Не обвал.

Рёв.

Дракон был жив.

Но в этом рёве уже почти не было человеческого голоса.

Рёв прошёл по судебной нише так низко, что пыль осыпалась не с потолка, а будто изнутри камня.

Элина остановилась с рукой на странице сто тринадцать.

Не потому, что испугалась звука. Страх пришёл позже. Сначала было узнавание.

Не голос.

Не человеческий крик.

Не боль, которую можно перевести в слова.

В рёве дракона осталось слишком мало Артариона.

Яра замерла у выхода, поддерживая Лиору с одной стороны. С другой её держал Севериан. Лорд Рэйс был бледен, волосы растрепались, на рукаве алела кровь — не его, Лиорина, из старых ран под браслетами. Он нёс дочь осторожно, почти бережно, но эта бережность запоздала настолько, что смотреть на неё было больно.

Финн стоял у каменной книги, держа Гарта за пояс, чтобы старик не рухнул. Гарт ругался сквозь зубы и утверждал, что сам может идти, хотя одна нога у него явно подкашивалась после удара в часовне.

— Это он? — спросил Финн.

Никто не ответил.

Не требовалось.

Из глубины хода донёсся второй рёв. В нём было больше боли, чем ярости. И ещё что-то: растерянность зверя, который проснулся в слишком тесном мире и не помнит, зачем сдерживал когти.

Лиора с трудом подняла голову.

— Он... держал воду?

— Да, — сказала Элина.

Голос получился чужим.

Лиора закрыла глаза.

— Валериан хотел, чтобы ты выбирала.

— Я не выбрала.

— Выбрала, — тихо сказала Яра. — Просто не так, как он рассчитывал.

Севериан посмотрел на Элину.

— Надо уходить.

Слова были правильные.

И непереносимые.

Элина повернулась к нему медленно.

— Уходите.

Он вздрогнул.

— Элина...

— Уведите Лиору. Уведите страницу. Если дом Рэйс ещё где-то слушает вас, используйте это, чтобы открыть выход, а не закрыть чью-то жизнь.

— А ты?

Она посмотрела в тёмный ход, откуда пришёл рёв.

— Я пойду за ним.

— Это безумие, — сказал Севериан.

Элина почти усмехнулась.

— Странно слышать заботу от человека, который счёл разумным оставить меня умирать в снегу.

Он побледнел так резко, будто она ударила его. Возможно, стоило пожалеть. Когда-то она пожалела бы. Подобрала бы слова мягче, чтобы отцу было удобнее слышать правду.

Больше нет.

Лиора открыла глаза.

— Я пойду с тобой.

— Нет.

Сестра попыталась выпрямиться и сразу согнулась от боли.

— Я знаю, как работают браслеты. Я видела, как Валериан привязывал клятву к странице. Если Артарион связан с ней...

— Ты едва стоишь.

— Ты тоже.

— А я хотя бы не была всю ночь сосудом для чужого обряда.

Лиора слабо улыбнулась.

Удивительно: даже сейчас в этой улыбке осталось что-то от прежней Лиоры. Только теперь не острота победительницы, а привычка держать лицо, когда оно вот-вот рассыплется.

— Звучит так, будто ты меня щадишь.

— Звучит так, будто я впервые могу сказать тебе правду без желания сделать больнее.

Лиора замолчала.

Севериан посмотрел между ними, будто видел разговор дочерей впервые. Возможно, так и было. Раньше он видел в них роли: тихая младшая, сияющая старшая, удобные части родовой доски. Теперь перед ним стояли две женщины, одна едва живая, другая в крови и пыли, и обе больше не помещались в его семейные определения.

Гарт кашлянул.

— Спор красивый, но ход долго не простоит. Если дракон там рвёт стены, нас завалит вместе с вашими родственными открытиями.

Финн поднял руку.

— Я могу отвести их.

Яра резко повернулась.

— Кого?

— Лиору, старика, страницу и лорда с лицом раскаявшейся мебели.

Севериан моргнул.

Гарт хрипло фыркнул.

Даже Яра на миг забыла тревогу.

— Ты не поведёшь их один, — сказала она.

— Конечно нет. Со мной будет Гарт. Он страшнее меня и знает подвалы.

— Я пойду с Элиной, — сказала Яра.

— Нет, — сказала Элина.

— Это уже скучно.

— Ты нужна Лиоре. Если Севериан дрогнет, ты ударишь его. Если Финн решит сократить путь через опасную дыру, ты ударишь Финна. Если Селеста появится из стены, ударишь Селесту.

Финн прижал руку к груди.

— Почему меня в этом списке поставили раньше Селесты?

— Потому что ты ближе.

Яра смотрела на Элину долго.

— Ты не должна идти одна.

— Я не одна.

— Мира далеко. Ренн ушёл к водосбросу. Артарион...

Она не договорила.

Никто не хотел называть то, чем он мог стать сейчас в глубине судебных ходов.

Элина сжала страницу сто тринадцать и протянула её Яре.

— Тогда сделай так, чтобы это не пропало.

Яра не взяла сразу.

— Ты отдаёшь страницу?

— Полная правда не должна оставаться с человеком, который идёт к разъярённому дракону в рушащийся подвал.

— Звучит почти разумно.

— Сама удивлена.

Яра приняла страницу двумя руками. Не как бумагу. Как свидетельство, за которое уже слишком многие почти умерли.

Элина достала обрывок промасленной ткани, в который раньше была завернута недостающая часть.

— У Лорена должна быть копия обрывка в памяти. У тебя — страница. У Лиоры — кровь на браслетах. У меня...

Она посмотрела на ладонь.

Имя, поднявшееся из родовой книги, всё ещё серело на коже. Элина. Чётче, чем прежде. Не ожог. Не метка собственности. Не родовой знак.

Своё имя.

— У меня есть то, что книга не смогла забрать.

Лиора протянула руку.

Пальцы у неё дрожали.

Элина подошла ближе.

Сестра коснулась её запястья — осторожно, почти не касаясь белых следов от судебных колец.

— Если увидишь его... скажи ему, что Дамиан знал не всё.

Элина подняла глаза.

— Почему ты говоришь мне это сейчас?

— Потому что правда редко бывает чистой. А если я не успею сказать сама, ты будешь ненавидеть его за то, чего он не знал, и за то, что всё равно сделал.

— Я уже справляюсь с обоими.

— Знаю.

Лиора сглотнула.

— Он знал, что свадьба нужна для союза домов. Знал, что меня принуждают давлением, но не понимал браслетов до обряда. Не знал о тебе как о сосуде. Но на балу он выбрал молчать сам.

Элина смотрела на сестру.

— Зачем ты защищаешь его?

— Я не защищаю. Я учусь говорить точно. Ты заразила.

Финн шепнул:

— Это звучит как тяжёлая болезнь.

Яра ударила его локтем.

Лиора слабо улыбнулась, потом лицо её снова стало серьёзным.

— И ещё. Селеста не ушла.

Элина напряглась.

— Ты видела?

— Нет. Почувствовала. Она не бросит Валериана, пока не поймёт, кто победит. Но и за отцом не пойдёт. Она будет искать другой ход к книге.

Севериан тихо сказал:

— Я знаю, где она выйдет.

Все посмотрели на него.

Он выдержал взгляды плохо, но не отвёл глаз.

— В доме Рэйс есть старый проход из часовни к зимнему саду. Я думал, его закрыли.

— Вы много чего думали, — сказал Финн.

Севериан проглотил ответ.

Элина повернулась к Яре.

— Значит, идите не к академии сразу. Через старый рынок, потом к восточной стене. Не через зимний сад, не через Рэйсовские переулки. Если Селеста выйдет раньше, она попробует перехватить страницу.

Яра кивнула.

— А ты?

Рёв пришёл снова.

Ближе.

Из бокового хода посыпались мелкие камни. Где-то внизу раздался треск, будто когти прошли по стене.

— Я попробую вернуть того, кто ещё помнит, зачем держал воду.

— А если он не помнит? — спросил Гарт.

Элина посмотрела в темноту.

— Тогда напомню.

Она пошла одна.

Первые шаги дались легко, потому что все ещё смотрели ей в спину. Дальше — труднее. Как только голоса Яры, Финна, Гарта, Лиоры и Севериана остались позади, подземелье стало больше. Тесные ходы, где раньше было слишком мало воздуха, теперь казались бездонными. Тьма впереди шевелилась от красных отблесков. Где-то далеко камень вздыхал под тяжестью того, что двигалось внутри.