— Это кажется… идиллией.

— Это не только веселье и игры. Тролли тоже ссорятся. Некоторые вообще покидают гору. Плохая кровь распространяется и гноится. — Тревожное выражение искривило его губы и заставило нахмурить брови. Он посмотрел на дверь, но затем вздохнул. — Так Рагнар потерял своего старейшего друга. Здесь не всё так хорошо, но в основном хорошо. Мы любим наш дом и тех, кто нас окружает, пока они сами не перестанут желать нашей любви.

Её сердце разрывалось за них. Это были хорошие люди, на долю которых выпали одни лишь страдания, и они заслуживали большего. Она шагнула глубже в комнату. Блуждающие огоньки вспыхнули, отбрасывая голубой свет на обломки, окружавшие их.

Здесь было так много всего, что нужно было починить. Потолок треснул в нескольких местах, осыпая всю гостиную каменными осколками. Она сидела прямо под ним, смеясь над чем-то, что сказала Рота, когда впервые это услышала. Ей показалось, что этот треск исходил из глубины её собственных костей.

Она спрыгнула с дивана в тот самый момент, когда Рота потянулась к ней. Общими усилиями ей едва удалось убраться с пути. Стоя здесь сейчас, её сердце билось с тем же страхом. Она чуть не умерла.

Но такие мысли не помогали. Поэтому она прижала руку к груди, потёрла ноющее место и осмотрела комнату. Здесь было три больших обломка, которые она не смогла бы сдвинуть сама. Один из них уничтожил удобный диван у камина.

Она вздохнула и покачала головой.

— Так много всего нужно исправить. Такое чувство, будто пытаешься сдвинуть гору.

Затем она услышала, что сказала, и тут же посмотрела на Гуннара. Они несколько мгновений смотрели друг на друга, прежде чем он расхохотался. Покрытый пылью тролль смеялся до слёз на щеках, а затем, наконец, с шумом выдохнул, чтобы взять себя в руки.

— И в самом деле, гору сдвинуть. Но мы видали и похуже.

Она не могла представить, что могло быть хуже. Но, по крайней мере, Гуннар, уходя, забрал большой камень с дивана и запер за собой дверь.

— Нет смысла сидеть и беспокоиться, — пробормотала она, прежде чем приступить к уборке.

Сначала она потратила время на то, чтобы собрать все камни, которые смогла, и сложить их в кучу в углу. Майя понятия не имела, куда их нужно отнести, потому что для них не было какого-то очевидного места хранения. И всё же они могли полежать в углу, пока ей не скажут, что с ними делать. У её мужа должен был быть какой-то шкаф для уборки, так что она потратила слишком много времени на его поиски. Но в конце концов она нашла метлу и совок в дальнем углу кухни.

Вооружившись против пыли, она прошлась по всей гостиной. Ей потребовалось четыре раза всё подмести, прежде чем она закончила. Она прикинула, что на это ушло добрых два часа, а его всё ещё не было дома.

Разрушений на кухне было значительно меньше, чем в остальной части дома, поэтому она пошла в спальню. Рагнар ещё не спал с ней, и только сегодня утром она поняла почему. На диване осталось одеяло. Должно быть, он спал в гостиной большинство ночей, но теперь ему больше негде было спать.

К сожалению, уборка оставляла ей слишком много времени для размышлений о её новой жизни. Она думала о том, что её муж оказался не тем, кем она его считала, и что вся эта ситуация была поистине сюрреалистичной. Но, с другой стороны, собирается ли он спать с ней в одной кровати теперь, когда других вариантов не было? Почему это звучит не так уж плохо?

Возможно, она слишком увлеклась всем происходящим. Ещё несколько недель назад она до смерти боялась троллей, а теперь её с головой окунули в реальность их жизни. Снова и снова она сталкивалась с тем фактом, что они были не такими пугающими, как она думала, и на самом деле были хорошими. Каждая черта их характера заставляла её проникаться к ним симпатией.

Нет, это заставляло её наслаждаться их обществом. Ей очень понравился разговор с Ротой, в то время как весь мир взорвался у них на глазах.

И она поняла, что злится из-за этого. Эти тролли не заслуживали того, чтобы терять свои дома или получать травмы на безопасных улицах. Как такое могло случиться с хорошими существами? Разве боги не должны присматривать за теми, кто помогает друг другу? Плохие вещи не должны случаться с хорошими существами.

Но они случались. Плохие вещи случались каждый день с хорошими людьми, и она знала это, но всё равно было больно видеть это в реальном времени.

Она убрала спальню в порыве безумного гнева, и больше ничего не оставалось делать. Майя приготовилась ко сну, чувствуя некое оцепенение от того, что собиралась попытаться уснуть, когда улицы всё ещё были залиты кровью. Но она ничего не могла сделать. Её магия была слаба, как и говорили тролли. Она легла в постель, глядя на потрескавшийся потолок, и что-то в её душе никак не могло успокоиться.

Как это могло случиться?

Рагнар думал, что она не станет помогать. Эта мысль всё ещё не давала ей покоя. Он думал, что она просто позволит троллям страдать, и что? Будет радостно смеяться над тем, что они получили по заслугам?

Он всё ещё считал её злодейкой.

Время тянулось медленно. Или, возможно, быстро — она не была уверена. Всё, что она знала, — это то, что в одно мгновение она смотрела в потолок, а в следующее услышала движение в комнате по соседству. Повернув голову набок, она наблюдала за силуэтом своего массивного мужа, заходившего в ванную.

На мгновение она просто позволила себе посмотреть на него. Она прислушивалась к его тихому шёпоту, когда он просил огоньки стать тусклее, чтобы не разбудить её. Его плечи были сгорблены в чём-то похожем на поражение. Она всегда видела в его теле столько силы. И хотя он не был воином, как некоторые другие тролли, Майя считала его таким же сильным и могущественным, как и остальные.

Теперь же, когда он, прихрамывая, вошёл в ванную и тихо опустился на колени перед ванной, она увидела его в другом свете. Это был сломленный мужчина. Раненый мужчина. Тот, кто видел слишком много боли своего народа и кто взял её на себя. Ему было больно и грустно, и она так мало могла сделать.

Но она была здесь. Поэтому она встала с кровати и направилась в ванную.

Его плечи поднимались и опускались от тяжёлого дыхания. Его белая рубашка была перепачкана грязью и кровью. Его когтистые руки лежали на бёдрах, и она видела, что три его когтя треснули прямо посередине.

Слёзы обожгли ей глаза, она осторожно положила руку ему на плечо.

— Чем я могу помочь?

— Больше ничего не сделаешь. Мне больше нечего им дать, а там ещё так много тех, кому нужна помощь. — Даже его голос был хриплым, как будто он сорвал его несколько часов назад. — Я хочу отдохнуть, жена. Вот и всё.

Майя знала, каково это — когда больше нет эмоций, чтобы их отдавать. Но она также знала этого тролля. Она знала, что он не хотел ложиться в постель грязным даже больше, чем не хотел ложиться в постель с ней. И это было нормально. Она могла бы поспать в одном из кресел. Ей доводилось спать и в худших условиях.

Тихо она потянулась к краю его рубашки. Он ничего не сказал, когда она помогла стянуть её через голову. В тот момент, когда его плечам пришлось подняться, он издал протяжный стон, от которого она поморщилась. Он слишком сильно перенапрягся, даже не считая использования такого количества магии.

Но они сняли рубашку, и она позволила ей упасть на пол. Он оперся на край ванны, чтобы встать, а затем махнул ей рукой.

— Дальше я сам.

— Не похоже, что ты можешь.

— Это будет быстро. Я не настолько беспомощен, чтобы не справиться с этим сам.

— Тогда ты сможешь помыть все труднодоступные места, — пожурила она его.

Часть её кричала, чтобы она просто позволила ему сделать это. Её уши уже горели ярко-красным от мысли о том, чтобы раздеть мужчину. Она никогда раньше этого не делала. Те скудные и редкие взаимодействия, что были у неё с мужчинами, происходили за домом её отца. Быстрый, украденный момент, когда вся их одежда оставалась на них. Первым мужчиной, увидевшим её полностью обнажённой, был он.