Я даже не заметила, что плачу. Слёзы уже текли по щекам.

— Ты не имеешь права… Я ещё не простила тебя, дурак. Я ещё не сказала, как сильно ненавижу тебя… и как сильно люблю.

Мои пальцы вцепились в его рубашку. В этот момент его рука вдруг поднялась и накрыла мою ладонь. Я застыла.

— Кажется… разбойник оказался не таким уж опасным, — прошептал Лейстер.

Я уставилась на него. Провела пальцами по его груди. Красное пятно оказалось липким и пахло малиной.

Несколько секунд я просто сидела и смотрела на свои пальцы, испачканные в ягодном соку. Потом меня накрыла такая ярость, что захотелось придушить его собственными руками.

— Ты…

— Жози…

— Ты идиот!

Я ударила его в плечо.

— Самовлюблённый! Бесчувственный дракон!

Он поймал мои руки. Прижал к своим губам, не спуская с меня сияющего синего взгляда.

А я понимала лишь одно, что действительно поверила. И безумно испугалась из-за того, что потеряю его. Навсегда.

Лейстер смотрел на меня так серьёзно, что сердце снова забилось быстрее.

— Ты испугалась за меня, — тихо произнес, целуя мои пальцы.

— Любой бы испугался, — я отвела взгляд.

— Нет.

Его пальцы осторожно коснулись моей щеки. Стерли слезу.

— Не любой.

И тут вся моя решимость окончательно треснула. Потому что невозможно врать человеку, когда он смотрит вот так. Словно ты для него весь мир.

— Я ненавижу тебя, — прошептала я.

— Знаю.

— И ты всё испортил.

— Знаю.

Он говорил это так спокойно, что снова захотелось его ударить. Но вместо этого я всхлипнула, не в силах держать в себе накрывшие меня эмоции.

И в следующую секунду его губы коснулись моих. Нежно, но настойчиво. Сминая сопротивление. Ладонь легла на мой затылок, привлекая ближе. И столько было страсти в этом поцелуе, и так безумно вкусно пахло малиной.

А потом вокруг раздались восторженные вопли.

— Урааааа!

Мы одновременно отпрянули друг от друга. Крис и Мири стояли рядом и хлопали в ладоши.

— Я же говорил, что получится! — подпрыгнул Крис.

— Желание лаботает! — радостно заверещала Мири.

— Так это вы все подстроили? — я грозно свела брови.

— Вообще-то я ждал Мири, чтобы она излечила меня, — усмехнулся Лейстер, — но так даже лучше вышло.

Потом поднялся на одно колено. И вдруг достал из кармана маленькую бархатную коробочку.

У меня перехватило дыхание.

Он открыл её. Внутри лежало моё кольцо. То самое, которое я сняла три года назад.

— Жозефина. Я знаю, что причинил тебе боль. Знаю, что обманул твое доверие. И знаю, что никакими словами этого не исправить.

Он сглотнул.

— Но, если ты позволишь… я хочу провести остаток своей жизни, доказывая тебе, что достоин второго шанса.

Мои глаза защипало.

— Лейстер…

— Останься со мной.

Он протянул кольцо.

— Я люблю тебя. И наших детей. И больше всего на свете хочу, чтобы мы стали семьей по-настоящему.

Позади раздался громкий шёпот Мири:

— Мама, соглашайся.

— Пожалуйста, Жози, — тихо попросил Крис.

Я рассмеялась сквозь слёзы. А потом посмотрела на мужчину, которого любила несмотря ни на что. И чувствовала, как последние остатки обиды тают, словно лёд под весенним солнцем.

Я протянула ему руку.

— Хорошо… Давай попробуем ещё раз.

Лейстер надел кольцо мне на палец, а потом притянул меня к себе и снова поцеловал. Медленно, глубоко, с такой любовью, что у меня закружилась голова.

А рядом радостно кричали и хлопали в ладоши наши дети.

— Подождите! Я еще желание не загадала! — заверещала Мири.

А я немного напряглась. Своим упрямством Мири могла землю перевернуть, лишь бы добиться того, чего хочет.

И невольно вспоминаю себя. Я же тоже в юности на все была готова, лишь бы добиться своего. Лейстера так на себе женила. И теперь всегда переживаю, как бы Мири не наделала моих ошибок. Хорошо, что рядом рассудительный Крис, который может сдерживать порывы сестры.

— Задувай, — разрешил Лейстер.

Мири надула щёки и дунула на свечи, украшающие праздничный торт. Свечей было восемь и все они погасли разом, будто ветер подул со всех сторон сразу.

Мири кинула на нас полный торжества взгляд.

— И что ты на этот раз загадала? — спросила я осторожно.

— Не скажу, — она хитро прищурилась. — А то не сбудется.

Я посмотрела на Лейстера. Он чуть заметно усмехнулся.

— Надеюсь, это не меч как у брата, — шепнул он мне на ухо.

— Не надейся, — ответила я шёпотом. — Она уже два раза загадывала, чтобы стать воительницей.

Мы сели за праздничный стол.

Лейстер во главе. Я с трёхгодовалой Кети по правую руку. Наша младшая дочь была полной противоположностью старших. Тихая, ласковая и удивительно спокойная.

Мири и Крис уселись напротив. Сразу зашушукались и захихикали, склонив головы друг к другу.

Кети надула губки из-за того, что её не включили в свою компанию. Но трёхгодовалую сестру старшие всерьёз пока не воспринимали.

Мы с Лейстером снисходительно переглянулись.

Когда торт был съеден, Мири встрепенулась.

— А подарки когда?

— Сейчас, — рассмеялся Лейстер.

Подарков было столько, что ими можно было завалить половину гостиной. От тети Доры и дяди Нолана пришел огромный сундук со сладостями, новыми книгами и нарядным платьем для Мири.

— Папа Нолан написал, что ты должна беречь это платье и не лазить в нем по деревьям, — сообщил Крис, читая записку.

— Тогда оно мне не подходит, — серьезно заявила Мири.

— А я думаю, ты в нем будешь очень красивой, — Крис подмигнул сестре.

А я невольно залюбовалась им. Крис так вытянулся за эти годы. Высокий, широкоплечий. Со светлыми волосами и яркими синими глазами.

Настоящая копия Лейстера.

Когда они стояли рядом ни у кого больше не возникало вопросов, кто они друг другу.

И каждый раз, замечая это сходство, я испытывала тепло, потому что теперь никому больше не приходилось скрывать правду.

После того как правда открылась, никто не стал вычеркивать Нолана из жизни Криса. Наоборот. У него оказалось сразу два отца. И две мамы. Я и Дора, которая воспитывала его с рождения.

Я долго к этому шла. Завоевывала доверие Криса заботой и любовью. И спустя год услышала:

— Жози, можно я тоже буду называть тебя мамой?

У меня тогда все перевернулось внутри. Я крепко прижала к себе Криса и прошептала:

— Конечно, можно. Ты уже давно мой сын. Самый настоящий.

С тех пор он называет меня только так. А я каждый раз чувствую, как сердце наполняется нежностью.

Когда все подарки были открыты, и дети немного успокоились, Лейстер посмотрел на меня своими удивительными синими глазами, в которых плескалась любовь и спросил:

— А ты не хочешь узнать, какое желание загадала наша дочь?

Мири сразу замотала головой, но Лейстер ласково погладил её по серебристым кудряшкам.

— На этот раз, я думаю, можно сказать.

Мири немного покраснела, но всё-таки выпалила, глядя на нас обоих:

— Я загадала, чтобы у нас всегда было так. Чтобы мы были вместе. И чтобы у нас появился ещё один братик или сестричка…

Кети радостно захлопала в ладоши, хотя наверняка ничего не поняла. А я почувствовала, как к глазам подступают слёзы.

Лейстер взял мою руку, переплёл наши пальцы и поднёс к своим губам.

— Знаешь… — мягко сказал он, — я полностью согласен с нашей дочерью.

— Думаю, желание обязательно сбудется, — ответила я.

Улыбнулась, положив его ладонь на едва заметно округлившийся живот. Потому что совсем скоро нас станет ещё на одного маленького дракончика больше.

Конец.