Это возвращение королевской благосклонности, летом 1319 года, было подвергнуто испытанию в связи с делом Анри де Сюлли и Беро де Меркёра, коннетабля Шампани. Обвиненный королевским советником в заговоре против Филиппа V в пфальцграфстве Бургундия, Беро был признан виновным в мятеже, его земли в Оверни были конфискованы, а сам он был вызван в Парижский Парламент. Филипп, даже если это означало отмежевание от своего отца, который перешел на сторону короля, встал на сторону Беро де Меркёра. Этот выбор был обусловлен чисто семейными причинами. Карл, младший брат Филиппа, женился на Жанне де Жуиньи, кузине и наследнице Беро, у которого не было детей. Отстаивая интересы коннетабля Шампани, Филипп поддерживал интересы своего брата, чье наследство из-за этой интриги оказалось под угрозой.
В этих обстоятельствах неудивительно, что граф Мэн воспользовался первой же предоставившейся ему возможностью отстраниться от этого дела. В апреле 1320 года он отправился в Авиньон, а затем, находясь на службе у Папы Иоанна XXII, возглавил экспедицию в Италию[100]. Вернувшись во Францию в конце 1320 года, Филипп практически не появлялся при дворе до конца царствования Филиппа V, хотя доверие между ними полностью не исчезло, поскольку он был назначен одним из душеприказчиков короля[101].
Воцарение Карла IV стало настоящим возвращением к власти Карла де Валуа и его сына. Первый оказывал сильное влияние на своего крестника, а второй стало очень близким другом нового короля. Анри де Сюлли одним из первых поплатился за свою неприязнь к Карлу де Валуа и в 1322 году был отправлен в Англию, где король с 1311 года воевал с шотландцами. Осознав свою опалу, он перешел на службу к английскому монарху, попал в плен к шотландцам и в 1329 году служил уже королю Наварры.
Филипп часто приезжал в Париж, где у него было две резиденции. Когда он женился, ему достался Сицилийский Отель, который его отец Карл получил от своего тестя Карла Анжуйского, в качестве приданного Маргариты[102]. В 1320 году Филипп уступил эту резиденцию своему брату[103]. Отель Мариньи, после осуждения бывшего камергера, был передан Филиппу Людовиком X в 1315 году. После смерти отца он унаследовал Нельский Отель, который в 1328 году подарил Иоганну Богемскому, и дом Нотр-Дам-де-Шам, который в 1315 году был конфискован у Мишеля де Бурдене[104]. Во время своего пребывания в столице Филипп входил в королевский Совет, а с 1322 года был одним из уполномоченных отдавать приказы об отправке королевских актов[105]. В 1324 году он сопровождал своего отца в Гасконь во время Войны Сен-Сардо против англичан; в марте 1327 года он принял участие в переговорах с Англией, которые привели к подписанию договора, установившего мир в регионе.
Преданность Филиппа делу монархии принесла ему щедрые награды: в марте 1323 года он получил 5.000 турских ливров, в апреле того же года — 6.000 турских ливров, а в феврале 1325 года — еще 4.800 парижских ливров. Король также передал ему сеньории Фужер и Пороэт, которые он сам получил в 1316 году от своего брата Людовика X[106]. О его близости к новому королю свидетельствовали и его частые визиты ко двору. Граф Мэн останавливался в Монтаржи, где находился Карл IV, с 5 по 27 ноября 1322 года; 30 июня он был с Карлом IV в Нормандии, а 20 августа — в Маме. В 1323 году король и его жена, Мария Люксембург, гостили в замке Ги-де-Мольни с 13 сентября по ноябрь[107].
Смерть Карла де Валуа, несомненно, укрепила связь между двумя кузенами: Филипп был ближайшим родственником Карла IV, который потерял родителей, братьев и крестного отца. В этих обстоятельствах неудивительно, что граф дю Мэн стал одним из душеприказчиков короля. Есть также свидетельства того, что король, в январе, еще при своей жизни, назначил Филиппа регентом. Из хронистов только Жан Лебель, упоминает об этом[108], но на самом деле Филипп в январе подготовил два акта, в которых уже называл себя регентом[109]. Это назначение, несомненно, связанное с тем, что Карл IV, заболевший на Рождество 1327 года, был уже не в состоянии исполнять свои обязанности, может объяснить вступление Филиппа на престол, решение о котором в целом было принято достаточно консенсусно.
Хотя корона передавалась по наследству в рамках одной династии без перерыва с 987 года, Карл IV умер 1 февраля 1328 года, не оставив наследника мужского пола. Во второй раз менее чем за пятнадцать лет королевство столкнулось с кризисом престолонаследия: еще в 1316 году смерть Людовика X без наследников мужского пола побудила монархию уточнить правила, наследования трона. Жанна, единственный оставшийся в живых ребенок короля, была отстранена от наследования трона в пользу брата Людовика X — Филиппа. Это решение имело больше отношения к легитимности, чем к полу. На самом деле, в то время не существовало закона, препятствующего женщине вступить на престол Франции; поскольку подобная ситуация никогда не возникала в истории Капетингов, ничто не мешало дочери умершего короля стать королевой. Вероятно, именно сомнения в в законности рождения Жанны послужили причиной ее отстранения: ее мать Маргарита Бургундская до 1314 года состояла в адюльтерной связи с нормандским дворянином Филиппом д'Оне, чего было достаточно, чтобы усомниться в отцовстве Людовика. Разрешение династического кризиса 1316 года не осталось без последствий: какова бы ни была его причина, он придал убедительности идее о том, что корона Франции может передаваться только по мужской линии. И когда в 1322 году Филипп V умер не оставив сына, вопрос о переходе короны к его дочерям уже не стоял, и трон беспрепятственно перешел к его младшему брату Карлу. Таким образом, выбор 1316 года, создал прецедент и помог уточнить правила престолонаследия, чему также способствовал арбитраж, проведенный после смерти Карла IV.
Когда он умер, у него была только маленькая дочь, но его жена, Жанна д'Эврё, была беременна. В ожидании окончания ее беременности необходимо было решить, кто будет осуществлять регентство. Как показал пример Филиппа V, тот, кто получит эту привилегию, имеет все шансы вступить на престол, если родится дочь, которая, согласно правилам, принятым в 1316 и 1322 годах, не может быть королевой. Однако на этот раз выбор был более сложным, чем в 1316 году, поскольку Карл стал последним королем из старшей ветви рода Капетингов.
Первым кандидатом в короли стал Филипп, двоюродный брат покойного. Как принц королевской крови, близкий к Карлу IV и верный слуга династии Капетингов, он имел полное право претендовать на корону. Однако он столкнулся с претензиями короля Англии Эдуарда III. Родившийся от брака Изабеллы, дочери Филиппа IV, и Эдуарда II, он был племянником Карла IV. Эта близость степени родства была его главным аргументом в борьбе за корону, поскольку он был родственником покойного в третьем колене, тогда как Филипп де Валуа, ближний кузен покойного короля, был родственником только в четвертой. Эдуард также опирался на норму феодального права, согласно которой женщина была "мостом и доской", то есть могла передать право, которое сама не могла осуществить. Адвокаты Филиппа, в свою очередь, опирались на римское право, утверждая, что никто не может передать право, которым сам не обладает[110]. Поэтому английской стороне было высказано возражение, что, поскольку женщины не могут наследовать корону Франции (это правило вытекало из прецедента 1316 года), они не могут передавать право на корону своим детям. Это был новый аргумент, который, если бы его приняли, еще больше ограничил бы возможность женщин в наследовании короны: отныне от него отстранялись бы не только женщины но и их потомки мужского пола. В 1328 году политические ставки были как никогда высоки, поскольку целью было предотвратить переход короны Франции к королю Англии, вассалу и заклятому врагу королевства.
