б) в осенних сражениях в Белоруссии и на Украине немецкие войска разгромили и уничтожили основные резервы Красной Армии;

в) Красная Армия более не располагает оперативными и стратегическими резервами, которые могли бы оказать серьезное сопротивление дальнейшему наступлению всех трех групп армий.

Положение наших войск сводилось к следующему: группа армий «Юг» после проведенных боев была значительно истощена и не обладала достаточной силой, чтобы полностью овладеть Донбассом. Все более усиливалось возникшее после форсирования Днепра стремление переносить удары в центр.

Относительно дальнейшего наступления группы армий «Центр» на Москву создались следующие разногласия:

а) командование группы армий «Центр» и руководство генерального штаба сухопутных войск (Браухич, Гальдер) требовалисосредоточить наиболее сильный кулак в центре, продолжать наступление на Москву, обходя ее главным образом с севера, иэтим наступлением решить исход войны;

б) я и первое время фюрер придерживались мнения, что необходимо стабилизировать центральный участок на наиболее выгодных позициях и за его счет усилить фланги для решения основных военных задач и более широкого и глубокого обходацентральной группировки Красной Армии.

Руководство генерального штаба сухопутных войск, учитывая блестящий успех окружения под Брянском и Вязьмой, убеждало фюрера, что операция под Москвой имеет стопроцентную перспективу на успех. Фюрер поддался их аргументам и согласился на наступление на Москву.

Дальнейшее развитие событий показало ошибочность этого решения. Следствием провала под Москвой и отхода немецких войск явилось снятие Браухича с поста главнокомандующего сухопутными войсками. Насколько я сейчас могу вспомнить, снятие Браухича объяснялось следующим:

а) фюрер решительно воспротестовал против того, что Браухич после контрудара Красной Армии предпринял планомерныйотход, заранее запланировав его по рубежам. Боясь отрывагруппы армий «Центр» от группы «Север», он слишком поспешно начал отводить 9-ю армию. Фюрер считал, что Браухич нарушил принципиальное требование — не отходить ни шагу назадс завоеванной территории, так как он знал, что значит отдаватьобратно противнику первоначально захваченные районы. Гитлеоособо резко восстал против иллюзий «тыловых рубежей», которые создавались при планировании отхода;

б) фюрер, а также я считали, что Браухич недооценил силунемецких войск. 4-я армия и 3-я,танковая группа вообще не былиразбиты, а 2-я танковая группа полностью сохранила свою мощь.Поспешный отход не вызывался необходимостью;

в) кроме того, Гитлер учитывал, как привходящее обостоя-тельство, болезнь Браухича и его возраст.

В отставке Браухича не играли никакой роли политические причины; также необоснованны мнения, что Браухич якобы был против наступления на Москву и дальнейшего продвижения в глубь России.

В результате кампании 1941 г. стало ясно, что возникнет момент известного равновесия сил между немецкими и советскими войсками. Русское контрнаступление, бывшее для верховного командования полностью неожиданным, показало, что мы грубо просчитались в оценке резервов Красной Армии. Тем более было ясно, что Красная Армия максимально использует зимнюю стабилизацию фронта для дальнейшего усиления, пополнения и подготовки новых резервов. Молниеносно выиграть войну не удалось. Однако это ни в коем случае не отнимало у нас надежды новым наступлением достигнуть военной победы.

При составлении плана кампании 1942 г. мы руководствовались следующими установками:

а) войска Восточного фронта более не в силах наступать нчвсем протяжении фронта, как это было в 1941 г.;

б) наступление должно ограничиться одним участком фронта, а именно — южным;

в) цель наступления — полностью выключить Донбасс извоенно-экономического баланса России, отрезать подвоз нефтипо Волге и захватить главные базы нефтяного снабжения, которые, по нашей оценке, находились в Майкопе и Грозном. Выходна Волгу не планировался сразу на широком участке, предполагалось выйти в одном из мест, чтобы затем захватить стратегически важный центр — Сталинград. В дальнейшем предполагалось, в случае успеха и изоляции Москвы от Юга, предпринятьповорот крупными силами к северу (при том условии, что нашисоюзники взяли бы на себя р. Дон). Я затрудняюсь назвать какие-либо сроки проведения этой операции. Вся операция на южном участке должна была закончиться крупным окружениемвсей юго-западной и южной групп Красной Армии, которыеохватывались нашими группами армий «А» и «Б».

Необходимо указать, что в самый последний момент перед наступлением на Воронеж стало известно, что майор Райхель, один из офицеров генерального штаба, везший оперативные директивы на фронт, пропал без вести и, видимо, попал в руки русских. Кроме того, в одной из английских газет проскользнула заметка о планах немецкого командования, в которой упоминались точные выражения оперативной директивы генерального штаба. Мы ожидали контрмер со стороны русских и впоследствии были очень удивлены, что наступление на Воронеж сравнительно быстро увенчалось успехом.

После прорыва линии обороны Красной Армии группа «Б», не имея задачи обязательно овладеть Воронежем, должна была резко повернуть на юг и вдоль Дона стремительно продвигаться к Сталинграду. Эта операция полностью удалась, и после прорыва складывалось впечатление, что перед нами почти совсем не осталось противника. Моим личным заключением было: Красная Армия уходит на юго-восток, уводя главные силы.

Некоторые из военных руководителей, в частности командующий группой армий «Б» генерал-фельдмаршал Вейхс, предлагали немедленно форсировать Дон и поворачивать на север, не доходя до Сталинграда.

Это мнение не встретило одобрения фюрера, так как оно отвлекало нас от достижения главной пели — отрезать Москву от Кавказа и, кроме того, требовало сил, которыми мы не располагали.

Вслед за этим началась битва за Сталинград. На нем базировались главные стратегические расчеты обеих сторон. Этим и объясняется, что мы связали в городе слишком много сил, и надо признаться, что Красной Армии блестяще удалось достигнуть разрешения этой важной для нее задачи.

Здесь еще раз надо признать, что мы недооценили силу Красной Армии под Сталинградом — иначе мы не втаскивали бы в город одну дивизию за другой, ослабляя фронт на Дону. Вдобавок ко всем затруднениям Антонеску потребовал выделения самостоятельного участка для румынской армии, что привело к катастрофическим результатам.

Сейчас можно сказать, что немецкое командование не рассчитало ни сил, ни времени, ни ударных способностей войск. Однако в то время Сталинград был настолько соблазнительной целью, что казалось невозможным отказаться от него. Думали, что если бросить еще одну дивизию, еще один артполк РГК, еще один саперный батальон, еще один минометный дивизион, еще одну артбатарею, то вот-вот город будет в наших руках. В соединении с недооценкой и незнанием противника все это привело к сталинградскому окружению.

Если бы решение судьбы 6-й армии было в моих руках, то я бы ушел из Сталинграда. Однако надо сказать, что сейчас очень трудно оценивать свои собственные поступки, ибо мне только сейчас видно, к каким результатам привели наши планы

Предложения об уходе из Сталинграда были самым решительным образом отклонены фюрером. Первоначально очень большие надежды возлагались на контрнаступление Манштейна и помощь ВВС. Но после неудачи Манштейна у всех было единое мнение, что необходимо максимально быстро вывести войска с Кавказа, что и удалось.

Из кампании 1942 г. и битвы под Сталинградом я сделал следующие выводы:

а) потеря 6-и армии исключительно тяжело отзовется на состоянии всего Восточного фронта;

б) однако войну на Восточном фронте нельзя считать проигранной, даже если она не будет в скором времени увенчана военной победой;

в) нельзя возлагать никаких военных надежд на союзные государства (Румынию, Венгрию, Италию и др.)

Тем не менее к моменту начала планирования операций на Восточном фронте на лего 1943 г войскам Восточного фронта удалось восполнить потери, обеспечить свое снабжение. Правда, очень резко ощущался недостаток опытных военных кадров.