Вещи были развешаны на дверце шкафа и спинке кровати. Особенно мой взгляд задержался на тонком чёрном бюстгальтере.

Лёгкое давление в центре лба намекнуло, что не стоит так открыто пялиться. Я посмотрел на Рин. Без своего привычного макияжа, с полотенцем на голове и в моей футболке, она выглядела совсем иначе. Будто другой человек.

— Я за аптечкой, — поспешно выдал я, отступая к двери, ибо фантазия опять разыгралась.

Тихо бубнил телек. Мама придирчиво осмотрела меня, но, не найдя признаков болезненности на лице, вернулась к разговору с отцом.

Я же выпил «пост-реген» и принялся делать протеин. Приспособлений для него не было, так что насыпа́л обычной ложкой, а размешивал венчиком. Сделал осторожный глоток и заулыбался. Он был сладким и с лёгким намёком на бананово-шоколадность. Залпом выпил строительный материал для тела, не забыл захватить аптечку и вернулся к себе.

— Давай свою бедовую голову, — обратился к гостье.

Мне даже не нужно было задумываться о том, что делаю. Пальцы сами бережно прощупали границы повреждённой кожи. Девчонка тихо сопела.

Я осторожно обработал всё антисептиком. Потом помахал бутылочкой с зелёнкой, Рин отшатнулась и чуть ли не зашипела как кошка.

— Шучу я. Шучу.

Мягко залил всё медицинским клеем. После чего пациентка подошла к зеркалу и придирчиво оценила работу.

— Даже не видно, — поразилась она. — Кто тебя такому научил?

— Отсутствие медстраховки. Бедность как оружие, помнишь?

Мы вместе прыснули со смеху. Я унёс аптечку и вернулся в комнату.

Так, и чего говорить?

— До утра выйти не получится, — озвучил я очевидное. — Окна заблокированы. Выход возле кухни. А там родители. В любом случае заметят. Придётся ждать, когда они уйдут на работу.

— Погоди, они там спят, что ли?

— Ага. Комнаты всего две: одна моя, другая брата. Кухня — комната родителей.

Девушка явно была удивлена. Похоже, редко задумывалась о жизни простых граждан.

— Ну или можешь выйти так. Если готова познакомиться с ними и тебе не будет стыдно, что чуть не убила их сына, то…

— Нет, — тут же покраснела она. Я бы такой прикол пережил, хотя батёк бы ещё долго стебался. А вот Рин к подобному явно не была готова.

— Не так я себе представляла первую ночь у парня, — нервно улыбнулась она.

— Да и мой первый поцелуй, знаешь ли, не должен был быть вырывающим с того света, — поддержал я грустную шутку.

— Прости, — ещё раз повторила она.

— Да всё уже, проехали, — я протянул мизинец, потом опомнился и поменял руку. — Союзники.

— Теперь уж точно, — обхватила она мой палец своим.

— Тебе не нужно там домой отзвониться, предупредить?

— Неа, — беззаботно отмахнулась девчонка. — Псионики птицы вольные. Какой смысл пытаться контролировать того, кто может в любой момент уйти от любых охранников. Более того, надзор вредит ментатам.

Мы договорились, что она оплатит книжку для брата, которая была испорчена кровью по её вине. Ещё пару часов болтали о школе, перемывали косточки одноклассникам, учителям. И я сделал несколько важных открытий.

Первое: чем дольше общаешься с девушкой, тем навязчивый голос из глубин подсознания, кричащий «СИСЬКИ!», становится всё тише. Второе: когда рядом девчонка, всегда хочется шутить, будто зуд какой-то. Третье: я неплох в общении с противоположным полом, Рин часто тихо хихикала, реагируя на мои реплики. Ну и четвёртое: общаться с женщинами довольно приятно. Нет эффекта соревнования, не надо подначивать, пихать и задирать, это странно, но прикольно.

Настало время ложиться спать. Во мне боролись три сущности. Джентльмен противостоял первобытному мужику и хозяину дома. Первый твердил, что надо уступить кровать. В то время как другие два давили, говоря, что, вообще-то, мы её сюда не звали, а если уж самка оказалась на нашей территории, то пусть делит ложе.

Просыпаться со стояком будет одинаково неловко в обоих случаях, так что я даже не знал, как поступить.

— Кровать у меня одна. По полу ночью жуткий сквозняк, к тому же могут зайти в гости мыши, — неожиданно вспомнил я парочку весомых аргументов. — Так что будем спать вместе.

— Не так я представляла первую ночь с парнем, — повторила шутку Рин. — Распустишь руки, вскипячу тебе мозги. Клянусь силой!

Я поднял ладони в защитном жесте.

Мы легли спиной друг к другу. Подушку я уступил. Одеяла не хватало, так что пришлось подвинуться ближе.

Меня очень беспокоило, что псионик может ощутить что-то странное, когда я уйду дорогой сновидений. И последствия этого могли быть самые разные.

— Не вздумай меня сканировать во сне! — предупредил я.

— Твои эротические фантазии мне неинтересны.

— Я серьёзно. Последствия могут быть ещё хуже, чем в прошлый раз.

Девушка развернулась. На затылке чётко ощущался её взгляд. Пришлось тоже поворачиваться. Она посмотрела мне в глаза.

— Поклянись, что не будешь, — надавил я.

— Чтобы узнать правду, нужно выстроить доверие, — задумчиво повторила она мою цитату, словно в первый раз слыша её и рассматривая совсем по-новому. — Клянусь, что больше не стану касаться своей силой тебя или кого бы то ни было из твоих родных без твоего разрешения.

— Принимается.

Я отвернулся. Навязчивый голос в голове стал очень громким. Более того, он усиливался, к нему прибавлялись всё новые. Будто каждый мой предок присоединялся к этой первобытной песне, и все они от начала времён и до сего дня скандировали одно слово: «целуй! Целуй! ЦЕЛУЙ!».

Казалось, они кричали так громко, что их услышала Рин.

— Мозги сплавлю, — напомнила вдруг она.

А я вспомнил, что у меня есть чудесный навык. Плюнув на всё, я использовал Путеходец. Сознание унесло в водоворот, и перед глазами предстала привычная комната без стен.

Я выдохнул. И невольно глянул себе между ног. Ну спасибо. Хоть тут без стояка.

— Миха! Эти женщины, они сумасшедшие. Ты знал?

— Догадывался, — спокойно ответил НПС.

Рин долго лежала. Сон не шёл. Слишком странным было происходящее. Слишком глупым и нелепым. Мальчишка, что прежде вызывал лишь безразличие, оказался… загадочным. И пусть не типичным, но всё же джентльменом. Вот уж где-где, а в заднице самого грязного гетто она такого отношения встретить не ожидала.

В какой-то момент она поймала себя на мысли, что хочет, чтобы он её обнял. Она придвинулась к нему ближе, будто бы случайно ворочаясь во сне. Стало теплее и приятнее. Девушка прислушалась. Дыхание было очень мерное. Хотела проверить мозговые волны, чтобы точно убедиться, что он уснул, но одёрнула себя. Клятва теперь клеймом на мозгу отпечаталась. Хотя после сегодняшнего она и сомневалась, что у неё есть мозг.

— А существует умение, которое позволяет телом управлять во сне? — спросил я гусара.

— Да. В той ветке, что отвечает за взаимодействие двух миров.

— А ладно, проще проснуться. Я щас…

Проснулся. Девчонка была прижата ко мне спиной. Я осторожно повернулся. Типа во сне ворочаюсь, и по-хозяйски крепко обнял её. Кровь снова взбурлила. И я отправил разум в полёт.

— Вот сейчас всё чётко, Миха. Пора в Путь!

Итак, на чём мы остановились?

Я взял в ладонь рукоять сборного артефакта. Она приятно пульсировала.

Стадия первая — меч без лезвия, рукоятный бой.

Я почувствовал будто поток энергии, бьющийся мне в руку.

«Входи», — подумал я.

Информация, навыки и умения, что были мной обретены, сейчас всплывали в голове. Новые принципы передвижения в бою. Чёткое осознание важности наклона меча при ударе. Сотни и тысячи схваток проносились в голове. Звон столкнувшихся клинков стоял в ушах.

Если это базовое владение, что же будет потом?

Теперь у меня было совсем иное понимание стоек. А вместе с ним пришло осознание, что моё тело в реальности не потянет часть изученного. Спектр того, что могу исполнить, очень ограничен. Слишком слабое тело, слишком негибкое. Даже ряд парирований придётся избегать, чтобы не повредить себе кисть.