гораздо менее полезным для бизнеса.

Артём побледнел, но быстро взял себя в руки.

— Это рабочие процессы. Варвара не понимает коммерческий блок, она занимается праздниками.

До этого я держалась. Правда держалась. Но эта фраза щёлкнула по нервам.

— Да, Артём, я занимаюсь праздниками. Поэтому знаю, что даже шарики нельзя заказать без

сметы, заявки и закрывающих документов. А ты, руководитель направления, почему-то не смог

так же аккуратно оформить участие любимой женщины в командировке.

В комнате стало тихо.

Ратников посмотрел на Артёма.

— С сегодняшнего дня вы отстранены от текущих переговоров с региональными партнёрами до

завершения проверки. Доступ к управленческой отчётности ограничить. Рабочие контакты с

Орловой прекратить. Все задачи передать Илье Макаровичу.

Артём вскочил.

— Вы не можете так со мной поступить из-за семейной сцены!

Ратников даже не повысил голос.

— Я могу так поступить из-за нарушений управления. И уже поступил.

— Это она вас настроила!

— Соколов, я плохо отношусь к попыткам переложить ответственность. Особенно когда человек

делает это грубо.

Соня заплакала. Уже не аккуратно, а всерьёз. Или очень талантливо. Полина Сергеевна

передала ей салфетки.

— Софья, с вами мы продолжим отдельно. Пока вы тоже отстраняетесь от проектов, связанных с

коммерческим департаментом.

— Меня уволят? — спросила она дрожащим голосом.

Ратников ответил раньше HR:

— Это зависит от того, что покажет проверка. И от того, насколько честно вы будете отвечать

дальше.

Совещание закончилось через десять минут. Артём вышел первым. Проходя мимо меня, тихо

сказал:

— Ты этого хотела? Получила.

Я не ответила. Уже не хотела кормить его злость своими словами.

Когда дверь закрылась, я осталась стоять у стола. Вроде бы всё шло так, как я просила.

Артёма отстранили. Соню тоже. Их ложь начала вылезать наружу. Я должна была почувствовать

облегчение.

Не почувствовала.

Было больно. Тупо, глубоко, без красивых оттенков. Оказалось, даже когда предатель получает

последствия, двенадцать лет брака не превращаются в мусор по щелчку. Там всё равно дети,

фотографии, больничные, летние поездки, его рука на моей талии в роддоме, когда я боялась

взять Милану на руки после кесарева. Всё это теперь приходилось отделять от грязи. Ножом. По

живому.

— Варвара, — позвала Полина Сергеевна. — Вам лучше выйти на воздух. Вы побледнели.

— Я в порядке.

Ратников взял со стола папку.

— Нет. Вы не в порядке. Но сейчас у нас совещание по клиентскому центру. Пять минут на

воду, потом зайдёте.

Я посмотрела на него.

— Вы издеваетесь?

— Нет. Вы просили не жалеть. Я не жалею.

И вот тут, к собственному удивлению, я не обиделась. Потому что он был прав. Если я сейчас

уйду страдать в туалет, офис получит новую серию спектакля. А если сяду работать, хотя бы

сама себе покажу: меня не выключили.

Через пять минут я вошла в соседнюю переговорную. На столе уже лежали схемы нового

клиентского центра: большой офис продаж на первом этаже будущего жилого комплекса, зона

консультаций, детский уголок, кофе-бар для посетителей, маленькая сцена для презентаций.

Проект был важный: Ратников запускал новый формат обслуживания покупателей квартир, без

толпы, очередей и недовольных семей с детьми, которым нечем заняться, пока родители

обсуждают ипотеку.

— Нам нужен человек, который сделает открытие живым, а не чиновничьим, — сказал Ратников,

когда все расселись. — Без ленточек для отчёта и унылых речей на двадцать минут.

Руководитель клиентского сервиса начала рассказывать про сценарий: приветствие, экскурсия,

фуршет, детская анимация, демонстрация шоурума. Я слушала и уже видела слабые места. Детский

уголок поставили рядом с входом — дети будут мешать потоку гостей. Презентацию запланировали

на час дня — родители с маленькими детьми к этому времени уже начнут нервничать. Фуршет

поставили в узком месте — там будет пробка. Фотозону нарисовали красивую, но на проходе к

туалетам. Отлично. У людей на память останется снимок рядом с очередью.

Я молчала до тех пор, пока Ратников не повернулся ко мне.

— Соколова, вы что думаете?

Все посмотрели на меня. Ещё утром я была женой сотрудника, вылезшей из торта. Теперь мне

предлагали высказаться на совещании владельца холдинга. Жизнь явно решила не тормозить на

поворотах.

— Думаю, если оставить так, гости через двадцать минут начнут раздражаться, — сказала я.

Руководитель сервиса напряглась.

— Почему?

Я встала и подошла к схеме.

— Детский уголок надо переносить сюда, в дальнюю зону, но так, чтобы родители видели детей

с консультационных столов. Иначе мамы будут бегать туда-сюда и не услышат половину

презентации. Фуршет лучше разделить на две точки, иначе у нас образуется очередь прямо у

макета комплекса. Презентацию сократить до семи минут. Не больше. Люди не приходят покупать

квартиру, чтобы слушать доклад, как на собрании жильцов. Им надо показать жизнь: где ребёнок

пойдёт в сад, где поставить коляску, как выглядит двор вечером, куда выйти с собакой. Не

квадратные метры продавать, а ощущение, что семья там сможет нормально жить.

Я остановилась. В комнате стало тихо.

Ратников смотрел на схему.

— Продолжайте.

— Ещё нужна зона для подростков. Все думают про малышей, но у покупателей часто дети

десять-тринадцать лет. Они скучают, но делают вид, что им всё равно. Поставьте интерактивный

экран с планом района, пусть сами выбирают маршрут до школы, спортивной площадки, кафе.

Родители увидят, что ребёнок включился, и задержатся дольше.

Кто-то из маркетинга быстро записывал. Руководитель сервиса уже не выглядела обиженной, а

смотрела внимательно.

— И ведущего не надо глянцевого, — добавила я. — Нужен нормальный человек, который умеет

говорить с семьями, а не кричать в микрофон. Покупка квартиры — это стресс. Шум только

раздражает.

Ратников молчал ещё несколько секунд, потом сказал:

— Вот поэтому я пригласил Соколову.

У меня внутри что-то осторожно дрогнуло.

После совещания он попросил меня остаться. Все вышли, а я осталась у схемы, всё ещё держа

маркер.

— Садитесь, — сказал он.

— Если вы сейчас скажете, что я слишком много говорила, я напомню, что вы сами спросили.

— Вы слишком много говорили по делу.

— Это вы сейчас ругаете или хвалите? С вами трудно.

— Предлагаю вам возглавить подготовку открытия клиентского центра.

Я замерла.

— Что?

— Проект на месяц. Напрямую под исполнительным блоком. Команда из вашего отдела, сервиса и

маркетинга. Бюджет согласует Кирилл. Решения защищаете передо мной.

— Демьян Андреевич, я вчера вылезла из торта.

— Я заметил.

— Сегодня участвовала в проверке собственного мужа.

— Тоже заметил.

— И вы хотите дать мне проект?

— Я хочу дать проект человеку, который за десять минут увидел больше рисков, чем команда,

готовившая схему неделю.

Я села. Потому что ноги снова напомнили, что они живые и устали.

— А если все решат, что вы меня приблизили из-за истории с Артёмом?

— Все и так что-нибудь решат. Люди любят дешёвые объяснения.

— Мне будет тяжело.

— Будет.

— Маркетинг меня сожрёт. Соня там половине отдела уже рассказала, что я истеричка.

— Значит, не давайте им вилку.

Я посмотрела на него и не выдержала. Рассмеялась. Негромко, устало, но смех вырвался сам.

— У вас с метафорами странные отношения.

— У меня с людьми странные отношения. С метафорами всё терпимо.

Я перестала смеяться и вдруг почувствовала, что глаза щиплет. Не от обиды. От того, что мне