Дамиан остановился перед Северианом, поклонился. Потом посмотрел на Элину.

Всего на мгновение.

Она ждала, что он улыбнётся ей иначе, не как знакомой, не как дочери союзника, а как женщине, которую сейчас назовёт своей. Но его взгляд скользнул по её лицу, задержался на белом платье, затем ушёл в сторону.

К Лиоре.

Та стояла у матери, держа бокал с тёмно-красным вином. Она не улыбалась открыто. Только чуть подняла подбородок, и камни на её платье загорелись.

Элина сказала себе, что это пустяк. Лиора всегда требует взглядов. Даже когда они предназначены не ей.

Герольд снова ударил жезлом.

— По воле зимнего совета и с согласия благородных домов, сегодня будет объявлен союз рода Велран и рода Рэйс.

Гости повернулись к середине зала.

Севериан слегка подтолкнул Элину вперёд. Не грубо. Достаточно, чтобы она сделала шаг.

Дамиан должен был пойти к ней.

Так учили накануне.

Он должен был подойти, поклониться, попросить её руку, произнести слова о чести, союзе и будущем, а потом надеть кольцо Велранов — золотое, с каплей драконьего янтаря. Она видела его один раз, когда Селеста показывала украшения для церемонии. Кольцо было тяжёлое, старинное, слишком большое для её пальца. Селеста тогда сказала:

— Придётся подогнать. У тебя даже руки не как у настоящей Велран.

Элина сделала ещё один шаг.

Дамиан тоже двинулся.

Но не к ней.

Сначала она решила, что он хочет обойти столик с чашами. Потом — что не расслышал герольда. Потом — что это часть церемонии, о которой ей забыли сказать.

Он прошёл мимо так близко, что край его рукава коснулся её ладони.

И остановился перед Лиорой.

В зале стало тише не сразу. Сначала кто-то тихо засмеялся, решив, что это ошибка танцевального выхода. Затем смех оборвался. Музыканты сбились, одна скрипка выдала тонкий, неприятный звук.

Лиора опустила бокал на поднос слуги.

Дамиан взял её руку.

Элина смотрела на их пальцы. На белую перчатку Лиоры. На золотое кольцо, которое появилось в руке Дамиана. На янтарную каплю, внутри которой, как ей показалось, застыл крошечный огонёк.

— Благородные дома, — произнёс Дамиан.

Голос его был ровным. Слишком ровным для ошибки.

Севериан не двинулся.

Селеста стояла рядом с ним, и на её губах лежала та самая портретная улыбка.

Дамиан повернулся к залу, всё ещё держа Лиору за руку.

— Сегодня род Велран объявляет будущий союз с домом Рэйс.

Элина слышала каждое слово отдельно, будто между ними положили тонкие металлические пластинки.

— Моей невестой станет Лиора Рэйс.

Лиора не изобразила удивления.

Вот что окончательно распороло вечер.

Не слова Дамиана.

Не кольцо.

Не взгляды гостей.

А лицо Лиоры — красивое, спокойное, готовое к этой минуте.

Дамиан надел кольцо ей на палец. Оно подошло сразу.

Кто-то в зале шумно выдохнул. Потом раздался шёпот. Потом — смех. Не громкий, не открытый, но достаточно живой, чтобы обжечь.

Элина стояла в белом платье, которое ещё утром было надеждой, а теперь стало насмешкой с жемчугом по подолу.

Дамиан наконец посмотрел на неё.

— Элина, — сказал он.

Её имя прозвучало так, будто он просил прощения за разбитый бокал.

Она не ответила.

Он сделал шаг ближе. Лиора не удерживала его, только наблюдала с лёгким напряжением в уголках губ.

— Я должен был сказать тебе раньше.

— Да, — произнесла Элина. — Должен был.

Гости услышали. Вокруг стало ещё тише.

Дамиан нахмурился, будто она нарушила порядок церемонии.

— Я пытался поступить достойно. Но нельзя строить жизнь на долге, когда сердце… когда будущее требует правды.

Слово “правда” в его устах показалось ей испачканным.

— Какой именно правды? — спросила Элина.

Севериан резко повернул голову.

Дамиан сжал пальцы.

— Не заставляй меня говорить это здесь.

— Ты уже начал здесь.

Лиора опустила взгляд. Селеста едва заметно качнула головой, как хозяйка, недовольная поведением младшей служанки.

Дамиан побледнел не от жалости. От раздражения.

— Я пытался полюбить тебя, Элина. Честно. Но ты всё время была… — он поискал слово, и это было хуже прямой жестокости. — Пустой. В тебе нет огня. Нет дара, который мог бы укрепить мой род. Нет силы, рядом с которой мужчина чувствует будущее.

В дальнем углу кто-то прикрыл рот веером.

Дамиан продолжил тише, но зал уже ловил каждую фразу.

— Лиора — другая. Она создана для жизни, которую мне предстоит вести.

Элина посмотрела на отца.

Севериан должен был прервать это.

Не ради любви к ней. Хотя бы ради имени Рэйс. Ради приличия. Ради того самого рода, ради которого он велел ей молчать.

Но отец смотрел не на неё.

Он смотрел на Лиору и кольцо Велранов.

Элина шагнула к нему.

— Ты знал.

Это не было вопросом.

Севериан медленно повернулся.

— Не устраивай сцену.

— Ты знал, — повторила она.

— Элина.

— Сегодня утром ты сказал, чтобы я не мешала Дамиану. Не нашей помолвке. Ему.

Лицо отца осталось неподвижным, только у виска дрогнула жила.

— Ты забываешься.

— Нет. Кажется, я впервые всё правильно услышала.

Селеста подошла к ней сбоку. Её голос был мягким, почти заботливым:

— Дорогая, тебе больно. Это понятно. Но достоинство женщины видно не в радости, а в унижении.

Элина повернулась к ней.

— Значит, вы сегодня решили проверить моё достоинство?

— Мы решили сохранить будущее рода, — сказал Севериан.

Вот и всё.

Без крика.

Без сожаления.

Без хотя бы жалкой попытки солгать ласково.

Сохранить будущее рода.

Элина вдруг увидела эту сцену как чужую: белая девушка посреди зала, рядом отец, который уже перестал быть стеной; мачеха, чьи пальцы пахли горькими травами; сестра с кольцом, предназначенным не ей; жених, который хотел выглядеть благородным даже в предательстве.

Она могла заплакать. Это было бы ожидаемо. Можно было закрыть лицо руками, убежать, дать залу желанную развязку. Завтра сказали бы: бедная Элина, конечно, сорвалась. Девушка слабая. Что с неё взять.

Вместо этого она сняла браслет.

Замок не поддавался. Селеста застегнула его крепко. Элина потянула сильнее, металл впился в кожу. На запястье выступила тонкая красная линия.

— Что ты делаешь? — резко спросил отец.

— Возвращаю то, что мне дали для вида.

Браслет наконец раскрылся. Элина положила его на ближайший столик рядом с чашей розовой воды. Металл ударился о серебро коротко и сухо.

— Дом Рэйс может оставить себе свои украшения. Они всегда лучше смотрелись на тех, кого вы любите.

Лиора подняла глаза. Впервые за вечер в них мелькнуло что-то неуверенное.

Дамиан протянул руку.

— Элина, не надо так.

Она посмотрела на его ладонь.

— Не трогай меня.

Слова вышли тихими. Но Дамиан убрал руку так быстро, будто обжёгся.

Севериан наклонился к ней.

— Ты уйдёшь сейчас в свои покои и будешь ждать моего решения.

— Вашего решения уже достаточно.

— Ты всё ещё моя дочь.

Элина почти улыбнулась. Не от радости. От странной ясности.

— Тогда скажите это громко.

Отец молчал.

— При всех, — добавила она. — Скажите: “Элина Рэйс — моя дочь, и я не позволю унижать её в моём присутствии”.

Севериан отвёл взгляд первым.

На этот раз смеха не было. Даже шёпот стал осторожнее.

Победа оказалась маленькой, некрасивой и бесполезной. Но она была её.

Элина развернулась и пошла к выходу. Никто не остановил её. Ни отец. Ни Дамиан. Ни Лиора, которая стояла под золотым кругом, уже с чужим кольцом на пальце.

Только Селеста сказала ей вслед:

— Не делай глупостей, милая. Ночь ещё длинная.

Элина не обернулась.

В своих покоях она сняла белое платье без помощи горничной. Шнуровка не поддавалась, ткань путалась, жемчуг цеплялся за волосы. Несколько нитей лопнули. Маленькие белые бусины покатились по полу, прячась в щелях между досками.