собирался сейчас выяснить, кто за это ответит.

Глава 3

Глава 3

Зал замер не сразу. Сначала кто-то продолжал хлопать, по привычке, потому что на

корпоративных праздниках люди вообще часто хлопают раньше, чем понимают, что произошло.

Потом аплодисменты стали редеть. Ведущий с микрофоном застыл с той улыбкой, которую обычно

приклеивают себе на лицо люди, попавшие в беду по чужой инициативе.

Я стояла посреди огромного торта и чувствовала себя самым глупым десертом в истории

холдинга.

Платье всё-таки зацепилось за внутреннюю петлю, поэтому я выпрямилась не эффектно, как

артистка из дорогого шоу, а с небольшим рывком. Локтем задела кремовую декоративную розу,

она отвалилась и упала куда-то внутрь конструкции. В первом ряду кто-то тихо прыснул. Я

быстро нашла глазами Лизу у колонны. Она прижала папку к груди и смотрела на меня с

выражением человека, который мысленно уже пишет объяснительную.

Передо мной сидел Демьян Ратников.

Сегодня он был в тёмном костюме без лишнего блеска, белая рубашка, часы на запястье, лицо

спокойное и тяжёлое. У некоторых мужчин власть видна по громкому голосу. У Ратникова она

была в тишине вокруг него. Он не суетился, не вскакивал, не поворачивался к помощникам.

Просто смотрел на меня так внимательно, будто разбирал по деталям и уже понимал, где у меня

слабое место.

Судя по моему виду, слабым местом было всё.

— Демьян Андреевич, — начала я и сама удивилась, что голос не сорвался. — От коллектива

поздравляем вас с днём рождения.

Ведущий ожил, благодарно подхватил:

— Да, дорогие гости, вот такой необычный сюрприз подготовила наша команда…

Ратников чуть повернул голову к нему. Даже ничего не сказал. Ведущий мгновенно заткнулся. Я

бы тоже заткнулась, если бы могла. Но мне уже поздно было прятаться обратно в торт.

— Желаем вам здоровья, — продолжила я, лихорадочно вспоминая нормальные человеческие слова,

— сил, удачных решений и таких сотрудников, которые иногда делают глупости только с добрыми

намерениями.

В зале кто-то снова тихо засмеялся. Смех пошёл волной, осторожной, нервной. Люди не

понимали, разрешено ли им веселиться. Ратников не улыбался, значит, веселье было рискованным

видом спорта.

Он поднялся.

Мне сразу захотелось опуститься обратно в торт и закрыть крышку. Причём желательно изнутри

на замок.

Демьян Андреевич подошёл ближе. До торта оставалось метра два, но мне показалось, что он

уже стоит прямо передо мной. Высокий, широкоплечий, с лицом человека, который не просил

вселенную о сюрпризах и теперь собирался выставить ей счёт.

— Кто это утвердил? — спросил он негромко.

Вопрос был адресован не мне. Он ударил по залу, и несколько начальников синхронно втянули

головы в плечи. Директор по персоналу Полина Сергеевна виновато поправила цепочку на шее.

Руководитель протокола резко посмотрел в сторону Лизы. Лиза побелела.

Я не могла позволить, чтобы её размазали из-за моего безумия.

— Я, — сказала я.

Ратников перевёл взгляд на меня.

— Вы кто?

Прекрасно. Лучше и быть не могло. Женщина вылезла из праздничного торта перед всей

компанией, а босс даже не знает её имени. Впрочем, что я хотела? Чтобы он вспомнил ту самую

сотрудницу, которая однажды уронила папки в лифте? У богатых мужчин память занята более

дорогими событиями.

— Варвара Соколова. Служба корпоративных мероприятий и внутреннего PR.

— Соколова, — повторил он. — Внутренний PR у нас теперь выглядит так?

— Обычно нет. Обычно он выглядит как рассылка о донорской акции, поздравление бухгалтерии с

профессиональным праздником и просьба не брать с фуршета домой сырные тарелки вместе с

посудой.

В зале опять зашевелился смех. Я, видимо, совсем потеряла инстинкт самосохранения.

Ратников смотрел несколько секунд. Потом протянул руку.

— Вылезайте.

Я посмотрела вниз. Высота была не страшная, но торт стоял на платформе, платье тянуло,

внутри конструкции мешали какие-то рейки. Эффектный выход явно не планировался для женщины

моего размера. Артистка, которая должна была здесь сидеть, наверняка была тонкой, гибкой и

умела выбираться из любой коробки как праздничный джинн. Я же могла выбраться только как

человек, который всю жизнь ненавидел физкультуру и теперь получил за это счёт.

— Я сама, — сказала я.

— Я уже оценил вашу самостоятельность.

Он всё ещё держал руку. Не мягко. Не галантно. Скорее как начальник, которому нужно срочно

убрать препятствие с прохода. Но рука была крепкая, спокойная, уверенная. Я вложила в неё

пальцы и осторожно перешагнула через бортик.

В этот момент подол платья зацепился снова.

— Только не сейчас, — пробормотала я.

— Что там?

— Моя репутация держит меня за юбку.

На этот раз Ратников всё-таки едва заметно дёрнул уголком губ. Не улыбка, конечно. Так,

техническая неисправность на каменном лице. Он наклонился, освободил ткань одним точным

движением и помог мне спуститься на пол.

Гости смотрели. Телефоны смотрели. Камеры внутренней съёмки тоже смотрели. Где-то на заднем

плане я увидела Артёма.

Он стоял рядом с группой менеджеров из продаж. Лицо злое, сжатое. Соня была чуть позади

него, в серебристом платье, тонкая, блестящая, недовольная. Она смотрела на меня так, будто

я испортила ей не только вечер, но и представление о справедливости.

Артём сделал шаг вперёд, но остановился, когда Ратников повернулся в его сторону.

И тут я поняла важную вещь. Артём боялся этого человека. Не уважал, не просто признавал

власть, а именно боялся. Дома он мог повышать голос, давить на меня, рассказывать, что я не

справлюсь. Здесь он стоял тихо и сжимал бокал так, что пальцы побелели.

— Праздник продолжается, — сказал Ратников в зал. — Через десять минут вернусь.

Он даже не повысил голос, но все тут же задвигались. Музыка осторожно ожила. Ведущий начал

что-то бодро говорить про фуршетную паузу. Люди сделали вид, что ничего особенного не

произошло, хотя завтра об этом будут шептаться во всех лифтах.

Ратников посмотрел на меня.

— Вы со мной.

Я пошла за ним. Не потому, что была послушной. Просто мой план как раз и заключался в том,

чтобы попасть к нему. Только теперь, когда это получилось, организм почему-то просил

передумать и уехать к детям, лечь рядом с Миланой и сделать вид, что взрослого мира не

существует.

Мы прошли через боковой коридор в служебную зону. Там жизнь праздника выглядела иначе.

Официанты меняли подносы, техник на коленях копался в проводах, флористка ругалась шёпотом,

что кто-то поставил горячую лампу рядом с композициями. В нашей профессии красота всегда

стояла на чужих уставших ногах.

Ратников открыл дверь небольшой переговорной и пропустил меня внутрь. За нами вошёл его

помощник. Высокий мужчина лет сорока с планшетом и лицом вечного недовольства.

— Демьян Андреевич, я сейчас найду ответственных.

— Не надо, Кирилл. Ответственная уже здесь.

Помощник посмотрел на меня так, словно я была не сотрудницей, а лишней строкой в бюджете.

— Имя?

— Варвара Соколова, — сказала я. — Отдел корпоративных мероприятий.

— Уволить? — деловито спросил Кирилл.

Я открыла рот, но Ратников поднял руку.

— Выйди.

— Но…

— Кирилл.

Помощник вышел мгновенно. Я даже позавидовала такой скорости понимания.

Мы остались вдвоём. Переговорная была маленькая, без лишней роскоши: стол, четыре кресла,

экран на стене, бутылки воды. За стеклом мутно двигались люди. Ратников снял пиджак, повесил

на спинку кресла и повернулся ко мне.

— У вас минута.

— На что?

— Объяснить, почему я не должен уволить вас прямо сейчас.