Вы всем сотрудникам пишете про завтрак?

Ответ пришёл быстро.

Только тем, кто портит мне день рождения и потом забывает есть.

Я подумала и набрала:

Тогда завтра постараюсь испортить только рабочее утро.

Пальцы зависли над экраном. Стереть? Слишком легко. Слишком лично. Слишком не вовремя.

Я всё-таки отправила.

Он ответил через минуту.

Попробуйте. У меня крепкая нервная система.

Я положила телефон экраном вниз и наконец позволила себе закрыть глаза. Впереди не стало

проще. Артём не исчез. Соня не растворилась. Проверка только начиналась. Дети всё ещё ждали,

что взрослые починят мир.

Но сегодня я впервые почувствовала, что не стою одна посреди этого разрушенного мира.

И это было опасно. Очень опасно.

Глава 7

Глава 7

Утром я купила завтрак.

Не из послушания, конечно. Сама решила. Просто очень совпало, что рядом с офисом оказалась

пекарня с кашей, сырниками и салатом, а у меня в голове звучал сухой голос Ратникова про

плохое питание. Я взяла кашу, хотя организм требовал пирожное размером с мою обиду. Потом

подумала и добавила сырники. Женщина, которая вылезала из торта и выгоняла мужа, имела право

на сырники без объяснительной записки.

В холле меня уже узнавали. Вчера шептались, сегодня смотрели смелее. У турникета охранник

Алексей, с которым мы обычно перекидывались парой слов о погоде и потерянных пропусках,

вдруг расплылся в сочувственной улыбке.

— Варвара Игоревна, держитесь.

Я остановилась.

— Алексей, за что именно? За семью, за торт или за то, что меня временно переселили к

Ратникову?

Он смутился.

— Ну… вообще.

— Тогда держусь вообще.

Он кивнул так серьёзно, будто я отправлялась не в лифт, а на важную операцию.

На тридцать шестом этаже Кирилл уже был на месте. Ровный, собранный, с планшетом в руке.

Иногда мне казалось, что он ночует в серверной и питается расписаниями.

— Завтрак купили? — спросил он вместо приветствия.

Я подняла пакет.

— У вас тут контроль питания входит в корпоративную культуру?

— Демьян Андреевич сказал проверить.

— Он очень заботливо командует.

— Он не заботится. Он снижает риски.

— Конечно. Голодная женщина после измены — риск для инфраструктуры.

Кирилл посмотрел на меня почти с уважением, но вовремя вспомнил, что ему не положено

выражать человеческие эмоции, и протянул папку.

— В девять проверка по Соколову. В десять тридцать — совещание по открытию нового

клиентского центра. Демьян Андреевич хочет, чтобы вы присутствовали.

— Я? Зачем?

— Спросите у него. Мне не поручали объяснять мироздание.

Я прошла в малую комнату, поставила завтрак на стол и открыла ноутбук. На экране уже мигало

письмо от Полины Сергеевны из HR.

Варвара, доброе утро. Просьба быть готовой к краткому разговору в 09:00. Ваша

задача — подтвердить вчерашние обстоятельства без эмоциональных оценок. Отдельно сообщаю:

прямой контакт с А. Соколовым и С. Орловой по рабочим вопросам нежелателен до завершения

проверки.

Я перечитала письмо два раза. Без эмоциональных оценок. Хорошая формулировка. Жаль, в жизни

не было кнопки, которая отключает эмоциональные оценки, когда твой муж возил любовницу в

командировки и называл это региональными отчётами.

Телефон завибрировал.

Артём.

Не вздумай сегодня там врать. Ты рушишь мне карьеру.

Я спокойно положила телефон рядом с кашей. Потом взяла ложку и съела первую порцию. Тёплая

еда приземляла лучше любых разумных советов. Только после этого ответила.

Твою карьеру проверяют из-за твоих поступков. Я буду говорить только то, что

видела и знаю.

Он написал сразу.

Ты мстишь.

Я посмотрела на экран и не ответила. Иногда молчание не слабость. Иногда это экономия сил.

В девять меня позвали в большую переговорную исполнительного блока. За длинным столом

сидели Ратников, Полина Сергеевна, Белов, руководитель коммерческого департамента Илья

Макарович и сам Артём.

Соня сидела отдельно, у окна. В бледно-голубом платье, с распущенными волосами и глазами,

полными такой аккуратной влажности, что я почти услышала, как где-то за кадром играет

жалобная скрипка. Она выглядела не любовницей, а пострадавшей девочкой, которую злые

взрослые вызвали отвечать за чужую беду.

Артём на меня не смотрел. Он выбрал тактику оскорблённого профессионала. Перед ним лежал

блокнот, ручка, телефон экраном вниз. Всё в его позе говорило: я серьёзный сотрудник, а не

персонаж семейной мелодрамы. Жаль, переговорная на тридцать втором этаже знала другую

версию.

— Начинаем, — сказал Ратников.

Полина Сергеевна говорила ровно. Она перечислила пункты проверки: использование

переговорных после рабочего времени, несогласованные встречи, командировки с сотрудницей

смежного отдела, возможное влияние личных отношений на рабочие решения, нарушение

корпоративного поведения на территории компании.

Артём поднял голову.

— Я хочу сразу обозначить. Да, у нас с Софьей личные отношения. Это не запрещено. Варвара

Игоревна моя жена, у нас сейчас конфликт, поэтому её слова надо оценивать осторожно.

Я смотрела на него и удивлялась. Неужели это тот же человек, который вчера хватал меня за

руку у служебного входа? Сейчас он говорил гладко, почти убедительно. Если бы я не видела

его с Соней, если бы не знала, как он умеет менять лицо в зависимости от аудитории,

возможно, сама бы засомневалась.

— Ваши личные отношения никого здесь не интересуют, — ответил Ратников. — Нас интересует,

почему рабочие ресурсы использовались не по назначению.

Соня тихо всхлипнула.

— Демьян Андреевич, простите, но это выглядит как травля. Варвара Игоревна меня ненавидит.

Она вчера оскорбляла меня в коридоре. Я испугалась.

Я повернулась к ней.

— Ты сидела на столе в переговорной с моим мужем. Трудно было встретить тебя

аплодисментами.

Полина Сергеевна чуть подняла руку.

— Варвара, без оценок.

— Это не оценка. Это рассадка.

Белов кашлянул. Илья Макарович опустил глаза в бумаги. Ратников посмотрел на меня

предупреждающе, но уголок его рта дрогнул. Совсем чуть-чуть.

Соня покраснела.

— Я не обязана выслушивать унижения.

— Вы обязаны отвечать на вопросы по существу, — сказал Ратников. — Почему вы летали в

Нижний Новгород вместе с Соколовым, если в плане командировки ваше участие не значилось?

Соня замялась.

— Артём попросил помочь с презентацией.

— На месте?

— Да.

— Для презентации требовался перелёт, проживание в том же отеле и поздний проход в офис

после возвращения?

Она открыла рот, закрыла и посмотрела на Артёма.

Артём вмешался:

— Я руководитель направления. Я имею право привлекать специалистов, если считаю нужным.

— Имеете, — согласился Ратников. — Через заявку, согласование руководителя отдела и

обоснование задачи. Ничего этого нет.

Илья Макарович, начальник Артёма, тяжело вздохнул.

— Артём, я смотрел документы. По двум активностям маркетинговый бюджет ушёл на подрядчиков,

которых предложила Орлова. Результат слабый, отчётность мутная. Ты мне это продавал как

срочную необходимость.

Соня резко выпрямилась.

— Я не занималась бюджетами!

— Занимались рекомендациями, — сказал Белов и положил на стол несколько распечаток. — Вот

переписка в рабочем мессенджере. Без личного, только проектные обсуждения. Вы предлагаете

подрядчика. Соколов продавливает согласование. Суммы небольшие для холдинга, но схема

повторяется.

У меня внутри неприятно сжалось. Это уже было не про измену. Не про то, кто кого целовал.

Это была работа, деньги компании, решения, которые Артём принимал не головой, а чем-то