гнетущее чувство, что я оказался в сердце стана врага, стало только сильнее.

Ведь от того, чтобы вся эта мощь обрушилась прицельно на выжившего Практика, меня отделяла лишь тончайшая на фоне возможностей таких персонажей маскировка. И ее в любой момент мог сорвать кто угодно, а я никак не мог предсказать, кто это сделает и когда.

Пятнадцать боев первой половины сетки шли в один день, с утра до вечера, на той же арене, где завтра предстояло драться и нам. Мы пришли смотреть их все вместе, и не ради зрелища, а ради дела.

Наташа села с краю, положила на колени стопку чистых листов и карандаш и приготовилась записывать, как готовилась весь год: кто с кем, кто чего стоит и так далее. Команда с Михаилом Кавелиным попала в эту группу, так что было почти очевидно, кто выйдет в финал. Но оценка сил противников полезна и сама по себе, чтобы четче понимать собственные силы, а не только чтобы подготовиться к чему-то.

Я сел между Яном и Виктором, остальные расселись вокруг, и мы стали смотреть. Командные бои я, по сути, видел только наши собственные с ребятами, не считая сражений в Мильске, но сейчас то, что тогда на полном серьезе называл войнами, казалось просто детской забавой.

Над полем стоял прозрачный купол (даже более мощный, чем те, что были в Академии, судя по накачке Духа) и гасил все, что рвалось наружу, чтобы шальной удар не задел трибуны. Бой шел не до смерти, разумеется, но поблажек никто не давал, и щадить противников было равносильно глупости.

Запретов было всего два: собственно, осознанное убийство, а также намеренное калеченье уже неспособного сражаться противника. В остальном чисто технически было допустимо все, и, насколько я знал, практически ни один из прошлых турниров не обходился без чьей-нибудь сломанной судьбы, а смертей за сорок шесть прошлых турниров накопилось больше десятка.

На поле вышли первые две команды, и распорядитель поднял руку, повернув голову в сторону ложи судейства. Проследив за взглядом, я, к своему удивлению, снова нашел его. Того самого Мага Седьмого Круга с корабля.

Я уже подозревал, что он, как и мы, мог ехать на турнир, и все же, увидев его теперь за работой, на судейском месте, с которого видно все поле разом, ощутил, как под ребрами опять потянуло знакомым холодком. Я отвел взгляд от ложи и стал смотреть бой.

Первыми из тех, кто был нам знаком, сошлись команда Железных и какая-то семерка попроще. Семерка эта была без единого бойца уездных кровей, все семеро ровно на Первом Круге, без выскочек и без слабого звена.

И дрались они, надо отдать им должное, очень достойно для своего уровня: строй держали чисто и не рассыпались под нажимом, прикрывали друг другу спины, проводили связки атак и так далее. Видно было, что не первый месяц вместе и тренировались всерьез, по уму. Будь против них похожие бойцы, они дали бы хороший бой и могли даже выиграть.

Но напротив стояли Железные. Их расстановку я разобрал быстро, благо весь год прожил бок о бок с Наташей и насмотрелся, как работает эта родовая сталь. Ось у них держали те самые двое братьев на Втором Круге, что встретились нам однажды в коридоре.

Вокруг них «вертелись» пятеро на Первых Кругах, спицами от ступицы колеса. Почти так же, как сама Наташа использовала в бою свои летающие мечи. При этом таким стилем сражались все семеро, так что сражаться их противникам предстояло не с семью клинками, а с почти сорока.

Чужая семерка жала грамотно: давила в стыки между «спицами», искала щель и щель эту почти нащупывала. Почти. Железные перестраивались на полтемпа быстрее, и в этих полутемпах была вся разница: там, где чужие только собирались ворваться в открывшуюся дыру, Железные ее уже закрыли и при этом сами атаковали в появившуюся брешь молниеносно и без жалости.

Раз за разом противник бил либо в пустоту, либо в плотный щит из составленных вместе парящих мечей, а потом этот щит распадался, и из него вылетали несколько клинков, наполненных мощью Вторых Кругов.

Не выучкой брали Железные и не строем — строй у тех был ничуть не хуже. Брали тем, что двое в центре были Вторыми Кругами, росли вместе с пеленок и читали друг друга без слов, по одному повороту плеча, а к этим двоим, прекрасно зная родовые техники, приросли и приладились остальные пятеро. Бой кончился ровно так, как и должен был: чужих одного за другим вывели из строя, при этом за одним, стоило прозвучать гонгу, тут же ринулась медицинская группа, потому что ему клинком рассекло бедро и кровь буквально била фонтаном.

Один из братьев уже после боя, уходя с поля, вскинул голову, нашел взглядом Наташу на трибуне и махнул ей рукой с наглой улыбкой. Наташа сухо кивнула в ответ и снова склонилась над листом.

Бой, которого я ждал больше прочих, случился ближе к полудню. Против столичной команды Михаила Кавелина вышла сильная родовая семерка, из какого-то уездного рода вроде наших вяземских Железных, с одним крепким Вторым Кругом в самой середине. По тому, как они вышли, как ровно держали дистанции и как спокойно стояли, видно было сразу: если бы не эта встреча, они бы тоже вполне могли продвинуться довольно высоко по турнирной таблице.

Но команда Михаила вышла на поле вся, всемером, а потом Михаил спокойно шагнул вперед, и остальные шестеро так и остались стоять за его спиной без дела. Им в этом бою работы, похоже, не предполагалось, и они явно знали это заранее и не рвались вперед.

А дальше началось ровно то, что я видел на его тренировке. Кристалл рос у Михаила из-под ног мгновенно и послушно, только теперь развернутый в полную силу, без оглядки. Он гнал перед собой прозрачные рельсы и тут же рывком уходил по ним с линии чужого удара.

Он вскидывал из-под земли опоры и гасил ими дистанцию к вражеским дальникам. Сплошная стена кристалла взрывалась бритвенно острой шрапнелью, а те куски, что летели явно не в противников, собирались обратно в опоры.

Родовая семерка против собственной воли сбивалась в кучу и теснила сама себя, так что каждый их маневр оборачивался против них же. Их Второй Круг держался дольше всех: дрался зло и умно, раз за разом искал к Михаилу подход. Но Михаил вскрыл и его: без всякой спешки лишил опоры под ногами, припер к стене и вывел из строя, вонзив здоровенный клинок из кристалла прямо в плечо.