С 1941 г. я также не принимал участия в руководстве военной промышленностью, ибо для этого было создано специальное министерство вооружения и военной промышленности.

Относительно внешней политики: чем более тяжелым и угрожающим становилось военное положение, тем более замкнутым становился фюрер. По вопросам внешней политики он совещался только с Риббентропом.

Вопрос. Чем вы объясняете, что Гитлер постепенно отстранял вас от руководства важнейшими областями государственного управления?

Ответ. Я объясняю это следующими причинами:

а) тем, что фюрер взял на себя лично непосредственное командование сухопутными войсками. Он вообще не терпел возражений, тем более не мог перенести, чтобы я противопоставлялему свой авторитет. Мне было официально указано, что мое несогласие с фюрером я могу высказывать только ему с глазу наглаз, но ни в коем случае не в присутствии других лиц;

б) у меня сложилось впечатление, чтофю,рер не доверял мне имоим взглядам. Я не могу этого обосновать. Я чувствовал этоинтуитивно.

В последнее время он очень приблизил к себе штаб оперативного руководства ставки верховного главнокомандования под руководством генерал-полковника Иодля, исключив меня из круга своих ближайших советников. Возможно, я не оправдал надежд фюрера как стратег и полководец. Это понятно, ибо полководцами не становятся, а рождаются. Я себя не считаю полководцем, так как мне не пришлось провести самостоятельно ни одной битвы и ни одной операции. Я оставался начальником штаба, выполняющим волю полководца.

Вопрос. Как вы расцениваете военные способности Гитлера?

Ответ. Он умел находить правильные решения в оперативно-стратегических вопросах. Совершенно интуитивно он ориентировался в самой запутанной обстановке, находя правильный выход из нее. Тем не менее ему не хватало практических знаний в вопросах непосредственного осуществления операций. Прямым следствием этого являлось то, что он, как правило, слишком поздно принимал все решения, ибо никогда не мог правильно оценить время, разделяющее принятие оперативного решения от его воплощения в жизнь.

Вопрос. Считаете ли вы себя ответственным за то положение, в котором очутилась Германия, проиграв войну?

Ответ. Я не могу отрицать факта, что Германия и германский народ очутились в катастрофическом положении. Если о всякой политике судят по ее результатам, то можно сказать, что военная политика Гитлера оказалась неправильной, однако я не считаю себя ответственным за катастрофу Германии, ибо я ни в коей мере не принимал решений ни военного, пи политического характера, я только выполнял приказы фюрера, который сознательно взял па себя не только государственную, но и военную ответственность перед народом.

Вопрос. До какого времени вы находились с Гитлером?

Ответ. 23 апреля 1915 г. ночью я выехал из Берлина на фронт, в штаб 12-й армии генерала Вепка, имея задачу осуществить соединение 12-й и 9-й армий. 24 апреля я попытался вернуться в город, но не мог осуществить посадку и был вынужден остаться вне Берлина.

22 апреля фюрер принял решение остаться в Берлине. Он заявил, что ни за что не покинет город и будет ожидать исхода судьбы, непосредственно руководя войсками. В этот день фюрер произвел на меня очень тяжелое впечатление; до этих пор у меня ни разу не возникало сомнения в его психической полноценности. Несмотря на тяжелые последствия покушения 20 июля 1944 г., он все время оставался на высоте положения. Однако 22 апреля мне показалось, что моральные силы оставили фюрера и его душевное сопротивление было сломлено. Он приказал мне немедленно уезжать в Берхтесгаден, причем разговор был исключительно резким и окончился тем, что фюрер просто выгнал меня из комнаты. Выходя, я сказал Йодлю: «Это крах».

Находясь вне Берлина, я до 29 апреля поддерживал связь со ставкой, используя дециметровый радиоаппарат направленного действия.

Непосредственных переговоров с фюрером я не вел, однако получал через генерала Кребса неоднократные приказания и запросы Гитлера, требовавшие максимального ускорения действий 12-й и 9-й армий, немедленного перехода в контрнаступление и т. д. После выхода аппарата из строя я никаких сведений из ставки Гитлера не получал..

Вопрос. Какие меры принимались для выезда Гитлера н других руководящих деятелей правительства и партии из Берлина?

Ответ. Как я указал выше, Гитлер самым решительным образом отказался выехать из Берлина. Единственное я могу сообщить, что 28 апреля я во время нахождения в Рейнсфельте получил радиограмму из Берлина с требованием выделить 40— 50 самолетов типа «Физелер-Шторх» или других учебных самолетов, которые должны были совершить посадку в Берлине. Для руководства этой операцией из Берлина ко мне прибыл на самолете генерал-фельдмаршал Риттер фон Грейм. Самолеты были выделены, часть из них имела назначением остров Пфауэн-Ин-зель на р. Хафель Результаты операции мне неизвестны, ибо я выехал с КП.

Я не думаю, чтобы ч последние дни Гитлер мог бы вылететь из Берлина Единственной посадочной площадкой оставался отрезок Шарлоттенбургер-шоссе, между колонной Победы и Бран-денбургскими воротами Я запрашивал разрешение у Берлина вылететь на доклад фюреру с посадкой на указанной площадке, на что последовало запрещение, ибо площадка полностью простреливалась русской артиллерией О с\-льбе прочих лиц, находившихся вместе с Гитлером " в Берлине, мне ничего не известно.

Вопрос. Осветите развитие оперативно-стратегической об-ыаповки на Восточном фронте и какова была ваша оценка военных перспектив Германии на различных этапах войны?

Ответ. Сосредоточение немецкой армии в районах, граничащих с областью государственных интересов СССР, мы начали непосредственно после окончания французской кампании, ибо к этому времени в восточных районах у пас было только пять — семь дивизий. Основными районами сосредоточения явились Восточная Пруссия и Верхняя Силезия. Это сосредоточение усиливалось по мере подтягивания русскими войск в приграничные районы.

Нельзя сказать точно, что именно к лету 1941 г. немецкая армия была полностью готова к войне. В известной мере армия всегда готова к войне и также всегда не готова к войне. Например, к ведению полноценной подводной войны Германия стала готова только к 1945 г.

План кампании 1941 г. состоял примерно в следующем: три группы армий, усиленные мощными танковыми соединениями, наносят одновременный удар по Красной Армии, постепенно сосредоточивая свои усилия на флангах группировки, имея главной целью на севере — Ленинград, на юге — Донбасс и ворота к Кавказу. Предполагалось, что силы группы армий «Центр» будут использованы для последующего наращивания ударов на флангах. После сражения на границе и прорыва всей линии обороны Красной Армии немецкие войска должны были окружить и полностью уничтожить главные силы Красной Армии в Белоруссии и на Украине, не допустив их отхода на Москву. Как я указывал выше, кампания 1941 г. должна была закончиться к началу зимы 1941 г , ибо мы прекрасно представляли себе все затруднения, связанные с осенней распутицей и зимними морозами в России. Если оценивать силы трех групп армий, имевшихся в нашем распоряжении к началу войны, то я могу сказать, что они не были слишком велики, однако, по нашей оценке, имели возможность для достижения решающего успеха. Число дивизий я назвать затрудняюсь.

Я первоначально разделял общее мнение, что главная битва, которая может решить военно-экономическую судьбу России, должна разыграться на полях Донбасса, однако впоследствии ото мнение изменилось, и в первую очередь под влиянием успешного завершения сражения под Брянском и Вязьмой.

По докладу наших разведывательных органов, а также по общей оценке всех командующих и руководящих лиц генерального штаба положение Красной Армии к октябрю 1941 г. представлялось следующим образом.

а) в сражении на границах Советского Союза были разбитыыавные силы Красной Армии;