Глава 6

Глава 6

К семи вечера я поняла, что рабочий день в исполнительном блоке не заканчивается. Он просто

меняет выражение лица.

Днём здесь ходили быстро, говорили коротко и смотрели в экраны так, будто там решалась

судьба страны. К вечеру люди перестали улыбаться совсем, но двигались ещё быстрее. Кто-то

согласовывал поставку оборудования в Казань, кто-то выяснял, почему в Самаре сорвался монтаж

рекламных конструкций, Кирилл требовал от юристов договор по новому складу, а Ратников за

два часа успел провести три совещания и один разговор с региональным директором таким

голосом, после которого даже я захотела срочно исправить все свои жизненные ошибки.

Мне поручили подготовить внутреннюю справку по вчерашнему мероприятию и список подрядчиков,

которым можно доверять дальше. На обычном языке это означало: написать, кто справился, кто

чуть не утопил праздник, а кто умел красиво улыбаться только до получения предоплаты.

Я сидела в малой комнате, разбирала счета, фотоотчёты и замечания служб. Голова гудела. От

усталости буквы начали плавать. Я перечитала фразу «задержка горячих закусок составила

двенадцать минут» и вдруг подумала, что моя семейная жизнь тоже задержалась где-то на

двенадцать лет. Все признаки были. Только я, как плохой администратор, решила, что

мероприятие ещё можно спасти.

Телефон лежал экраном вниз. Я специально перевернула его, чтобы не видеть сообщения Артёма.

Но он всё равно умудрялся присутствовать. В голове, в плечах, в каждом движении. Словно

прилип к коже.

В шесть сорок пять пришло сообщение от мамы.

Дети поели. Милана показала танец мне и соседской кошке через окно. Егор молчит,

но держится. Ты как?

Я набрала:

Работаю. Скоро выеду. Не говори им ничего лишнего. Я сама поговорю.

Мама ответила почти сразу:

Я знаю. Береги себя. И не позволяй ему делать из тебя виноватую.

Я долго смотрела на эти слова. Иногда мама одной фразой попадала туда, куда я сама боялась

смотреть.

В семь ровно в дверях появился Кирилл.

— Демьян Андреевич ждёт финальную справку.

— Она у него на почте.

— Он хочет обсудить устно.

— Устно там всё то же самое, только с выражением моего лица.

— Значит, с выражением лица.

Я взяла ноутбук и пошла за ним. В кабинете у Ратникова горел только рабочий свет над

столом. За окном темнел город, отражаясь в стекле десятками огней. На столе лежали

распечатки по проверке Артёма и Сони. Я сразу их заметила, хотя сделала вид, что смотрю

только на свой документ.

Ратников сидел без пиджака, рукава рубашки были закатаны. В таком виде он казался не менее

строгим, но более живым. Не с обложки делового журнала, а из настоящего дня, где тоже бывает

усталость, раздражение и слишком много чужих проблем.

— Справку прочитал, — сказал он. — По кейтерингу согласен. По цветочникам слишком мягко.

— Я хотела написать, что их надо держать подальше от смет и розеток, но Кирилл запретил

эмоции.

— Кирилл прав. Напишите: повторное привлечение возможно только при фиксированной смете и

отдельном техническом контроле.

— Это то же самое, только в галстуке.

— Вот поэтому это попадёт в отчёт.

Я открыла ноутбук, внесла правку. Ратников смотрел на экран, потом неожиданно спросил:

— Вы ужинали?

Пальцы замерли над клавиатурой.

— Что?

— Простой вопрос. Вы сегодня ели?

Я хотела сказать «да», но вспомнила утренний омлет, который так и остался на тарелке, и

половину батончика из ящика Лизы. Очень взрослая, ответственная еда для женщины, которая

собиралась строить новую жизнь.

— Не очень.

— Это как?

— Это когда организм видел еду, но близко не познакомился.

Он нажал кнопку на телефоне.

— Кирилл, принесите что-нибудь нормальное. Без ваших протеиновых батончиков.

— Демьян Андреевич, я…

— Соколова, — перебил он, не глядя, — спорить будете после еды.

— Вы всех так кормите или только сотрудников после торта?

— Только тех, кто выглядит так, будто сейчас начнёт грызть документы.

Я закрыла ноутбук. Спорить сил правда не было. Через пять минут Кирилл принёс контейнеры из

служебной кухни: курицу, овощи, рис, салат. Поставил всё на стол с видом человека, который

участвует в непонятном социальном эксперименте.

— Спасибо, Кирилл, — сказала я.

— Это распоряжение, — сухо ответил он.

— Я всё равно воспитанная.

Когда он вышел, я села за столик у окна. Есть при Ратникове было странно. Ещё вчера я

торчала из торта на его празднике, сегодня он заставлял меня ужинать, завтра, возможно,

уволит половину моей прошлой жизни. Нормальная динамика для романа, совершенно ненормальная

для реальности.

Ратников вернулся к бумагам. Некоторое время мы молчали. Я ела маленькими кусочками, потому

что горло всё равно сжималось. Потом он положил передо мной тонкую папку.

— Предварительный отчёт по Соколову.

Я отодвинула вилку.

— Мне можно это читать?

— Часть, которая касается ваших показаний и рабочего нарушения. Личная переписка и закрытые

данные вырезаны.

Я открыла папку. Строки были сухие, деловые. Время входа в офис. Совпадения по пропускам.

Бронирования переговорных. Командировки. Внутренние заявки, где Артём согласовывал участие

Сони в проектах без явной необходимости. Ничего романтичного. Ничего грязного в лоб. Просто

аккуратная рабочая картина, из которой торчала ложь.

— Он возил её в Нижний, — тихо сказала я.

— Да.

— В тот день у Егора был матч. Артём сказал, что не успевает, потому что клиент перенёс

встречу.

Я закрыла папку. Если читать дальше, можно было развалиться прямо здесь, на дорогом кресле

возле окна. А мне ещё нужно было ехать к детям.

— Проверка не закончена, — сказал Ратников. — Но оснований достаточно, чтобы отстранить его

от части проектов. Завтра с ним будет официальный разговор.

— Он скажет, что я вас настроила.

— Пусть скажет.

— И что я мщу.

— Пусть попробует доказать, что камера в коридоре тоже мстит.

Я не выдержала и усмехнулась.

— У вас бывает чувство юмора. Очень хорошо прячете.

— В вашем присутствии оно вынуждено защищаться.

Я посмотрела на него и вдруг почувствовала странное тепло. Не радость. Не лёгкость. Просто

рядом с ним я не слышала привычного «успокойся», «не выдумывай», «подумай о семье». Он не

гладил по голове, не жалел, не обещал чудес. Он разбирал факты, ставил границы и почему-то

видел меня не смешной толстой женой, которую можно отодвинуть, а человеком.

Для моего разбитого состояния это было опаснее комплиментов.

Телефон завибрировал. На экране высветилось имя Артёма. Я не взяла. Через секунду пришло

сообщение.

Я внизу. Нам надо поговорить. Не прячься за своего босса.

Я почувствовала, как руки похолодели. Вот это было очень в стиле Артёма. Сначала писать

детям, потом обвинять меня, потом приехать и поставить перед фактом. Он всегда считал, что

если прийти лично и говорить уверенно, собеседник уступит.

Ратников заметил моё лицо.

— Он здесь?

Я кивнула и показала экран.

Он взял телефон со стола.

— Кирилл, Соколов внизу?

Пауза.

— Не пускать в исполнительный блок. Я спущусь сам.

— Не надо, — быстро сказала я. — Это мой разговор.

— Согласен. Но это моё здание.

Он встал и взял пиджак.

— Демьян Андреевич, я не хочу, чтобы выглядело так, будто вы за меня решаете семейные

проблемы.

— Я и не решаю. Я прослежу, чтобы сотрудник компании не устраивал давление на другого

сотрудника у служебного входа.

— Он мой муж.

— Он ваш муж вне здания. Здесь он руководитель направления, который проходит проверку.