Первое очко таланта вложил в «Сокрытие жемчужины». Надоело переживать из-за возможности её утраты.

Над вторым долго думал, и не стал принимать решение прямо сейчас. Ещё весь день на размышления. Эмоции остынут при пробуждении, и сделаю верный выбор грядущей ночью.

— Ладно, Мих, бывай.

Всё вокруг начало темнеть, и меня кольнула мысль, но я не успел задать вопрос НПС.

Проснулся и разжал кулак. Теплая жемчужина словно бы вместе со мной возвращалась в эту реальность и можно было успеть увидеть секундное мерцание. Стоило пожелать скрыть её, и она растворилась будто сон.

Я сразу подскочил с кровати.

Отжимания! Пресс! Присед!

Брат заехал в комнату, когда я пытался увидеть прогресс перед зеркалом. И едва заметный, но он был!

— Ты всё такой же дрыщ, — поддел он меня. — Даже я мускулистее.

Я глянул в коридор, вкатил его к себе и закрыл комнату.

— Что случилось? — насторожился он. — У тебя такой взгляд дикий.

— Ты мне веришь? — уставился я на него. Была шальная мысль рассказать ему всё. Тем более, что Уклон я могу легко продемонстрировать. Но вместо этого я замер, осмысляя новую реальность.

А что, если я передам ему жемчужину? Вдруг брат во сне тоже сможет приобретать навыки, раскачается, укрепит здоровье. И уже через несколько недель сможет ходить!

— Анд? — обеспокоенно спросил он. — Ты меня немного пугаешь. У тебя зрачки как у наших соседей, если ты понимаешь, о чём я.

— Протяни руку, — сказал я, серьёзно глядя ему в глаза.

Он осторожно вытянул ладонь. Я вложил туда жемчужину.

— Эта штука изменила мою жизнь, и, возможно, изменит и твою.

— Эм-м-м. Это надо съесть?

— Нет! Просто ляг спать с ней в руке. Хорошо?

— Э-э-э, ну ладно… — с сомнением протянул он.

— Пообещай. Нет. Поклянись!

— Клянусь.

— Хорошо.

Я потрепал его по голове.

— Поехали на завтрак.

Я катнул его по коридору и заскочил на задник коляски вкатившись вместе на кухню.

— Эм, а где родители?

— Они сегодня раньше ушли, — пояснил брат.

— Хм… — я хитро прищурился. — Тогда нахрен хлебцы и гель. Нормально пожрём!

Я убежал в комнату и принёс чай и купленные вчера лакомства, два армейских протеиновых батончика. Со складов иногда просрочка попадает на рынок.

— Охренеть! — выпучил глаза брат. — Даже не хочу знать, где ты взял деньги. Просто скажи, это легально?

— Да. Помнишь, та история…

— А-а-а, ну точно.

Пашка заваривал чай, а я решил, что навыки во сне дали мне лишь базовое владение, но, чтобы их закрепить и улучшить, нужны тренировки. Притащил швабру, снял насадку и начал делать выпады, будто это копьё.

— Э-э-э, ты совсем поехал? — спросил Пашка.

— Отличное упражнение, — заявил я, часто дыша. — Скоро ты меня поймёшь.

Из сил я выбился быстро и подумал, что стоит повторять занятия и вечером.

Пакетик чая заварили на две кружки и с наслаждением поели.

А жизнь-то налаживается!

— Кеншин! — буквально ворвался в мысленный диалог Михаил.

— Что случилось? Твой идущий погиб?

— Нет!

— Тогда в чём дело?

— Он прошёл испытание отречением! Я… у меня нет слов. Он сразу это сделал. ещё во вкус не вошёл.

— Ему вообще нравилось?

— Нравилось? Да он едва ли не искрился. Я никогда не видел, чтобы кто-то так влетал в буфер. Он срастался с тропою на глазах. Клянусь, даже не слышал, чтобы у кого-то так хорошо получалось, настолько он этим горел. И отрёкся! Передал жемчужину брату.

— Нужно срочно выдать ему наводку.

— Ещё рано. Он едва несколько локаций прошёл. Три. Всего три. Ещё одну, и тогда я расскажу ему, где искать первую часть.

— Ты наблюдающий, тебе видней. Но не будь слишком осторожен. Ты же знаешь, недогиб так же опасен, как перегиб. Все мы теряем идущих. Это наш Путь и их Путь. Персоналии не важны. Ты же знаешь. Цель — собрать все части воедино, а не печься о каждом ступившим на тропу, как о собственном сыне. Мы вольны в выборе. Они тем более. Свобода — высочайший дар. Не испорти всё излишней опекой.

— Я помню, брат.

Пошёл в школу обычной дорогой. Подумал, что если и попадутся рогатые, то вряд ли бо́льшим количеством, чем два. А уж от двоих я уйти смогу. Если вообще захочу. Да-а-а. Ночные бои дали мне уверенность, и, хотя имелось понимание, что тут я слабее, чем там, всё же отступать стало уже не по мне. Я снова становился собой, и это было чертовски приятно.

— Эй, дохлый?

Я глянул на крикнувшего, поправил очки прищуриваясь. Он мотнул головой. Глаз сработал на движение. Сразу срисовал подельника, что отсекал мне путь. Вот ведь, задумался и прошлёпал опасность.

— Чё надо, рогатые?

— Ты позабыл? — уставился на меня местный бычок.

— Да не, всё помню. Вы за дело выхватили.

— Ты не вдупляешь, малой. Мы ещё и пострадали из-за тебя, когда за реку сунулись.

— Реки давно нет, куда вы сунулись, и чё вам там присунули, не мои проблемы.

Рогатый недоверчиво оглядел местность, словно опасаясь, что сейчас выскочат левобережные и надают ему по ушам.

Я усмехнулся, и раздувая его подозрение сказал:

— Чё замер? Двинуть тебе для сообразительности?

От леща я увернулся сам без навыка, а вот от выпада второго пришлось уходить умением. Успел встретить его ногой в грудь, посадив на жопу, и толкнуть другого плечом. Вырвался из хватки, чуть не оставив футболку в руках рогатого. И развернулся, отбегая спиной вперёд.

— По одному поймаю, жопа вам, упыри! — крикнул я. Пытаться догнать они даже не стали.

На учёбе всё было стандартно. Придирки Ликтора и прихлебал, жопы одноклассниц. Кстати, о них, сегодня наш анонимный шутник-кинетик задрал Бете юбку, и её сочные ягодицы детально отложились у меня в памяти, будто фотку в архив загрузил.

А рыжий пиромант Шон умудрился вызвать срабатывание пожарной системы. Но таких одарённых в школе много, попробуй вычисли виновного, так что он вышел сухим из воды, хотя многие покинули храм знаний мокрыми. Такой каламбур.

Со школы вернулся рано. Через другой берег. Знал, будут ждать. Пашка помнил о прогулке. Так что уже был у порога. Мы перекусили, присовокупив к обеденной порции утренние галеты и гель. Плотно вышло. Не помню даже, когда последний раз такой сытый был.

Я выкатил брата на улицу. Русик был на месте.

— Пашка, Русик. Русик, мой брат Павел.

— Закеш паразита, — бесцеремонно сказал зареченский.

Брат к такому привык. Лишь пожал плечами и немного подался вперёд.

— Же-е-е-есть! — как будто бы даже восторженно протянул Русик. — Капец ты мутант.

— Будешь так говорить, тебе его передам.

— Ладно-ладно, — выставил руки парень.

Я объяснил маршрут, хлопнул его по плечу и побежал в обход, «по реке» как у нас говорят. За границу района, на условленное место, прибыл раньше. Пока ждал, смотрел по сторонам. Серый район, серые панельки, белый да оранжевый кирпич — тоска.

А вот подошла парочка уличных художников, и я завороженно наблюдал за их работой. Без них наши кварталы представляли бы куда более унылое зрелище. Они хоть немного красок добавляют.

Кирпичные стены старой трансформаторной были покрыты причудливой вязью граффити. Клички и названия банд. Половина из тех, кто это рисовал, давно погибли, группировки исчезли, на их место пришли новые, а буквы на кладке живут. Летопись района, блин.

Вот парень начал создавать фон, закрашивая самые старые записи. Меня всегда удивляла магия их работы на глаз. К нему подошла девчонка и сразу с двух рук принялась что-то выводить. Полосы краски ложились мягко, будто фея орудует волшебной палочкой. Удивительно.

Я не мог оторвать взгляд, а когда картина всё же была завершена, то разочарованно сплюнул.

— Тьфу. Вандалы!

Огромный фаллос нарисовали. Варвары.

Колёса зашуршали по асфальту, заставляя обернуться.

— Смотри, чё творят, козлы, — пожаловался я.