Ксения поджала губы, но спорить не стала. Ратников перевернул страницу договора и сказал:

— Вот с этого и начинаем. Без красивой пустоты.

Объект встретил нас строительным забором, рабочими касками и таким количеством пыли, что я

сразу пожалела о тёмных брюках. Клиентский центр находился на первом этаже нового корпуса.

Снаружи уже поставили стеклянные двери, внутри ещё тянули провода, собирали стойку ресепшен

и монтировали световые панели.

Я надела каску, жилет и прошла в помещение. Тут сразу стало ясно, что схема врала. На

бумаге проход казался широким, на деле у входа получалась пробка: стойка регистрации, макет

комплекса и место для фотографа стояли слишком близко.

— Фотографа отсюда убрать, — сказала я. — Он будет мешать входу.

Ксения возмутилась:

— Это лучшая точка по свету.

— Это худшая точка по людям. Если у входа соберётся толпа, все решат, что внутри хаос.

Фотозону двигаем к панорамному окну, там гости уже прошли регистрацию и не мешают потоку.

— Но бренд-стена рассчитана под эту сторону.

— Значит, пересчитаем конструкцию. Лучше переделать стену, чем получить очередь на входе и

злых гостей на фото.

Ратников шёл рядом и молчал. Это молчание давило на всех сильнее любого приказа. Подрядчик

по монтажу, худой мужчина по имени Павел, нервно листал планы.

— Если переносить, надо сегодня дать решение. Завтра каркас уходит в производство.

— Сегодня дадим, — сказала я.

— И кто подпишет?

— Я, если мне дали проект. Кирилл проверит бюджет. Демьян Андреевич утвердит, если мы не

устроим финансовое преступление на ровном месте.

Павел почему-то сразу успокоился. Людям на объекте всегда легче, когда кто-то говорит

конкретно. Без «давайте подумаем» и «мы вернёмся с обратной связью», от которых подрядчики

стареют на месте.

Мы прошли дальше. Я показала, где поставить детскую зону, куда перенести экран, как

развести потоки гостей. Марина Леонидовна всё записывала. Ксения спорила, но уже менее

уверенно. Кирилл отмечал бюджетные последствия. Ратников задавал короткие вопросы, от

которых вскрывались слабые места.

— Кто отвечает за детей?

— Подрядчик по анимации, — сказала Ксения.

— Фамилия ответственного на площадке?

Она замялась.

Я открыла свой список.

— Анна Левина. Будет на площадке за два часа до старта. У неё две помощницы, обе с опытом

работы в детских зонах на городских мероприятиях. Я запросила документы и список материалов,

которые они привезут. Никаких мелких деталей для детей до трёх лет, никакого аквагрима,

потому что потом родители будут искать салфетки и ругаться из-за испачканных рубашек.

Ратников посмотрел на меня.

— Хорошо.

Одно слово. Нормальное. Рабочее. А у меня почему-то внутри потеплело. Я тут же разозлилась

на себя и пошла проверять подсобку.

В подсобке обнаружился первый сюрприз. Туда уже привезли часть брендированных материалов.

Коробки стояли криво, маркировка перепутана. На одной было написано «Основная сцена», хотя

сцены на объекте вообще быть не должно. Я вскрыла коробку и достала баннер.

На баннере был слоган старой кампании. Не тот, который согласовали для клиентского центра.

— Ксения, — позвала я. — Это что?

Она подошла и нахмурилась.

— Не знаю. Возможно, подрядчик перепутал макеты.

— Подрядчик берёт макеты из вашего отдела.

— Варвара, не надо сразу искать виноватых.

— Я не ищу. Виноватые обычно сами выходят, если открыть коробку.

Кирилл уже фотографировал маркировку. Ратников взял баннер за край, посмотрел на дату

печати.

— Заказ свежий.

Ксения побледнела.

— Я уточню.

— Уточните сейчас, — сказал Ратников.

Ксения отошла звонить. Я стояла над коробками и чувствовала, как по спине ползёт злость.

Это могло быть случайностью. Конечно. В большом проекте постоянно что-то путают. Но слишком

уж удобно. Старые баннеры, неправильная сцена, срыв сроков. Если бы мы обнаружили это за

день до открытия, проект утонул бы в переделках, а крайняя нашлась бы быстро. Полная

Варвара, которую внезапно приблизил босс. Женщина из торта. Брошенная жена. Очень удобная

мишень.

Ксения вернулась через пять минут.

— Макеты отправляла Соня, — сказала она глухо. — До отстранения. Она сказала подрядчику,

что это финальная версия.

Марина Леонидовна тихо выругалась. Даже Кирилл поднял брови.

Ратников посмотрел на меня.

— Решение?

Мне хотелось сказать: уволить Соню прямо в коробку с баннерами и отправить курьером Артёму.

Но это было бы эмоционально. А у нас теперь новая взрослая Варвара, которая ест завтрак и

говорит фактами.

— Срочно останавливаем печать остального тиража. По готовым материалам составляем акт

несоответствия. Подрядчику отправляем правильные макеты сегодня до четырёх. Ксения

официально подтверждает, что все дальнейшие согласования идут через меня и Марину

Леонидовну, копия Кириллу. Старые баннеры не используем даже как временные. Если не успеют

новые — делаем чистые навигационные панели без слогана, лучше просто и аккуратно, чем

неправильно и дорого.

Ратников кивнул.

— Делайте.

Ксения посмотрела на него.

— Демьян Андреевич, я разберусь с Соней.

— Уже разбираются. А вы разберитесь с отделом так, чтобы личные симпатии сотрудников не

стоили нам переделки материалов.

Ксения проглотила ответ. Я даже немного ей посочувствовала. Подчинённая подставила отдел,

босс смотрит как рентген, рядом стою я, причина половины офисных сплетен. День у женщины

тоже не подарок.

После объекта мы вернулись в офис ближе к обеду. У меня было тридцать два пропущенных

сообщения в рабочем чате проекта. Половина от Ксении с уточнениями, половина от подрядчиков.

И одно личное от Артёма.

Ты совсем потеряла берега? Соню вызвали в HR. Она плачет. Ты мстишь ей через

Ратникова?

Я даже вслух усмехнулась. Мужчина, который вчера кричал про свою карьеру, сегодня переживал

за слёзы любовницы. Очень трогательно. Семейные ценности, видимо, переехали в маркетинг.

Я не ответила.

Вместо этого открыла общий проектный чат и написала сообщение. Коротко, по делу, без

лишнего.

Коллеги, по итогам выезда на объект: до 16:00 обновляем макеты навигации и

бренд-материалов, все согласования по визуальным носителям идут через проектную группу.

Прошу не отправлять подрядчикам версии без подтверждения в общем чате. Ошибочные материалы

фиксируем актом, решение по замене отправлю отдельно.

Отправила и сразу получила личное от Ксении.

Варвара, лучше такие вещи сначала согласовывать со мной. Маркетинг может выглядеть

непрофессионально.

Я посмотрела на экран. Пальцы сами набрали ответ.

Ксения, маркетинг выглядит профессионально, когда подрядчик получает правильный

макет. Всё остальное мы поправим рабочим порядком.

Через минуту в дверь моей комнаты вошёл Ратников.

— Вы быстро освоились.

— Это претензия?

— Наблюдение.

— Тогда да. Осваиваюсь. Кто-то же должен вынести мусор до того, как гости придут в красивых

туфлях.

Он подошёл к столу и положил передо мной распечатку. Фото коробок с баннерами, письмо

подрядчика, цепочка согласования. Внизу стояла фамилия Сони.

— Это уже не ошибка, — сказал он.

— Что будет?

— С Орловой? Дисциплинарное взыскание минимум. Возможно, увольнение, если подтвердится

умышленный саботаж.

Слово прозвучало тяжело. Я представила Соню: тонкая, красивая, заплаканная, уверенная, что

мир должен быть на её стороне, потому что она моложе и легче. И вдруг поймала себя на том,

что не чувствую радости. Злость была. Обиды хватало. Но радости от того, что её прижали, не

было.