предложили работу не из жалости. Не как бедной брошенной жене. А потому что я правда что-то

умею.

— Я справлюсь, — сказала я.

— Я знаю.

Два слова. Без улыбки, без красивой музыки, без обещаний. Но они легли внутри так крепко,

что я испугалась. Артём за последние годы чаще говорил мне, что я не справлюсь. С детьми, с

собой, с квартирой, с жизнью. А этот жёсткий человек, который вчера хотел уволить меня за

торт, сказал иначе.

И я ему поверила.

На выходе из переговорной я увидела сообщение от Егора.

Мам, папа злой. Он написал, что у него проблемы из-за тебя. Это правда?

Я закрыла глаза на секунду. Потом набрала:

У папы проблемы из-за взрослых решений. Ты за это не отвечаешь. Я вечером приеду и

обниму тебя. Милану тоже.

Через минуту пришло:

Приезжай скорее.

Я прижала телефон к груди. Работа работой, Ратников Ратниковым, но главный проект моей

жизни ждал дома в пижаме, с тревожными глазами и вопросами, на которые нужно отвечать

бережно.

Вечером я вышла из офиса позже обычного. На улице было тепло, город шумел, машины тянулись

вдоль набережной. У служебного входа Ратников догнал меня.

— Водитель отвезёт.

— Демьян Андреевич, я вызову такси.

— Вы опять спорите из принципа?

— Да. У меня недорогие развлечения.

Он посмотрел на меня внимательно, потом неожиданно снял с руки часы и глянул на время.

— Завтра в восемь тридцать план по клиентскому центру. Черновик.

— За ночь?

— У вас уже половина в голове.

— А вторая половина хочет спать.

— Пусть спит после черновика.

— Вы чудовище.

— Рабочее.

Я покачала головой, но уже улыбалась. Он открыл передо мной дверь машины. Не галантно, не с

театральным поклоном. Просто открыл, чтобы я села и не спорила ещё десять минут.

Когда машина тронулась, телефон снова мигнул.

Сообщение от Артёма.

Ты думаешь, новый проект сделает тебя другой? Всё равно останешься той же Варей,

которая без семьи никому не нужна.

Я посмотрела на строку. Боль кольнула, но уже не раздавила.

Я набрала ответ не сразу. Сначала вспомнила схему клиентского центра, голос Ратникова, свой

маркер в руке, внимательные лица на совещании. Потом детей. Потом себя в зеркале лифта

утром. Полную, уставшую, но стоящую.

Я нужна детям. Нужна работе. И, главное, нужна себе. Этого достаточно.

Отправила и выключила экран.

Впереди был сложный месяц. Проверка, проект, дети, Артём, Соня, слухи. И Ратников, рядом с

которым становилось слишком опасно дышать спокойно.

Но впервые за эти дни я ехала домой не только с болью.

Ещё с делом, за которое собиралась держаться обеими руками.

Глава 8

Глава 8

Утром я пришла в офис с папкой, ноутбуком и ощущением, что меня посадили за руль автобуса,

в котором уже сидят пассажиры, но тормоза пока никто не показал.

Проект клиентского центра на бумаге выглядел красиво: презентационный офис на первом этаже

жилого комплекса «Северный берег», открытие через месяц, партнёры, будущие покупатели,

журналисты деловых изданий, блогеры про недвижимость, семьи с детьми, ипотечные

консультанты, зона шоурума и новая система сопровождения клиентов. На деле всё начиналось с

таблицы на сорок семь строк, где половина сроков горела красным, подрядчики отвечали через

раз, а маркетинг делал вид, что меня не существует.

Я сидела в малой комнате исполнительного блока и раскладывала задачи по блокам. Локация.

Гости. Сценарий. Детская зона. Фуршет. Навигация. Видео. Службы объекта. Безопасность.

Протокол. Фото. Резервный план на случай, если кто-то снова заболеет, опоздает или решит,

что торт с человеком внутри — лучшая идея сезона.

Рядом лежал лист, на котором я крупно написала: «Не лезть в торт». Очень важная рабочая

памятка.

Кирилл заглянул в дверь ровно в восемь двадцать девять.

— Демьян Андреевич ждёт план.

— Он сказал в восемь тридцать.

— Он уже ждёт.

— У него часы бегут вперёд от нетерпения?

— У него часы стоят дорого и показывают, что вы любите спорить до начала встречи.

Я взяла папку и пошла за ним. Кабинет Ратникова уже жил своим утром. На столе лежали

документы, на экране была карта стройки, в телефоне мигали уведомления. Сам он стоял у окна,

но обернулся сразу, будто не смотрел на город, а просто дал ему шанс существовать без его

контроля пару минут.

— План, — сказал он.

— Доброе утро вам тоже.

— Доброе будет, если план рабочий.

Я положила папку на стол. Он сел, открыл первую страницу и начал читать. Я стояла рядом и

ловила себя на том, что жду оценки, как школьница у доски. Ненавидела это чувство. Взрослая

женщина, двое детей, двенадцать лет брака за плечами, торт в биографии, а всё равно хочется,

чтобы строгий человек сказал: нормально, справилась.

Он читал молча. Потом перевернул страницу.

— Детская зона с двумя возрастными сценариями. Хорошо.

— Маленьким — мастерская макетов домов, старшим — интерактивная карта района. Можно

привязать к реальным маршрутам: школа, парк, спортплощадка, остановка. Родители увидят, что

детям интересно, и не будут нервничать на консультации.

— Фуршет на две точки.

— Три. Третья маленькая у ипотечных консультантов. Люди часто сидят там долго, начинают

раздражаться. Вода, фрукты, что-то простое. Это снизит напряжение.

— Вы думаете как покупатель.

— Я сама мама. Если ребёнок ноет, а менеджер говорит про проценты, человек слышит только

ребёнка. Хоть золотой дом ему показывай.

Ратников поднял глаза.

— Выезжаем на объект через сорок минут.

— Мы?

— Вы руководите проектом. Объект надо видеть ногами, а не в презентации.

— Я думала, сегодня согласование команды.

— На объекте и согласуете.

— У вас методика такая? Бросить человека в поле и посмотреть, доплывёт?

— Если человек не тонет в торте, поле переживёт.

Я прикусила губу, чтобы не улыбнуться. Он заметил, конечно. У него вообще была неприятная

привычка замечать всё, кроме собственной невыносимости.

Через час мы ехали на объект в его машине. С нами был Кирилл, руководитель клиентского

сервиса Марина Леонидовна и представитель маркетинга — не Соня, а её начальница Ксения,

женщина с идеально выверенным макияжем и голосом, которым можно было резать тонкую бумагу.

Ксения всю дорогу листала мой план и делала пометки.

— Варвара, у нас уже есть утверждённая концепция, — сказала она, не поднимая глаз. —

Брендовая, лёгкая, премиальная. Не хотелось бы превращать открытие в детский утренник.

— И не превратим. Мы сделаем так, чтобы семьи не сбежали через пятнадцать минут.

— Наш покупатель не любит суеты.

— Никто не любит. Особенно покупатель с ребёнком, ипотекой и менеджером, который

разговаривает терминами.

Кирилл смотрел в планшет, но я видела, что слушает. Ратников не вмешивался. Сидел напротив,

просматривал договор и давал нам возможность сцепиться без его участия.

Ксения улыбнулась тонко.

— У вас интересный взгляд. Видно, что вы больше по бытовым деталям.

Раньше я бы проглотила. Улыбнулась бы, сказала что-то мягкое, чтобы не портить отношения.

Сегодня после Сони, Артёма, торта и проверки мой лимит на вежливое проглатывание был

потрачен.

— Бытовые детали и продают квартиры, Ксения. Люди покупают не буклет, а место, где будут

ругаться из-за уроков, хранить санки, ждать доставку, выбирать шторы и искать парковку

вечером. Если мы это не учитываем, они уйдут к тем, кто учитывает.

Марина Леонидовна кивнула.

— Согласна. У нас в клиентском сервисе половина жалоб начинается с мелочей. Где сесть с

ребёнком, где зарядить телефон, почему не объяснили простым языком.