замолчать, и приказ не устраивать сцену, и надежду, что жена сейчас окажется удобной дурой.

— Не Варякай, — перебила я. — У тебя плохо получается.

Соня быстро схватила телефон со стола.

— Я пойду.

— Стоять, — сказала я так, что она замерла. — Ты же устала прятаться. Вот и отдохни

немного. На людях.

— Варвара, не надо устраивать базар на работе, — Артём шагнул ко мне и понизил голос. — Мы

взрослые люди. Давай поговорим вечером дома.

Я посмотрела на его руку. На пальце было обручальное кольцо. Моё кольцо. То самое, которое

он не снял, пока держал Соню за бедро. От этой детали мне стало больнее, чем от самого

поцелуя.

— Дома? — переспросила я. — Там, где Егор собирает модель самолёта и ждёт, когда ты

поможешь приклеить крыло? Там, где Милана выучила танец и весь день спрашивает, придёшь ли

ты пораньше? Ты об этом доме говоришь?

У Артёма дёрнулась щека.

— Не приплетай детей.

— А куда мне их деть? В кладовку, пока папа объясняет маме, что случайно залез губами в

маркетинг?

Соня ойкнула, будто я сказала что-то неприличное. Смешная девочка. Сидеть на столе с чужим

мужем ей было прилично.

— Варя, это случилось один раз, — быстро сказал Артём. — Один. Понимаешь? Ничего такого,

чтобы из-за этого ломать семью.

Я даже рассмеялась. Коротко, зло, неприятно для самой себя.

— Один раз? У вас диалог на один раз не похож. У вас уже расписание, планы и усталость от

пряток.

Он подошёл ближе, хотел взять меня за локоть. Я отступила.

— Не трогай.

— Ты сейчас на эмоциях.

— Конечно. Застала мужа с любовницей и почему-то не принесла им минералки. Странная

женщина.

В коридоре появились люди. Сначала помощник финансового директора, потом две девушки из

протокола. Все делали вид, что случайно проходят мимо, хотя уши у них тянулись к нам

сильнее, чем кабель к проектору.

Артём это заметил и сразу изменился. Выпрямился, застегнул пуговицу, голос сделал твёрже.

— Варвара, мы обсудим это дома. Сейчас рабочий день. Не позорь себя.

Вот это меня и добило. Не поцелуй. Не Соня. Не его жалкое «один раз». А вот это уверенное

«не позорь себя», будто позор стоял не в переговорной с расстёгнутой рубашкой, а я — в

коридоре с упавшей папкой.

Я подняла с пола документы, прижала их к груди и кивнула.

— Хорошо. Дома так дома. Только не задерживайся. Твои вещи сами себя не соберут.

В его глазах мелькнул испуг. Настоящий, живой. Значит, понял.

Я развернулась и пошла к лифту. Спина горела от взглядов. Внутри всё тряслось, но ноги шли

ровно. Я боялась только одного: если остановлюсь, меня разорвёт прямо здесь, между

стеклянной стеной и стойкой с водой.

В кабинете я закрылась на ключ и села за стол. На мониторе мигал план вечера. Пункт шестой:

выкатить торт. Пункт седьмой: артистка выходит из торта. Пункт восьмой: поздравление Демьяна

Андреевича.

Я смотрела на этот план и вдруг поняла, что жизнь иногда подкидывает не шанс, а огромный

кремовый торт на колёсиках. И если ты уже выглядишь смешно в чужих глазах, можно хотя бы

самой выбрать, когда открыть крышку.

Телефон завибрировал. Сообщение от Артёма.

Не делай глупостей. Вечером поговорим. Ты всё неправильно поняла.

Я набрала ответ быстро, пока не передумала.

Я поняла достаточно. Вечером заберёшь пакеты у двери.

Потом открыла контакт Лизы.

— Лиз, артистка на вечер точно приедет?

— Пока нет. У неё температура. Я как раз хотела тебе сказать. Варя, у нас катастрофа.

Я посмотрела на своё отражение в чёрном экране монитора. Полная женщина с красными глазами

и лицом, на котором только что закончилась старая жизнь.

— Нет, Лиза, — сказала я и медленно выпрямилась. — Катастрофа у Артёма. А у нас будет

подарок для босса.

Глава 2

Глава 2

Лиза молчала в трубке ровно три секунды. Для Лизы это было примерно как минута молчания на

официальной церемонии.

— Варя, — осторожно сказала она, — ты сейчас пошутила или у тебя уже нервный срыв и мне

надо звать Валеру из охраны?

— Валеру не надо. Он, когда волнуется, начинает рассказывать про рыбалку. Я сегодня этого

не переживу.

— Ты сказала, что у Артёма катастрофа. Что случилось?

Я посмотрела на закрытую дверь кабинета. За ней шумел офис, звонили телефоны, кто-то

смеялся у кофейной зоны, менеджеры тащили стойки с навигацией, потому что к вечеру весь

первый этаж должен был превратиться в приличный праздник для приличных людей с неприлично

большими бонусами.

А у меня внутри будто кто-то снял пол.

— Я застала его с Соней Орловой, — сказала я. — В малой переговорной.

На том конце стало тихо.

— С нашей Соней? Из маркетинга?

— Нет, с другой Соней, которую специально привезли, чтобы разнообразить его рабочий день.

— Вот же… — Лиза осеклась. Она была девочкой воспитанной, но сейчас, кажется, воспитание

проигрывало. — Варя, ты где?

— У себя. Работаю.

— Какая работа? Ты нормальная? Езжай домой.

Я открыла папку с финальным таймингом вечера и увидела строчку: 19:40 — вынос торта.

Смешно. Иногда жизнь настолько старается поиздеваться, что хочется поставить ей пятёрку за

настойчивость.

— Я и поеду. Но сначала закрою площадку. Ратникову плевать, кто у кого где лежал на столе.

У него день рождения, совет директоров, партнёры из Дубая и губернаторский помощник, который

ест только безглютеновое и обижается, если его не посадили ближе к владельцу.

— Варя…

— Лиз, слушай сюда. Артистка не приедет?

— У неё голос пропал, температура, и она пишет, что не может стоять на ногах. Хотя ей в

торте не стоять, а сидеть, но я не стала уточнять, вдруг проклянёт.

Я машинально открыла таблицу подрядчиков. Всё в нашей работе держалось не на красивых

презентациях, а на нервах женщин, которые умели одновременно ругаться с кейтерингом, держать

в голове аллергии гостей и помнить, где лежит запасной удлинитель. Любой корпоратив снаружи

выглядел гладким. Внутри это всегда был маленький пожар, который мы тушили улыбками,

скотчем, булавками и словами сейчас всё будет.

— Торт уже на площадке? — спросила я.

— Внизу, в технической зоне. Шеф-кондитер чуть не плакал, когда его везли через рампу.

Говорит, если кто-то заденет кремовую обшивку, он уйдёт в монастырь.

— Пусть пока не уходит. Мне нужно посмотреть конструкцию.

— Варя, ты серьёзно? Ты хочешь залезть в торт?

Я откинулась на спинку кресла и закрыла глаза. Передо мной тут же возник Артём. Его рука на

чужом бедре. Его спокойный голос. Его мерзкое «ничего такого, чтобы ломать семью». Как будто

семья — это шкаф из магазина: поцарапал дверцу, подкрасил, дальше пользуйся.

— Лиза, я хочу залезть не в торт. Я хочу попасть к Ратникову так, чтобы он меня точно

выслушал.

— Ты можешь записаться к нему через приёмную.

— Через приёмную к нему записываются те, у кого есть полгода и запасная нервная система.

Лиза тяжело вздохнула.

— Ты понимаешь, что он может разозлиться?

— Он всегда злой. Просто сегодня у него будет повод.

Я закончила разговор и ещё минуту сидела неподвижно. Потом взяла сумку, телефон, папку и

вышла из кабинета. В коридоре несколько человек резко сделали вид, что заняты. Значит,

новости уже поползли. В холдинге сплетни передвигались быстрее внутренних рассылок. Если бы

отдел продаж работал с такой скоростью, мы бы давно купили половину Европы.

У лифта стояла Соня.

Она явно ждала меня. Губы поджаты, лицо обиженное, будто это я застала её не вовремя и

испортила ей личную драму.

— Варвара, нам надо поговорить.

— Нам не надо.

— Ты всё неправильно восприняла.