— А вы строгий?

— Да, — ответил он.

— С мамой тоже?

— Особенно с ней.

Дочь нахмурилась.

— Её нельзя обижать. Она хорошая.

У меня сердце сжалось. Ратников посмотрел на Милану, потом на меня.

— Я запомню.

Ни улыбки, ни умиления. Но сказал так, что Милана удовлетворённо кивнула, будто заключила

важный договор.

Мама стояла у подъезда и смотрела на всё это с выражением, которое обещало мне вечерний

допрос. Я заранее устала.

Ратников попрощался коротко и уехал. Я поднялась с детьми в квартиру. Милана рассказывала

про кашу, которую не доела, Егор показывал рисунок из лагеря, мама ставила на стол ужин.

Обычный вечер. Почти. Только внутри меня всё ещё звучала фраза Ратникова:ваша

жизнь не закончилась .

Позже, когда дети уснули, я открыла рабочую почту. Там уже было письмо от Ксении с

обновлёнными макетами. И отдельное письмо от HR: Соню завтра вызывают на повторный разговор.

Следом пришло сообщение от Артёма.

Ты привезла к детям Ратникова? Совсем совесть потеряла?

Я посмотрела на спящих детей и спокойно ответила:

Он подвёз меня после работы. С детьми он общался уважительнее, чем ты в своих

сообщениях. Давай без грязи.

Ответа не было минут десять. Потом пришло:

Я всё равно верну семью.

Я долго смотрела на эти слова. Раньше от такой фразы у меня дрогнуло бы сердце. Сегодня

стало холодно.

Семью нельзя вернуть как забытый зонт.

Её можно только беречь, пока она живая.

Артём это понял слишком поздно.

Глава 9

Глава 9

Утро началось с письма от Сони.

Не мне лично. Она отправила его сразу в HR, Ксении, Полине Сергеевне и, конечно, в копию

поставила Ратникова. Я открыла почту, увидела тему «О давлении со стороны Варвары Соколовой»

и сразу поняла, что день решил не разгоняться, а прыгнуть с места в карьер.

Текст был длинный, аккуратный, с правильными словами. Соня писала, что я веду себя

агрессивно, что на объекте клиентского центра унижала её профессиональные решения, что

использую личную ситуацию для давления на коллег. В конце было особенно красиво:Прошу

защитить меня от травли и предвзятого отношения со стороны сотрудницы, которая находится в

личном конфликте с Артёмом Соколовым и, вероятно, влияет на решения руководства через личный

контакт с Демьяном Андреевичем Ратниковым.

Я перечитала последнюю строчку два раза.

Потом спокойно допила чай.

Раньше я бы вскочила, стала оправдываться, звонить, доказывать, что я не такая. Сейчас

просто открыла папку проекта и начала собирать документы: неправильные макеты, письмо

подрядчика, скрин согласования, фото коробок на объекте, мой протокол решений после выезда.

Хорошая привычка организатора — сохранять всё. Даже когда кажется, что бумажки никому не

нужны. Потом именно эти бумажки держат тебя на поверхности.

Кирилл вошёл без стука. Вид у него был такой, будто письмо Сони испортило ему не

настроение, а расписание.

— Видели?

— Да.

— Демьян Андреевич ждёт вас через десять минут.

— Одна пойду или с адвокатом, священником и запасным тортом?

Кирилл моргнул.

— Лучше с документами.

— Они у меня уже готовы.

Он посмотрел на стопку распечаток в моих руках.

— Вы быстро учитесь.

— Я двенадцать лет замужем была. Там без доказательств вообще сложно выжить.

Шутка получилась кривой. Кирилл это понял и промолчал. Иногда молчание у него было почти

человеческим.

В кабинете Ратникова уже сидели Полина Сергеевна и Ксения. Соня тоже была там. В белой

блузке, с аккуратно собранными волосами и красными глазами. Смотрела в стол. Очень удачно

смотрела: так, чтобы все видели её страдание, но никто не мог упрекнуть в театральности.

Ратников стоял у окна. Когда я вошла, повернулся.

— Садитесь.

Я села. Положила документы перед собой.

Полина Сергеевна начала мягко:

— Варвара, мы обязаны рассмотреть обращение Софьи. Она утверждает, что вы используете

рабочий проект как способ давления.

— Я понимаю.

Соня подняла на меня глаза.

— Ты вчера специально выставила меня виноватой на объекте.

— Ты отправила подрядчику старые макеты.

— Я перепутала файлы.

— Ты отправила их с подписью финальная версия.

— Я торопилась.

— Ты находилась на отстранении от проекта и всё равно переписывалась с подрядчиком.

Она замолчала.

Ксения резко посмотрела на неё.

— Соня, ты же сказала мне, что подрядчик сам взял не тот файл из старой цепочки.

Соня побледнела. Вот оно. Враньё редко бывает крепким. Оно держится, пока никто не кладёт

рядом два одинаковых вопроса.

Я открыла папку.

— Вот письмо подрядчика. Он пишет, что получил макеты от Софьи в среду в 18:42. Вот файл.

Вот моя вчерашняя переписка в общем чате, где я попросила больше ничего не отправлять без

согласования. Вот фото коробок. Вот акт несоответствия, который мы составили на объекте.

Полина Сергеевна взяла документы. Ксения тоже наклонилась. Соня сидела тихо, но пальцы у

неё дрожали.

— Это всё можно проверить, — сказала я. — Я никого не травила. Я исправляла ошибку, которая

могла сорвать часть открытия. Если бы мы нашли эти баннеры за день до мероприятия, виноватой

сделали бы меня. И это было бы удобно всем, кроме проекта.

Ратников посмотрел на Соню.

— Что скажете?

— Я ошиблась, — выдохнула она. — Но Варвара всё равно разговаривала со мной грубо. Она

ненавидит меня из-за Артёма.

Я повернулась к ней.

— Соня, я не обязана тебя любить. Я обязана работать. Ты тоже.

Она вскинула подбородок.

— Легко тебе говорить. Тебя теперь Ратников прикрывает.

В кабинете стало тихо. Даже Ксения перестала шуршать бумагами.

Ратников медленно сел за стол.

— Повторите.

Соня поняла, что перегнула, но отступать было поздно.

— Я хотела сказать, что ситуация выглядит неоднозначно.

— Ситуация выглядит так, — произнёс он ровно. — Сотрудница маркетинга, находясь в личных

отношениях с руководителем коммерческого направления, передавала подрядчику неверные

материалы по проекту, от которого была фактически отстранена. Затем написала жалобу на

руководителя проекта, приложив оценочные суждения вместо фактов. Вот это выглядит

однозначно.

Соня заплакала. На этот раз тихо, без слов.

Полина Сергеевна закрыла папку.

— Софья, мы продолжим отдельно. На текущий момент вы отстраняетесь от всех задач по

клиентскому центру и маркетинговым активностям коммерческого блока. Доступ к проектным чатам

будет закрыт до окончания проверки.

Ксения выдохнула так, будто ей только что сняли с шеи тяжёлую цепь.

— Я назначу другого специалиста, — сказала она. — Сегодня же.

— Назначите того, кто умеет читать версии файлов, — добавил Ратников.

Мне стало почти жаль Ксению. Почти.

Когда Соню вывели, я осталась сидеть с документами на коленях. Внутри не было праздника.

Была усталость и неприятное ощущение, что я уже второй день подряд выношу чужую ложь на

свет, а она всё равно пачкает меня по дороге.

— Варвара, — сказала Полина Сергеевна, — по обращению к вам претензий нет. Но я рекомендую

всю коммуникацию с маркетингом вести письменно.

— Уже веду.

— И не отвечать на личные выпады.

Я кивнула.

Ратников всё это время смотрел в окно. Потом повернулся ко мне.

— Через час совещание по проекту. Вести будете вы.

— Я?

— Вы. Ксения даст нового специалиста. Подрядчики подключатся удалённо. Нужно показать, что

проект не разваливается из-за внутренней грязи.

— А если они не будут меня слушать?

— Заставьте.

— Прекрасный совет. Короткий, дорогой, бесполезный.